Саске-сан, я люблю вас

      Раньше девчонки пытались завлечь меня, заинтересовать, они млели, и каждая новая влюбленная дура придумывала все новые и новые, да и более извращенные варианты, чтобы подобраться ко мне. Что только они не предпринимали, дабы уговорить меня сходить с ними на свидание или чтобы я просто обратил внимание на них.       А после уже, когда я вырос, женился, даже несмотря на Сакуру и молву, что ходила обо мне, все равно находились такие отмороженные, которые текли слюной, облизываясь на статного и красивого темноволосого мужчину. Я каждый раз хмыкал, наблюдая за их потугами. Ведь все тщетно — мне это никогда не было интересно.       Секс как таковой я считаю чем-то вроде физической необходимости, как тренировка тела или еда. Ничего более. А, ну да, еще дети от него рождаются. У самого же дочь есть — плавали. К слову, я не испытываю потребности в нем. Я не фригиден, а лишь ни одна из партнерш не приносила мне хотя бы удовольствия, перед которыми всё-таки иногда, очень крайне редко, я смилостивился, просто чтобы удовлетворить себя и опять на пару лет забыть об этой потребности.       Но возможно, я лишь еще не встретил того человека, с которым мой секс станет не просто сексом, а бурей, сносящей все на своём пути, тем, что дарит живительную влагу в пустыне? Где-то я читал такое сравнение.       А может, я просто не туда смотрю? И мне нужна не женщина? Возможно, просто нет такой девушки, которая сможет подарить то, что мне нужно? Да если бы я хотя бы понимал, что именно ищу…       Ведь да, девушки милы, нежны, заботливы, обходительны. Это все мне не нужно, уж точно — и без него спокойно живу. Меня их чрезмерная забота только раздражает. Может поэтому мне и нужно обратное? Сила? Тот, в чьих руках я смогу потонуть? Тот, кто сможет взять надо мной власть? Контроль? В чьих руках я смогу перестать контролировать всё и вся? Эх, это было бы, наверное, лучшим решением.       Но, к сожалению, это физически невозможно. Ведь я — самый сильный ниндзя, единственный, кто может потягаться со мной во владении чакры — Наруто… Но это попахивает чем-то нехорошим.       Так что, к сожалению, скорее всего, так я и буду один. Нет, я, конечно, не один, я женат на Сакуре. Но даже она не доставляет мне ровным счетом никаких чувств, дополнительных к простому удовлетворению, с которым я могу справится и сам. Да, я ей благодарен за все, что она делает: за дочь, за тепло, что несмотря ни на что, она старается подарить мне, за Наруто я тоже ей благодарен… Если бы не она, я боюсь подумать, чтобы стало со мной, если бы в один ужасный день он не проснулся бы…       Так что никто не смел связывать, насиловать, принуждать. И никто не смел, после нескольких ударов в живот, пощечин по лицу, кожаных ударов от моего же ремня и несколько рассечённых порезов от моей же катаны, горячо шептать мне:       — Саске, пройдёт время, и ты признаешь меня, признаешь, что ты принадлежишь мне и что ты мой, только мой. — Этот горячий шёпот возбуждает, тело требует уже сейчас принять его, что так грубо пытается вдолбить мне про своё желание владеть мною. Странная реакция! Почему так? Ни одна женщина не могла так легко достучаться до хоть каких-то эмоций, кроме раздражения. А у него… его голос…       Но разум, разум не хочет ломаться, ещё не время. Я ещё понимаю, кто мы, мне ещё есть дело, что скажет Наруто, если я сломаюсь. Что будет с моей дочерью. Сакуре я, конечно, ничего не обещал, но всё равно. Да и что этот мальчишка себе позволяет? Я не вещь, я великий Учиха и только ему…       Боруто щурит глаза, протягивая руку, и хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в небесно-голубые глаза. Он смотрит долго, словно ища что-то в моих чёрных глазах, но, видимо, не находит. Отрывается, проводит большим пальцем по губам, стирая с них слюну. Когда она появилась там? Мне очень хочется скинуть эти пальцы со своих губ. Но этот голос…       — Ты хочешь наказания? — меня плавит, если бы не верёвки, что удерживают, я бы осел на пол. Голос холодный, но его обладатель улыбается. Этот голос больше похож на мой, ему он не свойственен. Его голос всегда теплее, звонче и говорит обычно он без продыху, а сейчас… Он цедит короткие фразы, вкладывая в них новую окраску, которая заставляет по моей коже бегать мурашки. Я молчу, я еще не сломлен. Я не позволю ему сломать меня. Я не поддамся! Я…       Он больно хватает меня за волосы и тянет назад, заставляя смотреть в его лазурные глаза. Голос, похожий на шелест, глаза сужены.       — Твоё молчание, значит ты — согласен, — я вздрагиваю, всё моё естество кричит, кричит сказать ему, сказать, что я убью его. Что он ублюдок, да как смеет он так со мной разговаривать и так поступать, я же его уничтожу?! Но я лишь молчу, сильно сжимая зубы. Он словно увидел, словно прочёл что-то в моих глазах.       С силой и наглостью, словно заявляя на меня свои права, наклоняя голову в сторону, вгрызается в мою плоть, чуть ниже середины шеи.       Больно. Я лишь сильнее сжимаю зубы. Чувствую, как злость во мне становится абсолютной. Да что он себе позволяет, этот глупый мальчишка? Дорожки, оставленные стекающей по ключице крови, привлекают его, он горячим языком слизывает её, посасывая метку, покусывая её, осознанно причиняя мне боль.       Но чем больше боль, ярость и злость поднимаются во мне, вторя им поднимается и возбуждение, волна внутреннего пожара, которая распространяется под кожей от каждого его прикосновения. Я закрыл глаза. Боль в челюсти, случайный скрип моих зубов — всё, чтобы не порадовать моего личного мучителя.       Я совсем не понимаю, как столь юный мальчишка может знать о тайнах моего тела, что даже мне неподвластны? Или это какой-то приём? Наркотик, что заставляет моё тело так реагировать на него? Интересно, а на другого мужчину «я», моё внутреннее «я», моя сущность, что цветёт и бьётся в моей груди, требуя поддаться ему, уступить, она среагировала бы так же? Желала его? Она молит меня довериться ему, уверяет, что он не придаст, что с ним я в безопасности, что он в состоянии подарить моему сердцу спокойствие и любовь. Что, любовь? Да я даже не знаю, что это такое. Я ведь никогда не испытал этого, всегда был одинок. Но сущность утверждает, что с ним я — больше не один. Я только однажды испытывал что-то, что в некотором роде я могу приблизить к этому слову чувство, это чувство, скорее, глубокая привязанность к отцу моего личного тирана.       Кстати, о Наруто, знает ли он, каким дьяволом мы с ним воспитали его сына? Думаю, что нет, иначе бы он уже прибежал ко мне. Так… А что, если Боруто такой только из-за меня? Со мной? Эта мысль не даёт покоя.       Его влажный язык безумно возбуждал, ещё не много — и этот чёрт добьётся того, чего хочет, о нет… Я должен сопротивляться, должен, обязан! Но как… Я… я не хочу. Сквозь зубы издаю тихий, на грани слышимости, стон.       Он разрывает мою рубашку на моей груди. Удерживая голову наклоненной, отпускает волосы, закрывая рукой мои глаза, мои чувства усиливаются. Если до этого я ещё мог заставить себя верить в то, что я смогу противостоять своему ему, теперь всё рухнуло. Я лишь чувствую его, мои нервы натягиваются, будто струны, тело жаждет, умирает без его прикосновений.       Он, словно чувствуя, отстраняется, я больше не чувствую его языка, не чувствую боли, лишь ладонь на своих глазах.       — И долго ты ещё собираешься обманывать себя? — его голос настолько холодный, что я не верю, что этот голос принадлежит ему.       — Твоё тело требует меня. Я вижу, как ты реагируешь. Хватит, прими меня, — его голос стал нежнее, но вместе с тем Боруто приказывал, словно направлял. Я нервно сглотнул, облизав губы.       — Не открывай глаз, — рука пропала с моего лица, а я подчинился. Почему? Я сам не знаю. Инстинкт. Не хочу его злить. Что-то подсказывает, что не стоит. Черт, да какого чёрта? Я не позволю ему управлять собой! Я открыл глаза. Он словно ждал, проверял, посмею ли я ослушаться.       Первое, что я увидел, когда всё же распахнул глаза — это яркие, немигающие, лазурные глаза прямо передо мной. Я вздрогнул. Он так близко. Только сейчас я почувствовал его дыхание на своих губах. Не знаю, он сейчас так встал или так и был. Я задрожал. Еле остановил свой порыв рвануться и укусить его за столь манящие и приковывающие мой взгляд губы напротив. Не смог задушить его изначально. Он увидел! Увидел, что я дёрнулся к нему, он усмехнулся.       