andromeda

o children - nick cavе. не вычитано. Это ощущается спокойствием. Когда твоему взору открываются новые, неизвестные никому из твоего окружения, планеты, скопления звезд, их пыль. Когда всматриваешься в самую даль, подмечая в ней новые сияния. Когда слышишь шум материи вокруг. Пространство переливается всеми возможными оттенками, светлыми, темными. Это все невероятно завораживает, затягивает. Вечер. Тэхен лежит на собственной кровати, откинув голову к краю и сверху вниз смотрит в панорамное окно. Красиво настолько, что дух захватывает. Они покинули Сайлас два дня назад и сейчас движутся по Андромеде в сторону первой по величине планеты, населенной драконами. Дэйт действительно привлекает к себе много внимания в последнее время, столько рассказов и слухов об этом месте, что Ким решил убедиться сам. Все твердят о сокровище тысячи миров, об удивительных пиратских тайниках. Притягивает неимоверно. Он встает с нагретого места, поправляет серую шелковую рубашку и подходит к стеклу. Ким бы правда мог так вечность. Когда ничего не тревожит, на него не валятся чужие, нежелательные проблемы, ему не приходится пропускать их через себя, решать, с кем либо контактировать. Он к такому привык, но устал жутко. Ответственность рано или поздно начинает давить. Но стоит закрыт глаза, и воображение сразу подкидывает второй образ, что так лечит его настрадавшуюся душу. Эти мысли мгновенно вызывают легкую улыбку. Чонгук. Ким все еще не до конца понимает, как ему так повезло. Почему именно сейчас, почему на его пути встретился такой человек. Чон действительно...драгоценный? Вероятно это слово смогло бы описать его наилучшим образом. То, насколько этот человек привлекателен, можно опустить, но вот его характер, манеры, цели. Все это настолько близко Тэхену, что он тонет. Видит в Чонгуке собственное отражение и теряется. Каждый раз хочет в нем забыться. Тэхен так и стоит, смотрит завороженно в космическую даль, полностью отдавшись своим мыслям, воспоминаниям. У Чонгука никогда не было особо близкого контакта ни с кем. Да, он был популярен и в школе, и в академии, но это не давала никому права с ним как-либо сближаться. Отца он не помнил, мама умерла, когда ему только исполнилось 16. Сейчас память об этом не вызывает у него никаких эмоций. Это опыт. Опыт, который сделал его тем, кем он является сейчас. Чон смотрит в зеркало долго. Протирает его ладонью от пара и смотрит в свои глаза. Хотелось ли ему вернуться домой? Не особо. Все, кто мог держать его там, сейчас палубой выше, ужинают. Он всего достиг, все преодолел, тянется за своей мечтой о покорении космоса, о мнимом богатстве. Хотя, богатство тысячи миров не такая уж и легенда. Оно в этой вселенной, на одной из самых дальних и заброшенных планет. Он протирает лицо холодной водой, смотрит на себя в последний раз и выходит из ванной. Прохладный воздух приятно лижет распаренную кожу, покрывая ее мелкими мурашками. Свет приглушен, горит лишь подсветка у потолка и стола, она отбрасывает синие и лиловые блики по всей каюте. Но не это приковывается внимание. Тэхен. Его ровные плечи, спина, покрытая слегка прозрачной рубашкой, длинные ноги. Волосы чуть вьются, длинные пряди чуть касаются лопаток. Юноша смотрит вперед, Чонгук на него. Случайности не случайны, всегда так говорил. Вот и эту встречу он считает чем-то предопределенным. Они словно были написаны друг для друга. Чонгук для Тэхена. Тэхен для Чонгука. Чон еще ни с кем не ощущал себя настолько свободно. Не чувствовал себя настолько живым. А с младшим ему хочется. Он на любую шалость готов, на любой риск, лишь бы видеть улыбку на чужом лице. Чон