Precious mint

Настоящее время. Толстовка с капюшоном — определённо лучшее изобретение человечества. Тэхён думал так, несмотря на то, что промок, будучи в этой самой толстовке с капюшоном, до самой последней нитки. Он жил в Форксе уже не первый день, но почему-то никак не мог смириться с тем, что при выборе гардероба стоит хотя бы изредка задумываться о здешних климатических условиях. А Форкс представлял собой тот самый город, в котором дожди льют как из ведра чаще, чем Тэхён ввязывался в какие-то драки, пока учился в средней школе, или ездил на мотоцикле... Вернее сказать, раньше ездил на мотоцикле. Теперь нет. Потому что педаль газа была безнадёжно сломана, а сам "боевой конь" не желал двигаться с места, утопая в грязи и листьях. "Блять, да кто придумал эти ебучие лужи", — мысленно матерится парень, тут же ощутив, что теперь по самое колено в воде, а ведь всего-то пытался вытащить мотоцикл. Уходит целая пара минут, прежде чем Киму удаётся осуществить задуманное и прислонить того нормально к дереву, а мокрые шмотки уже не столь сильно напрягают. Последние несколько лет Тэхён весьма старательно копил в себе гнев, чтобы однажды выплеснуть. Однажды. Тэхён буквально увяз в ожидании этого "однажды", словно в самом настоящем болоте. И все его мысли блуждали только там, гораздо сильнее теряясь, нежели сейчас парень понятия не имел, как выбраться из чёртового леса, оказавшись в самой чаще среди моря нескончаемого потока ветвистых и высоких деревьев. "И ради этого мне пришлось бросить мотоцикл..." — подумал парень, молчаливо принимая поражение и всё более явственно осознавая, что не знает, где же выход, а под "этим" подразумевается не лесной вид, а скорее, — причина, из-за которой Ким как последний придурок помчался в лес, не разбирая дороги, а та самая причина... Просто исчезла и испарилась. Кажется, его опять бросили. Ничего нового. Весьма логичнее было бы позвонить кому-то из знакомых. Всё-таки Тэхён здесь недавно, но вести образ отшельника не в его стиле. Наверное, стоило поступить именно так. Однако острое желание выплеснуть агрессию, разбить кое-чью смазливую морду и покричать оказалось сильнее чем несколько лет назад, когда всё это началось, и вместо того, чтобы нормально завершить обучение в колледже, он искал и искал человека, который сам от него отказался. И только ради того, чтобы сполна излить эмоции. Он просто не мог оставить всё. Даже несмотря на все мольбы одной из старших сестёр. Интересно, что бы она сказала, зная, что любимый братец бросил любимый мотоцикл где-то в непонятном месте, блуждает между деревьев, тупо считая их количество безо всякой причины, около десятка раз упал в листву, а потом ещё около сотни раз не позволил себе материться даже в мыслях. Вовсе не из-за отменного воспитания. Ведь как только Тэхён найдёт одного придурка, он должен ему высказать. Всё до самой последней капли. До самого последнего слова. И здесь важно не забыть ни об одной даже самой крохотной детальке. Чонгук должен знать, как сильно Тэхён его ненавидит. 12 лет назад. Тэхён всегда лучший. Он в этом уверен, даже если остальные так не считают. Он всё равно умнее остальных детей. Ему только десять лет, но он не такой, как остальные. Ким в этом уверен. Ему повезло попасть в хорошую приёмную семью с самого первого раза. Впрочем... Так считают все окружающие. И только Тэхён знает, что из детского дома выбраться не так-то легко. И далеко не каждый ребёнок имеет возможность жить с такими добрыми и чуткими людьми. "Пусть у Тэхёна трудный характер, но это и неудивительно, зато сколько обаяния в одной крошке!" — обожает повторять мать, и мальчик с ней не очень согласен в данном вопросе. Ему никогда не казалось, что он — милашка. Нет, это точно не про него. Но мать в это искренне верит, даже когда любимое чадо вновь и вновь ввязывается в драки. Особенно в столовой. Тэхён сам не замечает, как этой хрупкой светловолосой женщине невысокого роста удаётся очень незаметно и легко занять какое-то важное место в его жизни, пусть вслух об этом никто не говорит. Вот только если изначально Ким испытывает абсолютный пофигизм, когда кто-то из одноклассников