В следующие мгновение то, что держало меня, пропало — я вновь смог управлять своим телом, но я не стал, просто осел на пол под его насмешливым взглядом. Взглядом сверху вниз.       — Саске, встань, — приказал он. Я не шелохнулся. Да, я до сих пор сопротивляюсь, чёртов Узумаки. О как мне уже хочется схватить этого дурного ребёнка и жестоко вытрахать. Заставить его кричать, просить, молить о том, чтобы я остановился. Похоже, мои мысли отразились на моём лице.       — Не сегодня, Саске. Сегодня стонать будешь ты, — я уставился на него, как будто только сейчас его увидел. Он лишь изящно провёл своим пальцем по губам, слегка оплел языком его, обхватив губами, слегка пососал. Не отводя от меня своих насмешливых глаз. Я сощурил свои, мне захотелось его ударить. Нет, ну не то что бы я до этого момента не хотел, но сейчас ощутил прям потребность в этом. Он отошел, сел на край кровати, широко расставив ноги на полу.       — Саске… — очень пошло и громко простонал он, положив руку на свой член поверх одежды. Второй рукой поманил меня, я шелохнулся, двинулся было к нему, но замер. Он лишь улыбнулся, облизав губы, очень медленно водя рукой по явно давно налившемуся члену.       — Саске… — не менее пошло простонал он. И вовсе не скрывая, насколько ему нравится выстанывать моё имя. Я закусил губу, заставляя себя не подчиняться, оставаться на месте. Хотя мой собственный член приносил боль от перевозбуждения, так хотелось освободить его и запихнуть в этот горячий рот, который с таким показательным удовольствием стонет моё имя. И он явно был бы не против сейчас сосать мой член, а не свой чертов палец. Я злился, но уже не из-за ситуации, а из-за первый раз ощутимого, такого приятно-мучительного возбуждения.       — Саске… — он продолжал наблюдать за мной, у меня чуть ли не слюна текла, как я хотел его — этого мелкого, не складного, но такого извращённо-пошлого, желанного мальчика. Я не выдержал. Поднялся на ноги, подошёл к нему. Вплотную. Я остановился так резко, что следующий его стон я ощутил своим животом.       — Саске… — простонал он, закинув голову и смотря мне в глаза. Но пришла моя очередь. Я попытался схватить его волосы, но он… Он, этот голубоглазый дьявол, вскочил, обхватывая мою руку, заламывая её, с ноги ударил меня в спину, я потерял равновесие. Упал на кровать, он резко дёрнул меня, переворачивая, и сам сел сверху, сразу же прижимая мою ладонь коленом к кровати. Видимо, я уже просто окончательно поплыл, раз он так легко справился со мной, или я сам позволил ему это? Я же больше его физически, по разнице в чакре, ему со мной не сравниться. Я уже не говорю о том, что просто если бы захотел, сам заломил его. Мне бы не составило это никакого труда, даже одной рукой я бы сделал это с легкостью! Но мне… так хотелось, чтобы хоть на секундочку кто-то другой взял ответственность за меня, за мои мысли и действия. Я вру сам себе… Мне не нужен кто-то неизвестный. Вот же он сидит — сущий дьявол и мой личный кошмар, и в то же время спаситель — Боруто Узумаки.       — Сука, Боруто, ты… — я задохнулся злостью. Даже тут он меня не отпускает, навязывая свою игру. Я позволяю ему навязывать себе его игру, и он уже это чувствует. Иначе вряд ли бы снял с меня подавители. Или он их еще и вколол мне, пока я был в отключке, после очень изнурительной миссии, и ведь я не проснулся же. Видимо, моё тело не могло и представить, что он может оказаться врагом.       — Ты мой, как я захочу, так и будет. А меня тебе ещё потом заслужить придётся, — шепча мне в самое ухо, обжигая и вызывая новую волну неизвестного доселе чувства жара в моём теле, сказал мелкий. Я сделал вид, что попытался скинуть его, но всё, что получилось — я лишь ткнулся своим членом в его бёдра.       