движется медленно, подходит со спины тихо, но не касается. Не хочет прерывать чужие размышления. Встает рядом, оглядывает Тэхенов профиль, внимательно следит за чужими эмоциями. Ждет. Когда Ким наконец-то поворачивает к нему голову и они сталкиваются взглядами, то оба не могут сдержать улыбки. Это уже стало совсем привычным. Сейчас им даже говорить ничего друг другу не нужно, все и так понятно. — как себя чувствуешь? — все же звучит от Тэхена, спустя пару минут. — спокойно. — слышится в ответ. Тэхен заправляет непослушные пряди себе за ухо, мечет взгляд к окну и обратно к Чону. Он тонет, в который раз. И не совсем понятно, в жаре, который исходит от человека рядом или в том, что показывают ему космические дали. Он смотрит на чужой профиль, на то как Чонгук вглядывается в космос. Тэхен ловит себя на мысли, что иногда получает от старшего такие же взгляды. С таким же подтекстом. — у тебя есть любимая звезда? — Чонгук на него не смотрит, он стоит к нему боком, прикрыв глаза и убрав руки в карманы серых спортивок. — есть, — Тэхен чуть поворачивает голову. — альферац, она все еще отражается в твоих глазах каждый раз, когда ты влюбленно смотришь в космос. — космос давно стал синонимом к твоему имени. На этой фразе оба, кажется, замирают. Тэхен закусывает губу и отворачивается. Это слишком, это блять правда слишком для него. Пульс отдается каждым гулким ударом в его висках, сердце стучит так, что вот-вот проломит ребра. Фраза, произнесенная Чонгуком, намного громче всего, что можно сказать о любви, намного ярче. По ней Тэхен все понимает, все чувствует. Это блять слишком. Даже ладони, которые он спустя несколько минут чувствует на своей талии, не помогают ему восстановить дыхание. Тэхен жмется своей спиной к чужой груди, чтобы его притянули ближе, крепче. Чонгук в ответ на его действие и правда тянет парня к себе, плотно окольцовывая его талию. Тычется носом в мягкие лазурные волосы, касается макушки губами, почти мурчит. — расслабься. — его голос звучит рядом с Кимовым ухом. Тэхен на его слова разворачивается, скользит собственными пальцами по крепким плечам, останавливается на пульсирующей венке у шеи, гладит, впитывает в себя биение чужого сердца. Когда они сталкиваются взглядами, Тэхен пропадает, снова. То, как Чонгук смотрит на него, стоит запретить. Во взгляде старшего все вселенское обожание. Чонгук улыбается ласково, греет руками чужую талию. — если мое влечение невзаимно, то я все понимаю, Тэхен. — в момент этой фразы, глаза Чонгука озаряет такая грусть, что дышать трудно. — я не собираюсь давить на тебя, право выбора за тобой, полностью. если ты хочешь, то я буду держать дистанцию и д... — нет, нет, нет, нет, — Ким перебивает его, прижимается ближе, почти виснет на чужой шее. — боже, Чонгук, нет, никакой дистанции. — тогда почему ты выглядишь расстроенным? — Чонгук, — младший отводит собственное лицо настолько, чтобы кончики их носов соприкасались, смотрит в темные глаза неотрывно. — ты тоже космос для меня. И этого хватает. Больше никаких объяснений, никаких слов не нужно. Все очевидно. Чонгук хрипит, резко подается вперед, впечатывается в полюбившиеся губы. Ему отвечают сразу, впускают чужой язык, слегка царапая его зубами. Они целуются как в первый раз, сладко, со вкусом. Чон отрывается на секунду, подхватывает синеволосого под бедра, вынуждая обхватить собственную талию стройными ногами, и снова целует. Тэхен тихо стонет, путает пальцы в чужих отросших волосах и тянется ближе. Кусает за нижнюю губу, после проходясь языком. Безумие какое-то. — Тэ, — Чонгук хрипит ему в губы, урывая момент между очередным поцелуем. — я хочу тебя, может м... — пожалуйста...