пытается дразнить новичка из-за того, что тот из сиротского приюта, равнодушно пожимая плечами и продолжая спокойно зарабатывать высокие оценки во время учёбы, то как только впервые звучат не самые лестные слова о матери, Тэхён осознаёт, что сломал нос обидчику лишь в тот момент, когда оказывается в кабинете директора. В остальных моментах жизнь кажется вполне себе обыденной... Пожалуй, даже скучной. Ровно до того момента, как в классе не появляется новенький. Такой маленький. И со странным именем. Тэхёна сложно назвать задирой. Ему просто лень тратить на это энергию. Но... Что-то идёт не так. Этот маленький тихий мальчик будто повсюду: всегда вовремя сдаёт домашнее задание, иногда садится рядом и не проявляет какого-то интереса. И последнее почему-то дико нервирует самого Кима. Этот странный мальчик просто живёт. И Тэхён почти уверен, что в глазах Чонгука мир совсем не такой: он определённо другой и нарисован совсем иными красками и в других тонах. И где-то вместе с восхищением Тэхён испытывает злость. Эти два чувства идут рука об руку. Но это только ещё больше выводит из равновесия. И вместо того, чтобы заговорить с одноклассником, мальчик робеет, не в силах сказать хоть что-то. Ким даже никогда не здоровается, хотя Чонгук вежлив на все сто процентов. Как же это бесит. — Привет, — как всегда своим до жути приятным и мягким голосом произносит Чонгук, усаживаясь за соседнюю парту, пока Тэхён ощущает, как в буквальном смысле чешутся руки, потому что этот дурак садится не туда, куда нужно. Впрочем, как и всегда. — Ага. Привет, пацан с дурацким именем. Это срывается с языка быстрее, чем удаётся исправить ситуацию. Ким просто не может сказать, что хотел сидеть вместе за одной партой. Эта мысль слишком быстрая. И Тэхён почти уверен, что ничего не значащая. И прежде чем Чонгук успевает сообразить, что ответить, Ким сам решает провести черту и обозначить вид их дальнейших отношений. — И ты такой мелкий. Что, жрёшь одни овощи? Хочешь принесу тебе завтра морковку с огурцами? Настоящее время. Когда-то казалось странным, что Тэхён иногда полагается на... Обоняние. Намного больше, чем кто-то из знакомых ему людей. Ещё школьником он на спор только по запаху мог верно угадать человека, если того знал. И неважно, если тот лишь поднимался по лестнице по пути в коридор, где в одном из кабинетов сидел Ким и со скучающим, как правило видом, смотрел в окно. Однако пришло время, когда данный навык или дар сумел по-настоящему пригодиться. Есть только один запах, который Ким любил чуть ли не до дрожи в коленках и ощущал себя не на своём месте, если не мог ощутить тот слишком долго. Он держался в памяти последние несколько лет. Иногда совсем слабые его крохи кое-где проявлялись. Однажды где-то возле старой телефонной будки. Где-то полгода назад Тэхён впервые так чётко ощутил аромат, что проторчал возле будки много часов, с нежным трепетом поглаживая кнопки телефонного аппарата, будто это могло вернуть любимого человека. Но внутри вопреки присутствию откровенной ярости болело и разбитое сердце. Тоски оказалось гораздо больше чем обиды. Тогда Тэхён решил, что, наверное, никогда не узнает, что сделал не так и почему его бросили. Сегодня всё было иначе. Передвигаться в такую погоду по холодному лесу было непросто. Словно сговорившись, деревья стали вырастать словно из ниоткуда. Порой казалось, те всплывали прямо из воздуха. Однако противное сердце, готовое выскочить на радостях из груди, раздражало намного сильнее. Наверное, прозвучит слишком слащаво, но его хотелось вырвать из грудной клетки вместе со всеми воспоминаниями, вместе со всеми вопросами, вместе со всеми бессонными ночами, вместе со всеми чувствами. Потому что нельзя так хотеть увидеть человека, которому безнадёжно на тебя плевать. Но вместо этого Тэхён упрямо продирался сквозь заросли и терни, надеясь, что не ошибся и действительно движется в верном направлении, в надежде, что идёт по следу этого глупого Чона. Самого тупого придурка на планете. Ким всегда считал себя на редкость физически выносливым. Даже слишком. Но никогда прежде не приходилось убеждаться в этом настолько сильно. Но