хрустальная кукла

Беззаконие, что у вас ассоциируется с этим словом? Страх? Страдания? Или может быть разрушение? Именно это сейчас и происходит в стране. Люди массово протестуют против власти и введенных ими законов. После неудачного окончания войны с соседним государством, правительство сбежало, оставив всё на самотёк. Так временным управляющим страной стал генерал армии - Ким Сокджин. Его меры по устранению беспорядка в стране были жестоки как и он сам. Армия по приказу Сокджина отстреливала протестующих и каким бы жестоким не казался это метод борьбы с протестами, он сработал. Но наибольшей властью в падшей на колени стране обладал вовсе не генерал, а глава преступного мира, а точнее мафии - Чон Чонгук. Он был тем, кто отдавал приказы Киму и тем, кого Сокджин безоговорочно слушался. Преступность процветала. Чон возобновил поставки оружия в другие страны, но теперь на легальной основе, ведь закон это Чон Чонгук, на котором сейчас и держится экономика целой страны. Единственным развлечением здесь остался театр, который безумно нравился Чону и будь его воля, он бы тоже там выступал, но судьба распорядилась совершенно иначе.

***

- Разворачивай машину, едем в театр, - Чон закуривает, откидываясь на спинку заднего сиденья. - Но, господин, у вас ещё одна встреча. - Ты плохо слышишь? Я сказал в театр - значит в театр. - Простите, - отвечает водитель и с характерным скрипом резины разворачивает машину. В детстве мама Чона часто водила его именно в театр, пытаясь привить сыну любовь хоть к чему-то. Продлилось это не долго. Когда Гуку было семь его мама умерла от рук его же отца, который смог уберечь её от всего мира, забыв защитить от самого себя. Чонгук не плакал. Единственным о чем думал семилетний мальчик была месть собственному отцу, который убил единственного дорогого для Чона человека. Но и этому не суждено было сбыться. Отец Чонгука умер в перестрелке, когда его сыну только исполнилось шестнадцать, тем самым обрекая сына на "бессмысленное" существование. - Господин, мы приехали, - вырывая Гука из бездонной ямы размышлений, произнес водитель. Подойдя к главному входу, Чонгук достал ключи из заднего кармана джинс и вставив его в замочную скважину, сделал два проворота. Чон был единственным спонсором данного театра, благодаря которому, не смотря на кризис в стране, он всё ещё существует. Молодой господин мог прийти сюда в любое время суток и посмотреть на любой из желаемых спектаклей. - Господин Чон? Вы сегодня поздно, - произнес Хосок, по совместительству владелец театра, заметивший входящего в здание Чонгука. - С этим есть какие-то проблемы, Хосок? - Нет, что вы. Какой спектакль вы хотите увидеть сегодня?, - улыбнулся Хо. - Никакой, я хочу просто посмотреть на танец ваших артистов балета. - Хорошо, присаживайтесь где вам удобно. Всё будет готово через десять минут, - ответил Хосок, убежав в гримёрку. Театр был единственным местом, где Чон чувствовал умиротворение. Возможно, потому что это место напоминало ему о единственном дорогом для него человеке. Пройдя украшенное гипсовыми скульптурами фойе, Чонгук поднялся на балкон, с которого привык наблюдать за самим спектаклем. Услышав приближающиеся сзади шаги, он обернулся и увидел бегущего с биноклем Хосока. - Господин Чон, выступление сейчас начнется, - Хосок присаживается рядом, протягивая спонсору бинокль. Основной свет гаснет, фокусируя внимание зрителя на освещённых прожектором артистах. Все они стоят по парам, одетые в монохромные белые костюмы и лишь на одном парнишке с краю красуются черные пуанты. Чон сразу замечает это и вопросительно посмотрев в сторону Хосока, спрашивает: - Кто этот парень в черных пуантах? - Это наш новый артист. Театр в его городе разгромили протестующие из-за чего ему пришлось переехать сюда. Это его первое выступление у нас, - пытаясь хоть как-то оправдать юношу, отвечает владелец. Всё выступление Чон буквально не может свести с него глаз и не из-за черных пуантов или револьтадов, которые он так виртуозно исполняет на сцене. Есть в этом парне что-то более притягивающие. - Как его зовут? - не отводя глаз от сцены, интересуется Чонгук. - Ким Тэхен. - Теперь он будет моим личным артистом балета, - спонсор откладывает бинокль в сторону и встаёт с кресла. - Я его забираю. - Что? - в недоумении спрашивает Хосок. - Теперь он будет выступать только для меня. Я ясно выразился? - Но господин Чон, он ведь человек, а не кукла. Вы не можете просто забрать его себе. - Вы ошибаетесь. Для меня в этой стране нет ничего невозможного. И если я захочу, то он и куклой станет.