— слышится в ответ. Чон улыбается, целует снова, отдает такую нужную сейчас ласку. Сделав пару шагов назад, он чувствует икрами кровать и мягко опускается на нее, позволяя Тэхену расположиться на своих бедрах. Ким мычит, садится вплотную, выбивая из них обоих рваный стон. Тонкие пальцы оттягивают пряди на затылке и Чонгук запрокидывает голову. Чужой язык мгновенно мажет по массивной шее, Тэхен ненасытен, сразу метит, оставляя легкие засосы. Собственник. Он шипит, закусывая кожу сильнее, когда чувствует руку на своем возбуждении. Чонгук пользуется его замешательством, одной ладонью давит на тонкую талию, притягивает ближе, а второй аккуратно массирует чужой член сквозь ткань шорт. Тэхен машинально двигает бедрами ему навстречу, тихо стонет. Им обоим знатно сносит крышу. — так хорошо смотришься, так правильно. — шепчет Чон, оставляя короткие поцелуи вдоль Кимовых скул. Тот отстраняется, смотрит в чужие глаза игриво, улыбается в ответ, своими пальцами тянет края шелковой рубашки. Когда она спадает вниз, Чонгук действительно рычит. Он меняет их местами, накрывает Тэхена своим крепким телом и сразу толкается ему меж ног. Оба стонут в голос. Оба возбуждены. — просто давай уже. — Тэхен опять тянется к его губам. — ты такой нетерпеливый. — кто бы говорил... Они тихо смеются, но стоит Чонгуку снова качнут бедрами, смех сменяется чужим хриплым и долгим стоном. Старший прижимает его к постели, тянет одну из руку чужим штанам, помогает их стянуть. Он, кажется, сходит с ума. Мажет взглядом по голой бледной коже, что переливается в темноте комнаты. Целует ключицы, ребра, плоский живот, тазовые кости, все, до чего может дотянуться. Когда его горячие губы касаются внутренней стороны бедра, то Тэхен крепче сжимает его пряди, что уже успел пропустить через собственные пальцы. — пожалуйста. — хрипит он. Чонгук не может ему отказать. Чертовски кстати то, что Тэхен не надел белье, поэтому Чон снова подрывается к его лицу, и подставляет пальцы к искусанным губам, смотрит с азартом, прожигает тело под собой, — поможешь? Ким реагирует сразу, вбирает сразу два пальца, лижет, покрывает своей слюной и продолжает смотреть. Они топят себя во взглядах. Когда Чонгук, наконец-то, проталкивает в него палец на две фаланги, Тэхен шипит и выгибает спину, сжимает в руке простынь. Чонгук растягивает его медленно, глубоко, покрывает грудь поцелуями, отвлекает, шепчет любой бред, что только приходит ему в голову. — такой красивый, самый красивый во вселенной. Это становится конечной для Кима точкой и он кончает себе на живот, прикусив собственную губу до крови. Дышит глубоко, смотрит на Чона мутным взглядом, тянет к нему руки. Они целуются медленно, вкладывая в эти прикосновения губ все свои эмоции. — давай. — шепчет Тэхен, закидывая одну из своих ног Чону на талию и надавливая стопой. — презерватив. — вдруг хрипит Чон, понимая, что они забыли про него, и пытаясь приподняться с Тэхена. — я тебе блять, — шипит Ким, толкая его ладонями в крепкую грудь и заставляя перевернуться на спину, устраиваясь сверху. — лежи, я чист, ты тоже? — получив в ответ на свой вопрос кивок, Тэхен улыбается. Он пихает Чонгук в бок, призывая поднять таз и нетерпеливо стягивает с него спортивки. Чонгук сходит с ума. Он наблюдает за тем, как Тэхен сидит на его бедрах, полностью обнаженный, прикусывает губу и заводит свою руку назад, мгновенно жмурясь, проталкивая в себя палец. От этого сносит крышу. У обоих. Ким смотрит на старшего из под опущенных ресниц, дышит глубоко, продолжает себя растягивать. Это слишком. Для обоих. Чон не выдерживает, он