после энного количества блужданий по лесу до самой темноты ситуация изменилась. Однажды он даже мог беспрепятственно покинуть это чёртово место, но... Не смог. Уже понемногу начинало темнеть. Но и это никак не смогло вразумить. Скорее всего, смысл его бытия свёлся к сталкерству. По-своему забавно. И Тэхёну было плевать. Словно маленький и забытый щенок в поисках хозяина он бы прошёл и ещё больше. И когда ноги сами вывели на поляну, мимо которой, кажется, парень умудрился пройти за сегодняшний день уже не впервые, он лишь успел подумать о том, что обречён провести весь остаток жизни в поисках до тех пор, пока не отрывает взгляд от очередной лужи, в которую не наступает лишь каким-то чудом, а подняв голову, без малейшего труда, даже на расстоянии в метров десять узнаёт того, кого искал. Облегчение вперемешку с желанием сбежать. Тэхён на самом деле почти всегда был уверен, какой в конце концов окажется его реакция. 7 лет назад. Маленький щупленький мальчишка вырос. Теперь это был высокий яркий парень, сохранявший лицо в любых ситуациях, постоянно появлявшийся в классной одежде. Даже девчонки завидовали вкусу Чонгука. И только Тэхён... Буквально выискивал того взглядом в толпе и провожал шёл за Чоном до самого его дома, чтобы высказать своё недовольство. Вообще-то, вполне себе обоснованное. — Какого чёрта ты ходишь в одежде? Вопрос настолько тупой, что в кои-то веки Чонгук даже слегка тормозит. Кстати, иногда Тэхёну кажется, что тот нарочно ходит чуть медленнее, если они вместе, потому что Ким периодически не справляется с чересчур быстрым темпом одноклассника. "Да с чего бы ему так делать? Едва ли ему нравятся вечные подколы или..? Ну, конечно! Он же у нас такой вежливый и правильный", — однажды решил про себя Ким, стоило только обратить внимание на некоторые странности, которых раньше не замечал. От данного вывода становилось неприятно и что-то саднило глубоко внутри, сдавливая все органы внутри, но чем больше времени проходило, тем сильнее удавалось убедить себя, что так и должно быть. Всё правильно. И все на своих местах. — Какого чёрта ты расхаживаешь в такой одежде? — теперь уже делая акцент на одном конкретном слове, спрашивает Ким, будто невзначай касаясь шарфа, в который обмотан собеседник, и, замечая, что тот помимо идеального сочетания с цветом глаз своего обладателя ещё и очень мягкий... "Прямо как он..." Почему-то Тэхён почти уверен, что кожа самого Чонгука на ощупь такая же мягкая и нежная, хотя, разумеется, проверять это он никак не собирается. — Так тщательно подбираешь шмотки. Ты чё, гей? У Кима нет проблем с чьей-либо ориентацией. Как правило. Он не знает, зачем спросил об этом. Да это и не вопрос. Тэхён просто стоит, тщетно стараясь угадать, какое выражение сейчас сохраняет его лицо, ведь Чонгук откровенно удивлён. Это видно невооружённым глазом. Кажется, Тэхён впервые наблюдает за такой эмоцией со стороны одноклассника. И... Ощущает себя последним дебилом. Особенно, когда в голову лезут мысли о том, что сам обычно носит только чёрные футболки. Они все абсолютно разные, кто бы и что не говорил и не думал по этому поводу, но... В его гардеробе нет почти ничего кроме чёрных футболок и несколько свитеров, что связала для него одна из старших сестёр на Рождество. А вот Чон Чонгук... Он — человек стиля. Внезапная усмешка Чонгука сбивает с толку, хоть и весьма кстати выдёргивает из хоровода не самых приятных мыслей, после чего одноклассник просто молча разворачивается и уходит, так не проронив и слова. — Эй, постой! Постой! Ты правда гей? Эй! Да ты гей или нет? — бросается за ним вдогонку Тэхён, но так и не получает ответа. Наше время. В какой-то момент хочется сорваться на бег и снова ощутить смесь мяты и тепла. Чонгук изменился. Это заметно, но Тэхёну всё равно. Он пока даже ясно не способен сформулировать, в чём именно заключались эти перемены. Потому что где-то глубоко внутри казалось, что это всё ещё его парень. "Бывший," — вежливо подсказывает мозг. И такова реальность. Чонгук сам решил разорвать отношения. Тот день просто невозможно вычеркнуть из памяти. Начать с чистого листа никогда не выйдет. Эта