Веки его расширились, а глаза словно туманом заволокло. Схватил моё горло рукой, начиная душить, но удерживая руку так, чтобы оставался зазор, воздуха не хватало, но он был, сознание стало не столь ясным, но я не отключусь, это точно. Тело стало напоминать нити, каждая клеточка наполнялась возбуждением через нехватку кислорода, я чувствовал, как он кусает мои ключицы, как трется бёдрами по моему члену. Мне казалось, что ещё чуть-чуть — и я не то что ему отдамся, я лично одену на себя ошейник и отдам ему поводок.       Через сдавленное горло вырвался мой стон:       — Бор… — голос пропал, он сильнее сжал пальцы. Я захрипел. А сжатие вернулось к прежней силе. Я рвано вдохнул, впуская немного воздуха в лёгкие. Лицо тянуло от прилива крови, сосуды напряглись, надеюсь, что не полопались, иначе ходить мне в красную сетку. Я облизал губы.       — Боруто, — наконец-то, мне удалось произнести его имя. Хват руки на моем горле ослаб ещё сильнее, позволяя мне говорить. Второй рукой он водил по моему прессу, а зубами покусывал мой сосок.       — Возьми… — прохрипел я, уже полностью не соображая, что говорю. Мой мозг отключился, остались лишь: ощущения, желание и безумное возбуждение, я такого еще не испытывал.       — Своё, — глазами я уже почти ничего не видел, мир мерк. Всё стало таким не важным и блеклым, а рука, что была способна лишить меня жизни, чувствовалась, как самый возбуждающий элемент. Я не видел его реакции, но мне показалось, что я услышал, как он улыбается.       — Са-аске… — донеслось до моего сознания. Я распахнул глаза. Рука всё так же лежала на горле, но не душит больше, лишь обозначает свои права на меня.       — Если ты принял, что ты мой, назови меня, — я услышал повелительный тон. А он сильнее укусил мой сосок, я выгнулся, стараясь сильнее прижать бёдра к нему. Я хотел ощущать его. Хотел всем телом, до дрожи.       — Аркх, — прорычал я. — Да сними ты уже с нас эту чёртову одежду, — я злобно смотрел на него. Игнорировал его приказы. Всё ещё бунтуя. Или я хочу наказания? Он же накажет или лишь запугивал меня?       — Ответ неверный, — со вздохом сказал Боруто. Он встал с меня, а я разочарованно выдохнул. В следующий момент он схватил меня за волосы и бросил на пол, присаживаясь передо мной на корточки, зафиксировал мою голову напротив своей. Я морщусь от боли, а он разглядывает моё лицо, второй рукой до боли сжимая мой подбородок, следы точно останутся. Кусает меня за губы, прокусывая кожу, по лицу опять бежит кровь. Мне хочется слизать её. Под его пристальным взглядом.       Больно. Но я благодарен ему за неё. Эта боль возбуждает, придаёт новый окрас страсти. Я чувствую себя безумцем, который не соображает, движимый одними эмоциями и инстинктами. Так странно. Так не привычно. Так не понятно. И так захватывающе. Оно заставляет чувствовать, а я думал, так и останусь бесчувственным эгоистом.       Он, отпуская руку с моего подбородка, по которому течёт незначительная струйка крови, бьёт ладонью наотмашь. С размахом. Щеку обжигает, я попытался дернуться, но лишь мотнул головой. Он держит меня крепко. Выдирая волосы. Второй удар не такой болезненный, скорее обидный. Но проходят секунды, а член просто истекает от смазки. Мой ученик, следя за моим взглядом, видит, насколько сильно он натягивает одежду. Боруто давит коленом на мой член. Я закусываю губы, он бьёт третий раз, я громко вскрикиваю, почти кончая. Он улыбается.       — Ты не кончишь, пока я не позволю, — я рычу. Его руки отпускают меня, колено тоже. Он отходит и вновь садится на край кровати, расставляя ноги, сидит и смотрит мне в глаза.       — Мразь, — я тону в его глазах. Я хочу его. Хочу до одури. Он знает это. Лишь улыбается. Встаю на колени, бросаюсь к нему, трясущими руками хватаю его за ремень.       — Нельзя, — я готов разрыдаться. Я отпускаю. Почему? Почему всё так происходит? Я же уничтожил свою гордость, я готов стелиться под него, я готов быть его, кем он там хочет, всё что он пожелает. А он не разрешает мне к себе прикоснуться. Как же больно и обидно.       Желание застилает мой мозг, то, как я желаю его… Я никогда не чувствовал и доли от этого всепоглощающего чувства. Я больше не способен сопротивляться. Он меня подавил.       — Боруто, — тихо прохрипел я, смотря в пол пустым взглядом.       — Глаза, — опять приказ. Я послушно закрыл их. Ощутил, как его обжигающе горячий язык входит в мой рот, как он властно играет с моим языком. Ощутил, как он проталкивает его так глубоко, что я чувствую его чуть ли не в глотке. Я чувствую и задыхаюсь от переизбытка чувств, не выдерживаю, тяну руку к нему. Он не останавливает, я хватаю ремень, на ощупь расстёгиваю его, вытаскиваю из его штанов, отдаю его ему в руки. Зачем? Я не знаю, но делаю инстинктивно. Нащупываю его ширинку, он бьёт ремнём меня по рукам. Я от неожиданности прикусываю его язык, ощутив металлический привкус, итак уплывшее сознание пропадает совсем. Он кусает мой язык в ответ. Я почти вскрикиваю, но его рот глушит звук.       Войдя клыками в мой язык, он сдергивает мои штаны с бёдер, не отрываясь от меня. Я готов кричать. Я молю о двух абсолютно противоположных вещах, мечтаю, чтобы эта боль прекратилась, и в тот же момент, чтобы он продолжал делать мне больно. Это… Я сам не понимаю как, но приносило волны возбуждения. Хотя мне казалось, что уже всё как струна. Вот-вот порвётся от такого количества эмоций. Я никогда столько не ощущал.       Я сильнее сжал и так закрытые глаза, ощутив, как он схватил мои яйца в свой кулак. Я почти прорычал, но мой язык так и оставался прикушен им. Второй рукой он с нажимом провёл по дорожке — от мошонки до моего заднего прохода. Тот сжался, когда ощутил нажим. Я ахнул, ожидая, что вот сейчас он и проникнет в меня, но он не стал. А вместо этого убрав руку, резко ударив очередную пощёчину.       Мои глаза дёрнулись, но не открылись. Я хотел повиноваться. Он, отпустив мой язык, потрепал меня по волосам. Я не спешил закрывать рот, немного наклонил голову. Услышал тихий шелест его одежды, а в следующий момент почувствовал его член в своём горле. Рукой он давил мне на затылок, заставляя принимать. Да, я и так бы глотал, глотал бы его до самых яиц. Я так хотел сам, чтобы у меня слезы текли, слюни, до рвотного рефлекса. Сдержу его, я надеюсь. Я никогда не сосал сам. И сам ужаснулся своим мыслям, наверное, останься у меня хоть чуток разума, я бы долго размышлял об этом и задумывался. Но всё, что я хотел — это чтобы он стонал. Стонал так громко, чтобы кричал моё имя.       — Глаза можешь открыть, — как же он вовремя. Я открыл заплывшие слезами, и через размытую картинку все равно нашел его глаза, и не желая больше их терять, смотрел на голубую глубину в его бездне. Там бился океан, проморгавшись, я смог увидеть в них еще и желание, он желал меня не меньше, а то и больше моего. Я смотрел в них с вызовом, заглатывая до конца и без его давления и удерживая больше, чем он держал меня. Я услышал то, о чем так мечтал мой внутренний сорвавшийся зверь.       Он застонал! Запрокинув голову, он закрыл глаза и стонал, поджимая губы, когда его член тёрся об моё горло, а я молил богиню Аматэрасу-о-миками, чтобы мне хватило сил сдержать рефлексы. Слюна капала с моего рта на его тело. Глаза застелила пелена из слез, а рукой я упирался в его бедро. Я мечтал, чтобы он кончил, кончил мне в горло или на лицо, так хотелось все проглотить или слизать.       Я сам себя боюсь. Боюсь мыслей, приходящих мне в голову. Я же никогда и подумать бы о таком не смог. С мужчинами я никогда не был и даже представить себе не мог, что мой ученик — сын этого долбанного добе — сделает со мной что-то подобное.       Боруто руками схватил меня за волосы, отрывая от себя. Я с усилием пытался удержаться, схватиться за его член, силясь вернуть его к себе в горячий рот, без него так пусто…       — Пусти, Саске, я хочу войти в тебя… — тяжело проговорил он, облизывая губы и с упоением смотря в мое лицо. Я сглотнул.       — А я хотел, чтобы ты кончил мне в рот, — это прозвучало очень обиженно, но плевать. Я сказал, что хотел.       Он с улыбкой притянул меня обратно. Позволяя заглотить. Моё сознание исполнило победный мотив, радостно заорав в моей голове. Мне воздуха не хватало, но отпускать я не хотел никак. Удерживаясь из последних сил, я почувствовал его благодарность, он громко простонал, кончая мне глубоко в глотку. Из моих глаз полетели искры. Рвотный рефлекс еле сдержал, наполовину выпуская член, жадно втянул носом воздух, не открывая глаз.       — Саске… Я, — я помотал головой. Я был в порядке, я сам хотел этого. От его члена стала отливать кровь, но он ещё стоял. Я оглаживал его языком, не выпуская изо рта. Я хотел его поднять, хотел, чтобы он взял меня. Мечтал об этом.       Я в принципе старался не думать. Иначе я бы сошел с ума от потери контроля, оттого что я на кого-то переложил то, что не отпускал никогда в жизни. Я боялся думать еще и потому, что прекрасно понимал, кто мы. Кто я, кто он. И что все, что происходит — происходить не должно и не может. Это и правда похоже на то безумие, о котором я столько читал и в тех же книгах Джираи, и в иных произведениях. Видимо, это то, от чего так сходят люди с ума, готовые предавать и уничтожать родных и близких… Но теперь я начал их понимать. Как же казалось странным, что именно с этим подростком такие вещи стали открываться мне. Нет, Боруто уже давно не ребенок, ему семнадцать. Я в его возрасте пережил войну. А секс? Он и рядом не стоял.       Мои старания увенчались успехом, к члену в моем рту стала приливать кровь. Головку я старался не трогать после оргазма, она приносит боль, слишком чувствительная. А он…       Схватив меня за голову, уткнул свой член мне в щеку, достаточно сильно несколько раз ударил по ней, простонали оба. Его член налился чуть ли не сильнее, чем в первый раз, я не смог заставить себя остановиться, опять заглотил.       — Саске… А-ах, что же ты делаешь со мной? Кто же из нас всё-таки демон-искуситель? — я лишь улыбнулся. Понимая, что это он в моих руках. Это его оргазм зависит от меня, от моих рук, от горячего рта и влажного языка, от моего тела. Я не понимаю, почему испытываю счастье, услышав это?       Ещё несколько часов назад я и подумать не мог, что буду впервые в жизни ублажать мужика, да не просто мужика, собственного ученика, что мне в сыновья годится; что он заставит меня потерять контроль и голову от самого себя. Что я буду так его хотеть, буду мечтать о его члене в моём горле. О том, чтобы он взял меня. Хоть я не могу представить, что я испытаю от этого, но я так хочу, чтобы он вошёл в меня; и дальше управлял мной и моим телом.       Но взяв себя в руки, Боруто отодрал меня от себя, как и в тот раз, за волосы, без церемоний, ещё и ударил в челюсть с кулака, а после зализал место ушиба. Я лишь глубоко вздохнул. Ощутив его дыхание на своей шее, я повернул голову, оголяя её, подставляя ему, открывая.       Мои глаза закатились от волны, которую я испытал, когда Узумаки медленно, очень медленно, но болезненно укусил за шею, с другой стороны, от разорванной метки. Ставя новую, но другую. Место не кровоточит, я во всяком случае не чувствую ни запаха крови, ни дорожки от неё, лишь тупую боль и приятную негу. Он вновь опустил колено и давил им на мой пах, я издаю громкие стоны и выгибаюсь в его руках. Он повторяет ещё несколько таких укусов. Я теряю дар речи, его зубы, что хотят моей плоти, его язык, что слизывает пот с моей кожи, его горячее дыхание, что опаляет меня, я весь принадлежу ему. Я хочу принадлежать ему. И я озвучиваю это, как можно скорее. Не думать. Только не думать!       — Боруто, я хочу принадлежать тебе, — как только я умолкаю, я чувствую, как его срывает, он задышал так тяжело, будто сейчас умрёт. Его глаза стали словно звериные, жаждущие, голодные. Руки же и зубы словно хотели раздеть меня от моей кожи, слиться со мной. Его член прижался к моему животу, я не мог на него насмотреться, головка тряслась от изнывания, я начал понимать, что он хочет меня не меньше и очень, с самого начала. Я позавидовал его выдержке. Мы тут уже сколько? Сколько он меня бил? А сколько потом ласкал? Сколько унижал и сколько ломал? Но ему удалось. Всё случилось, как он и сказал, я признал его своим хозяином.       Убрав его колено с себя, притянул его к себе. Я вжался в него своими бёдрами, обхватывая его. Сцепляя ноги за его спиной, потянув на себя, целуя. Я хотел, чтобы он понял наконец-то, что я не блефую и правда он приручил меня.       — Я твой, возьми уже меня, — жар его тела обжигал. Он очень тяжело дышал на моей груди, мне казалось, что после моих слов он и без проникновения в меня уже почти кончил. Но нет, я не дам ему так легко от меня отделаться. Я отпустил его, вынуждая сесть на меня, вжался лбом в его грудь, засунул его руку себе в рот, посасывая пальцы, схватил наши члены, пальцами пройдясь по головкам, собирая эякулят, растер между подушечек, перегнув руку через его бедро, погладил себя по сжавшемуся под пальцами кольцу мышц, между ягодиц. Я случайно задел его ягодицы, Боруто дёрнулся, а после сам попытался толкнуться на мои пальцы.       — В следующий раз, малыш, сейчас мы исполним твой план, — тяжело дыша, с его пальцами во рту, простонал я. Его грустный стон был заглушен моим, в тот момент я вставил в себя пальцы. Всё моё тело напряглось, а языком я стал усиленно вылизывать его ладошку, чтобы немного отвлечься от столь неожиданных ощущений для первого раза, испытываемого мною. Я торопился, не щадил себя, как хорошо, что Джирая писал и про это. И я хоть примерно знал и имел хоть какие-то представления. Почувствовав, что меня трясёт под ним, Боруто схватил мой член второй рукой, лаская его. Я благодарно наклонил голову вбок, подставляя ему шею, сразу же ощутил волну, прошедшую по телу, от зубов на ней, вместе с тем трахая себя пальцами сам, увеличивая их количество.       В какой-то момент зубы с шеи, пальцы изо рта и рука с члена пропали, я открыл глаза и поднял их на него. Узумаки похотливо улыбнулся, вставая с меня, вытаскивая ногу, чтобы я не вытаскивал пальцы, он сел на пол, кладя мои бёдра на свои, поднимая мой таз, я откинулся на спину, пытаясь прикрыть рукой глаза. Он поймал меня за запястье, заставляя вернуть её в себя.       — Не смей, смотри на меня, я хочу видеть, как ты растягиваешь себя под мой член, получая удовольствие, — этот чертов демон.       — Ах, Узумаки, ты дьявол в юбке.       — В юбке? Хорошо, Саске-сан, я для вас в следующий раз юбку одену и чулки, — пообещал он, наклоняясь к моим пальцам во мне.       Столь яркая картина сразу предстала пред моими глазами, но ответить я не успел. Я почувствовал его язык, такой влажный и горячий. Из-за того положения, в которое он меня положил, я не только чувствовал, я почти видел, как он ласкает своим языком меж моих пальцев, как проходит им по краям кольца, как смазывает внутри пальцы. Я закатил глаза, дар речи потерял, а дышать… Я забыл как.       Вздохнул я лишь под его внимательным взглядом, когда он выпрямился и уткнул головку своего члена в плотно сомкнутое кольцо. Я сделал несколько вздохов полной грудью, как перед прыжком.       Он внимательно следил за мной, я нетерпеливо потерся о его головку, но сколько бы я не настраивал себя, вхождение было болезненным. Ощущения от растягивания мышц, которые пропускали его член, было не сильно приятным.       — Бо-оруто-о, — застонал я.       — Терпи, — приказал он. Я подчинился. Затаил дыхание, когда он рывком вошёл на полную, а потом полностью вышел, смотря на меня. Я чуть не заскулил от обиды.       — Верни сейчас же! — закричал я, надеясь, что он подчинится. Хоть болезненно и не привычно, но это странное, ни с чем не сравнимое чувство наполненности на секунду заставило меня задохнуться.       Он наклонился ко мне, поцеловал очень требовательно, не останавливаясь, на ощупь вошёл в меня, я простонал ему в губы, обхватывая его живот ногами, я не позволю ему выйти! Боль стала не такой сильной, как в первый раз.       Когда он перестал целовать, я спросил его:       — Тебе правда так удобно меня брать?       — А как вы хотите, Саске-сан? — спросил в ответ он, сразу поняв, что именно я хочу. Я отпустил его.       — Убью, — прорычал я. — Я хочу, чтобы ты продолжал быть козлом и трахал меня, не думая ни о чем, — сказал я именно то, чего хотел. Искренне испытывая дискомфорт, ведь если он продолжит вести себя вот так, то я вновь отберу у него контроль, и тогда всё это в ту же минуту закончится.       — Я тут стараюсь, о его чувствах думаю, а он… Саске-сан, так не честно! — я поднял брови.       — Честно? Боруто, ты издеваешься? Думать о чувствах тогда, когда сломал меня? Сломал моё эго, сломал, переломил, заставил отдаться себе, потеряв голову. И именно сейчас ты, черт возьми, решил поменять тактику? — моей ярости не было предела. Я выскользнул, отодвинулся от него, сворачиваясь в позе эмбриона на полу. Меня трясло и разрывало от желания и обиды, боли. Душевной. Почему именно сейчас он решил перестать делать то, что приносило мне столько эмоций?       Это я, наверное, напрасно. Закрывшись от него, я не увидел, когда он вновь ударил меня, пропустил серию его ударов, кулаки… Ноги, бил сильно, разбивая в кровь нас обоих. Его тупая ярость перекликалась с моей обидой. А после он отшатнулся от меня. Но схватив за волосы, прижал к своему бедру, а после опять откинул на пол. Подойдя со спины, за волосы ставя на колени, оттягивая назад, а горло плотно перетянул своим ремнём, что валялся у нас под ногами. Утыкая мое лицо в пол. Подстроился под меня и с диким рыком вошёл. Я сладостно простонал. Я, наверное, неадекватный и больной, раз такое от него приносит мне такую сладость.       — Боруто… — я задыхался от слишком сильных и резких движений во мне, которые выбивали дух. Каждый раз он долбил меня об пол в сладкой страсти. Я вовсе не ощущал, как щека и колени стираются в кровь, как я сам сильнее выкручиваю себе руку, которую он заломил мне на поясницу, добавляя себе боли. Увидев это, Боруто хватает меня за волосы второй рукой, оттягивая на себя, я почти лежу спиной у него на груди в вертикальном положении. Моя рука зажата между нами и сжата в его ладони, я спускаю её на свою ягодицу, отодвигая под его член. О, эти ощущения от давления на горле, на запястье, такие сладкие, так и хочется дергать их, дабы усилить эффект.       О, как мне хочется орать что-то пошлое — много фраз приходит в мою голову, облизываю губы, но не могу заставить слова сорваться с моих губ.       — Мне остановиться? — спрашивает он надменно, притягивая мою шею за ремень к своим губам.       — Нет! Нет. Не смей, — мои глаза с ужасом раскрылись больше, чем были, хоть он этого не увидит, но знает, что я боюсь, что он остановится. Он усмехается, ускоряясь, под моими коленями я начинаю чувствовать влагу. Они точно стёрты. Он вгрызается мне в мышцу на плече. Я кричу, он не останавливается, кусает и трахает, душит и тянет. «Каким же он стал сильным», — в какой-то момент думаю я. Я его больше в полтора раза, а он удерживает нас обоих, ещё и двигается. Я могу только кричать и громко стонать, что я и делаю, чтобы он понял, как мне хорошо с ним.       — Боруто! А-ах, ещё! Глубже! Чё-ерт, я никогда и подумать не мог, что буду трахаться с мужиком, так и ещё трахать буду не я, а меня, — мне показалось, что он опять прогрыз мне шею, а в следующий момент, ощутив, что меня внутри распирает и по моим бёдрам течёт, я кончил вслед за ним.       — Так ещё и что, трахать меня будешь ты — Боруто, — договорил я, когда он, аккуратно уложив меня на пол, сам без сил упал сверху.       — И я не думал, что вы всё же отдадитесь мне… — я фыркнул, он улыбнулся. Я почувствовал это лопаткой. — Я люблю вас, Саске-сенсей, — я потерял дар речи. Я думал, он просто выебать меня хотел. И поэтому был так жесток.       — Что ты хочешь этим сказать? — я не понимал, ведь если он хотел от меня любви, а не секса, то почему пошёл таким путём? Он растянул ремень с моего горла, растирая её пальцами.       — Простите, что я так жесток, надеюсь, вы научите меня по-другому. Любить, — он зарылся мне в волосы лицом.       — Кто же научил тебя любить так? — Я был ошарашен. И даже представить не мог, что кто-то творит подобное с моим учеником.       Я дёрнулся. Переворачиваясь на спину, я поймал его в свои руки. Его губы дрожали. Я бегал глазами по его лицу, пытаясь найти хоть малейший намёк на ответ. Смотря мне в глаза, тяжело вздохнув, он сказал:       — Саске-сан, это же не важно уже… Какая разница, что было до? Ведь теперь вы со мной и всё будет по-другому, — губ мальчика коснулась еле заметная улыбка, а глаза… Он виновато отвел их, видимо, не вынося-таки моего взгляда.