принимает сидячее положение, сразу обхватывает подтянутое тело горячими ладонями, водит носом по шее, впитывает чужой запах. Тэхен тихо стонет ему на ухо, цепляется второй рукой за плечо и чуть сдавливает кожу. Нереально. — давай я тебе помогу, м? — шепчет Чонгук, скользя пальцами по нежной коже чужого бедра. Он чувствует, как Тэхен кивает и опускает руку ниже, касается костяшек, а потом полностью накрывает ладонь, которой Ким ласкает себя. Чонгук на пробу толкает палец вместе с Кимовым и мгновенно получает хриплый стон. Тэхен сдается, позволяя Чонгуку вести и, убрав свою руку, касается ею его члена. Чон дергается, прикусывает кожу на чужом плече. Они сводят друг друга с ума. — все, давай, пожалуйста. — голос Тэхена хрипит так, будто он не пил вечность. Чонгук отстраняется, жмется носом к чужому и ждет, пока на него посмотрят. Ким будто чувствует. Он открывает глаза и тонет в чужих. Плавится. Тянется к губам напротив и получает поцелуй. Глубоко, со вкусом. Он стонет Чонгуку в рот, когда тот входит наполовину, крепко держа за талию собственными руками, помогая опускаться постепенно. В момент, когда Тэхен полностью опускается на чужие крепкие бедра, оба замирают, не дышат, лишь неотрывно смотрят друг другу в глаза Космос. Тэхен сам инициирует толчок, мягко качнув собственным телом. Это ощущается так правильно, так чертовски необходимо, что его глаза начинают слезиться. Тэхен цепляется за чужие плечи, мажет губами по атласной коже, слизывает пот. Он никогда так себя не чувствовал. Слишком много эмоций, слишком. Эйфория, пробивающаяся сквозь неприятные ощущения, сбивает Тэхен с толку совсем и он начинает дрожать всем телом, сжимается. — Тэ, — Чонова ладонь скользит в лазурные волосы, успокаивает. — что такое, больно? Ким отрицательно мотает головой, опустив голову Чону на плечо, но слезы сдержать не может. Он всхлипывает загнанно, прикусывает губу до крови. Судя по реакции Чонгука, тот пугается, пытаясь отодвинуть Тэхена от себя и выйти из него, но получив в ответ на свои действия лишь еще один всхлип и крепкую хватку на предплечьях, меняет тактику. Он осторожно ложится, утягивая Кима за собой, а после поворачивается на бок до тех пор, пока не оказывается сверху, во власти Кимовых бедер. Тот лежит тихо, прикрыв ладонью лицо и лишь периодически шмыгает носом, слизывая с собственных губ слезы. — Тэхен. — Чонгук касается губами чужой ладони. — пожалуйста. Рука с лица исчезает и Чон впивается взглядом в покрасневшие глаза. Тэхен смаргивает слезы, но продолжает смотреть в ответ. — я сделал тебе больно? — старший склоняется над ним. — давай остановимся, ты мог просто ск.. — нет, нет. — Тэхен прерывает его, жмется ближе, привычно путает собственные пальцы в его волосах. — мыслей слишком много, не могу заглушить. — он снова едва слышно всхлипыет. — я просто ни к кому раньше не чувствовал того, что чувствую с тобой. В этот момент они смотрят друг на друга. Большего не надо. Они молчат. Молчат, пока Чонгук сцеловывает чужие слезы и медленно толкается бедрами вперед. Молчат, пока Тэхен снова возбуждается и выгибается от жара чужого тела. Молчат, пока Чонгук вдавливает его своим весом в постель и входит под другим углом. Это молчание говорит намного громче, оно кричит, воет. Это не должно и не будет звучать признаниями в вечной любви, клятвами, обещаниями. Это немое доверие, полная отдача. Ким кончает первым, обессиленно падая на кровать, пока Чон в собственном темпе, рвано, все еще вбивает его в матрас. После он валится рядом, в ушах звенит. Чонгук улыбается, в который раз притягивая младшего к себе и нежно касаясь губами чужого виска. Истома.