обида, наверное, навсегда останется в сердце... И Тэхён чувствует, как падает в пропасть. По ощущениям, по крайней мере, точно так. Потому что нельзя столь сильно желать прикоснуться к тому, кого собирался на протяжении нескольких лет избить. Одного крика было бы мало. Объяснить как сильно и как долго Тэхён его искал? Едва ли возможно. Да, это было его решение — бросить свою жизнь на алтарь несостоявшейся вселенской любви, которую так сильно обещает целая тысяча песен. Тэхён их все теперь ненавидит. И не меньше ненавидит своего бывшего, которого... Признаться, не считает бывшим. Он понимает это прямо здесь и сейчас, попутно снова и снова терзая себя вопросами. Он слишком много брал и мало отдавал? Может, стоило чаще прислушиваться к партнёру? Он ему надоел? Наскучил? Это из-за того, что во время секса Тэхён иногда слишком несдержанный? Он вообще слишком несдержанный. Возможно, сделал что-то, что настолько достало? Встречаться с таким довольно трудно. Он его обидел? Как? Когда? Они мало проводили времени вместе? Слишком много? Это потому что Тэхён ни разу не говорил о том, что чувствует? Список слишком велик. Если бы Ким решил озвучить всё за раз, они оба застряли в лесу ещё на недели. И он так устал. И скучал. Настолько сильно, что почти готов игнорировать прошедшие годы одиночества. Почти. — Я тебя сейчас ненавижу, — на удивление крайне спокойно удаётся сказать: — Потому что ты чёртов мудак, так и не удосужившийся объяснить, почему меня бросил. Но всё это уже не имеет значения. Мне было бы даже плевать на тебя, если бы только ни одно "но". Не могу спать без тебя по ночам. Бессонница. Так что... Ты это сделал. Тебе и исправлять... "И я всё ещё люблю тебя..."

***

В воздухе пахло чем-то древесным, а вперемешку с прохладным ветром запах казался свежим и по-своему успокаивал. Чонгук не ощущал холода, но довольно отчётливо понимал, когда порывистый местами ветер ударяется о его тело, словно о преграду. Парень испытывал какое-то мазохистское удовольствие от этого и пусть, каким бы сильным ветер не был, Чона своими ударами тот совершенно не беспокоил и тогда, когда будучи человеком, его наверняка бы знатно шатало от мощных порывов немного морозного воздуха, теперь же... А теперь он не человек. Ещё пахло дождём. Не совсем было понятно, когда тот пойдёт, обрушившись на лес, но судя по тёмным тучам, что с самого рассвета нависали над городом, произойти это должно было довольно-таки скоро. Хорошо. Ему это на руку. Форкс — крохотное и жалкое подобие Лондона. Пусть и от Лондона тут только погода. Но как бы горячо Чонгук не любил родину предков матери, а в его случае Форкс более... Удобен. Маленький, непримечательный городок, в котором большую часть года льют дожди. Окружённый лесами и туманами, — в этом месте лучи солнца на уровне мифов и легенд. Но как и в Лондоне здешние люди слишком привыкли к подобному климату и можно быть уверенным, что никто никуда не сунется только в такие дни как сейчас, — когда температура чуть ниже обычного, а небо так и норовит скинуть на землю свой балласт в виде ливня. Подобное сейчас и правда было на руку. Никто не помешает во время охоты. 12 лет назад. Крепко держась за лямку портфеля, мальчик стоически смотрит прямо в глаза директору его новой школы, даже не замечая, что впился зубами в собственные губы с такой силой, что кожа лопнула и начала немного кровоточить. Чонгук не хочет показывать нервозность, но как ни крути... А он чертовски нервничает. Это всего лишь новая школа. По ней ходят точно такие же дети, как и в предыдущей, но в отличие от той, здесь Чон ещё никого не знает, ни с кем не пересекался взглядом и даже не в курсе будет ли его новый классный руководитель учителем биологии или математики. Если биологии, то стоит подтянуть предмет, а то как-то неловко получится. И пусть и удалось убедить родителей в собственном спокойствии и уверенности, а вот убедить себя самого помог только добродушный взгляд директора. "Главное — не засмеяться." — проносится в голове, пока Чон, всё же не выдержав, улыбается, наблюдая за тем, как директор забавно хихикает себе в усы, что скрывали его верхнюю губу. Отчего именно директор хихикал, мальчик так и не смог понять, хотя вроде как тот пошутил или же сказал что-то забавное. Наверное, это тот случай, когда юмор директора может понять лишь сам директор. И всё же, стоя перед дверью в класс, Чонгук чувствовал, что немного переживает. Не то чтобы у этого были конкретные причины. Скорее, страх чего-то, что тебе ещё неизвестно. Однако стоило зайти внутрь и оглядеться, как неприятное нервозное чувство мигом улетучивается, ведь пусть стены выкрашены в бежевый, а не мятный, пусть лица у местных детей немного иные, а сам класс чуть больше, чем был в его прежней школе, но если хорошенько присмотреться, — всё точно такое же: стены по прежнему четыре, лица детей с явным любопытством на них направлены в сторону новичка, а классный руководитель всё так же выше Чонгука как и предыдущий. Детали другие, но общая картина идентичная. Это даже успокаивает, ведь тут явно не из-за чего было так переживать. — Что ж, присаживайся на любое свободное место, — улыбнувшись и слегка подтолкнув мальчика в спину, проговорила учительница, отойдя от того чуть дальше, ближе к классной доске. Чон огляделся. Из-за довольно большой площади в этом классе было очень много мест и достаточное количество из них пустовало. Выбор довольно большой. Ни то чтобы Чонгуку было важно место, но всё-таки это его первый день здесь и мальчику хотелось сесть как можно удобнее, и в тоже время наименее примечательно. Чтобы учителей можно было слушать и не попадаться лишний раз на глаза одноклассникам. Новый классный руководитель оказалась учителем английского. Чон не был к этому готов. А потому ему очень не хотелось бы совершать оплошностей. Папа так переживал, что на новом месте у Чонгука могут возникнуть сложности, что пообещал сразу же вернуть мальчика в прежнее учебное заведение, стоит тому лишь заикнуться, а ведь сам переход случился потому, что родители решили подыскать более хорошую школу, пусть та и находилась намного дальше от дома, чем прежняя. Если подумать, то пусть новичком на новом месте был сам Чонгук, но родители нервничали в разы больше, чем сам ребёнок. Ему стоит постараться, чтобы те не расстраивались и не сомневались в том, что сделали правильный выбор. Потому, всё таки — да, выбор был важен. "А если я сяду на место, которое уже кому-то принадлежит, но тот человек сейчас просто болеет?.." — мальчик немного нахмурился. Даже если и так, то потом, когда тот ребёнок поправится и вернётся обратно на учёбу, Чонгук просто пересядет, так что всё в порядке. Оглядевшись ещё раз, он неторопливо направился к свободной парте на предпоследнем ряду. Позади него парта так же пустовала, а за столами рядом сидели две девочки справа и интересный персонаж слева. Хотя, наверное, нельзя считать человека интересным или нет, когда даже не знаком с ним. Тогда стоит поправить, — не интересный, а выделяющийся. Ибо ребёнок с разбитой губой, бровью и огромный синяком на правой скуле определённо очень сильно выделялся на фоне прочих детей в классе, что походили на сдобные кондитерские изделия. Сейчас. Наблюдая за тем, как в застывшем взгляде обескровленной лани отражаются ветви деревьев, парень не сразу обращает внимание на то, что уже продолжительное время идёт дождь, а где-то вдалеке слышатся раскаты медленно приближающейся грозы. Охота немного помогла, и жажда, беспокоившая последние пару дней, довольно сильно притупилась. Но всё же это не то. Кровь животных не насыщает настолько же сильно как людская, что, наверное, само собой разумеющееся, и всё же данный факт Чонгука немного угнетает. А "немного", потому что крайне сильно его угнетает сам факт того, что у него нет выбора и хоть какую-то кровь, но пить нужно. Может, однажды он станет сильнее духом и сможет заставить себя не нападать от голода на людей. Может, тогда у него получится выдержать это раздражающее желание кого-нибудь убить и суметь умереть самому. Но до этого ещё слишком долго. Пусть прошло уже почти два года, но он всё ещё плохо себя контролирует и иногда, не выдержав, нападает на людей, потому ни о какой выдержки и речи идти не может. Да и... Пусть такая жизнь ему не по душе, кажется, Чон ещё слишком молод, чтобы так легко согласиться обрубить собственное существование. Подняв взгляд к небу, парень медленно выпрямился, встав с колен. Он не был уверен, как давно шёл дождь, ведь просто не обратил внимание, но, кажется, водяной поток с минутами увеличивается, и в самом деле превращаясь в ливень. Кинув последний взгляд на мёртвую тушу у своих ног, Чонгук не спеша побрёл дальше в лес, не намереваясь в ближайшие часы возвращаться обратно в своё жилище. 7 лет назад. — Слушай, — подлетевший к нему парень тут же приземляется на сидение рядом, резко отшвырнув свой поднос с едой на стол, едва не раскидывая всю еду на его поверхности, — Обратись уже к директору. Мерно жующий всё это время яблоко и читающий Чонгук вопросительно посмотрел на севшего рядом. — По поводу чего?.. Хосок возмущённо фыркнул так, будто ответ и камню был известен, и только один Чон Чонгук тут сидит и безбожно тупит, не понимая самого очевидного. Если подумать, Хосок часто так выглядит, даже когда учителя делают замечания его конспектам. — Ну, если тебя настолько не беспокоит словесный буллинг со стороны этого уникума, то хотя бы по поводу клеветы, — с видом самого разумного в здании человека резюмировал он. А Чонгук всё ещё вопросительно смотрел на друга, уже догадываясь, о ком именно зашла речь. Хосок нервно закатил глаза. — Боже... Ким. Чонгук! Ким Тэхён, ещё помнишь такого? Ну, знаешь, тот самый пацан, который прохода без оскорблений тебе не даёт. — Припоминаю, — Хосок состроил недовольную мину, веселя тем самым Чона всё больше. — Да что с тобой не так? Он обзывает тебя педиком на глазах у всех. Знаешь, сколько об этом уже сплетен пошло? Этот парень явно не умеет держать себя в руках, можно подумать ему и обычных нападок было мало. Не оставляй это так, из-за него о тебе складывается неправильное мнение, а тебе как будто бы плевать, — Чонгук демонстративно взглянул на друга, — Окей, я в курсе, тебе плевать. Но это же клевета! Хотя бы такое не спускай ему с рук и разберись. — Я не знаю, что это клевета, — слегка пожав плечами, Чонгук попытался уже в пятый раз прочесть предложение, на котором остановился, но Хосок вновь заговорил, отвлекая. — Ты что не знаешь, какой ты ориентации? — А мне должно быть это интересно? — не отрывая взгляда от книги, парень боковым зрением уловил, как сильно Хосок в этот момент закатил глаза. Однажды те закатятся и парень сможет увидеть себя изнутри. Даже любопытно, его сознание похоже на студенческую вечеринку или же мексиканский магазинчик с горой пиньят?.. — Боже, да ты порой так же невыносим, как и тот выскочка, — Чонгук невольно улыбнулся. Однако Хосок уже не обратил на это внимание. Подперев голову рукой, он с разочарованным выражением лица стал пододвигать свой обед ближе, видимо, наконец приняв тот факт, что Чона все эти конфликты с Ким Тэхёном нисколько не волнуют. Хотя бы потому, что за конфликты он их и не считает. Сейчас. Выйдя к небольшой поляне, парень остановился меж деревьев, подняв руку к веткам невысокой ели. Влажные колючки приятно проходили между пальцев, а хвойный запах в который раз откинул разум Чонгука в недалёкое прошлое: туда, где он всё ещё был человеком, где у него всё ещё был постоянный дом, где он смог поступить на хореографическое отделение. Где был Тэхён. Будь его сердце всё ещё живым, то скорее всего оно сейчас неприятно защемило бы. Чонгук не жалел, что ушёл. У него ведь всё равно не было иного выбора. Вернее нет, был, — убить. Но этот вариант не рассматривался даже тогда, когда хотелось кинуться на всё, в чём есть кровь. Факт того, что Чонгук физически не мог находиться рядом с Тэхёном, его немного успокаивал. Да, он мог не следовать за Сокджином, мог остаться дома и просто всё рассказать, но что бы это дало? Лишь испортило жизнь Тэхёну, а Чону в любом случае пришлось бы уйти, дабы не навредить. Даже сейчас, спустя почти два года, он всё ещё плохо себя контролирует, тогда же всё было совсем плохо. И всё же... Осознание правильности своего ухода не помогает избавиться от тоски. Чонгук тоскует по той жизни: по родителям, по универу, по Тэхёну. Ему нравилась его жизнь, а сейчас, когда её лишился, понимает, насколько же ценной, пусть и простой, она была. Да и некое чувство тревоги за Кима не отпускает Чонгука вот уже почти два года. Он покинул парня очень быстро и даже как-то резко. Сам Чон готовился к этому, как следует насыщаясь, дабы не напасть и продумывая свои слова и действия, оттачивая всё до секунды. На это ушло время, о котором Тэхён не в курсе. Для него, скорее всего, всё произошло слишком быстро. Он был достоин как минимум полноценного нормального разговора. Пусть с ложью и возможно парой обидных фраз, но нормально поговорить стоило... Вот только Чонгук был не в состоянии вести беседы. Он слишком сильно боялся сорваться, а допустить этого никак не мог. Потому всё случилось так резко. Это беспокоило. Он переживал, ибо не мог прийти к единому мнению, что же Тэхён будет делать дальше. Зная характер парня, тот мог сильно психануть, а вот что бы при этом сделал... Чон не мог решить. Да и не очень хотел. Эмоциональная привязка и так слишком сильная, укреплять её лишними переживаниям, — лишь себе хуже делать будет. Но не переживать он не мог. Каждый раз пребывая в новое место, парень ненадолго отделялся от Сокджина и искал телефон, желательно стационарный, ведь свой мобильный, незадолго до обращения Чонгука, Тэхён где-то потерял или же его украли, и если парень и купил новый, то Чон не знал его номера, зато прекрасно помнил домашний, на котором настояла его мама. А находя, звонил домой. Вот только с самого начала никто не брал трубку. Переехал ли Тэхён на новое место, принципиально не берёт ли телефон, не желая ни с кем контактировать, — Чон не знал. Но хотел. Вот только в трубке и по сей день слышатся лишь монотонные гудки. Краем уха Чонгук уловил шелест травы. Кто-то двигался в его сторону, довольно быстро приближаясь к поляне. Из-за шума дождя парень не сразу смог уловить постороннего, но честно говоря, уже всё равно. Он только с охоты — кровь с рук и лица смыли дождевые капли, а то, что попало на одежду, не будет заметно при таком сильном ливне. Возможно, человек его даже не заметит, хотя, сам факт того, что в подобную погоду кто-то решился выбраться наружу, да ещё и в лес, заставляет усмехнуться. Вот же кто-то неугомонный. Шум, появляющийся при ходьбе, стал слышаться чётче, а потом вдруг вовсе прекратился. Человек остановился. Наверное, всё-таки заметил... Чонгук плотнее сжал челюсть, напрягшись всем телом. Сосредоточившись на звуке шагов, он не сразу обратил внимание на запах, который с лёгкостью затерялся в подобном месте, по своей природе напоминая что-то хвойное. Однако теперь, когда человек подошёл ближе, пусть и стоял поодаль, Чон смог лучше его распознать. Даже спустя столько времени он его узнал, пусть будучи вампиром ощущал лишь раз в жизни. Это особый запах. И не только потому, что принадлежал Тэхёну, а потому, что только этот аромат вызывал противоречивое желание либо вгрызться в запястье, либо сломать шею и свалить как можно дальше. И вот сейчас опять тоже самое. — Я тебя сейчас ненавижу, — раздаётся спокойный знакомый баритон, — Потому что ты чёртов мудак, так и не удосужившийся объяснить, почему меня бросил. Но всё это уже не имеет значения. Мне было бы даже плевать на тебя, если бы только не одно "но". Не могу спать без тебя по ночам. Бессонница. Так что... Ты это сделал. Тебе и исправлять... Еле сдержавшись, чтобы не застонать от накатывающего чувства раздражения, Чонгук повернулся к парню лицом. — Что во фразе "нам не стоит больше видеться" тебе было не понятно? — он звучал не так спокойно и устало как голос Тэхёна, речь Чонгука была твёрдой, почти жёсткой, с явно различимыми стальными нотками. Он же просил. Так почему этот человек сейчас находится здесь? Бессонница? Он смеётся, что ли? — Какого чёрта ты тут делаешь? Как вообще на меня вышел? Ну, теперь хотя бы понятно, почему трубку никто не брал. А Чонгук такой дурак: беспокоился, что с парнем может быть что-то не так, что возможно с ним что-то случилось. А это придурок его искал, чтобы пожаловаться на бессонницу. — Тебя не должно здесь быть. Возвращайся обратно в Нью-Йорк, — в голосе послышалась угроза.

***

7 лет назад. Какой-то придурок (так легче было считать) сказал: "Понимаешь, что влюбился, когда начинаешь понимать и проживать тексты песен так, словно сам являешься участником маленькой несколько минутной истории, положенной на музыку". Тэхён, конечно же, в это не верил. И именно поэтому в какой-то момент захотел бросить музыку. Это было несерьёзное решение. Но внутри всё разрывалось на части, потому что если Кима и терзали временами приступы депрессии, то по вине лишь одного человека, а Тэхён, как всегда, оставался верен себе — был эгоистичным глупым ребёнком ровно настолько, чтобы не признать и не принять, что это всё его личные проблемы, а парень по имени Чон Чонгук не виноват. Не виноват в том, что пришёл на вечеринку, выглядя при этом так, что все девчонки то и дело продолжали хихикать, не зная, спустить ли пониже края и без того коротких юбок или же наоборот задрать до ушей на случай, если господин Чон соблаговолит обратить внимание на что-то или кого-то вокруг помимо болтовни с учителем математики. "Да действительно... Чем ещё заниматься на школьной вечеринке, да, мистер Чон?" Тэхён не знает, кто именно протащил пунш в актовый зал, но однозначно теперь не может отказаться от того, чтобы напиться немного выпить, каждый раз замечая, как взгляд Чона становится всё более оживлённым. Того и гляди откроет какую-то новую формулу. В голове невольно проскальзывает уже довольно привычная мысль, что ненавистный одноклассник любой ценой желает обойти в плане успеваемости всех и вся. Разумеется, особенно Тэхёна. В груди сразу же неприятно колет, стоит только вновь взглянуть на счастливого "конкурента". Тэхён и так прекрасно осознаёт, что не прав. Неужели этому мальчишке так сложно подыграть и побыть высокомерным мудаком? В зале становится жарко. Слишком жарко. Киму не без труда удаётся прийти к выводу, что умудрился напиться. Кто бы мог подумать, да? Парень расстёгивает парочку верхних пуговиц на чёрной рубашке и невольно чуть раздражённо вздыхает, когда его новая соседка за партой во время литературы чересчур громко, даже немного перекрикивая каким-то образом шум музыки, вещает о том, что у Тэхёна и так безнадёжно испорчена репутация даже с учётом хороших оценок. — Дура ты бестолковая. Мне же просто жарко. Не собираюсь я тебя насиловать, — и понизив голос, совсем тихо добавляет: — Да и не на глазах же у всех... На самом деле парень просто неудачно прикалывается, но девушка едва ли не в слезах убегает прочь, начиная жаловаться. Тэхён не настолько идиот. Знает, чем заканчиваются подобные моменты. Почему-то в последние месяцы всё это повторяется раз за разом. Зная, что Гвен ненавидит подобные шутки, он всё равно их озвучивает вслух. Впрочем... Эти чёртовы месяцы Ким неизменно косячит. Даже шутить над Чонгуком не получается. Последнюю неделю Тэхён и вовсе не говорит с тем, чувствуя себя не в своей тарелке. И... Всё чаще раздумывая над тем, чтобы отказаться от мечты заниматься музыкой, потому что почти каждая песня напоминает о человеке, который бесит. По крайней мере, должен бесить. — Я просто пьян, расслабься, Гвен, — подойдя к однокласснице, выдаёт Тэхён что-то, что ему кажется наиболее близким к извинению, — Чёрт, ты даже не в моём вкусе... А казалось, идея хороша... Гвен — единственная девчонка, которая ходит с Тэхёном на литературу. Никто даже не просил её сесть рядом с самым буйным парнем. Но... Если со всеми остальными Ким уже давным-давно подрался миллион раз, победил и в связи с этим решил не извиняться, то здесь подобный вариант не прокатывал. Возможно, поэтому, заметив, как багровеют от злости щёки рыжеволосой особы, и та уже снимает туфлю, чтобы со всей силы швырнуть в обидчика, отчего-то на душе становится легче по самой непонятной причине, и парень быстро убегает в противоположном направлении, случайно во время бега задевая и свой объект издевательств. Минут через пять-десять остаётся только жалеть, что решил выскочить на улицу, чтобы лишний раз не вступать в перепалку с одноклассницей, а та похоже и не собиралась играть в преследователя. Более того, с тяжёлым сердцем приходилось признать, что пить Ким не умеет. До сегодняшнего дня он и не пробовал, пусть у окружающих в большинстве своём совсем иное мнение. Однако прямо сейчас тошнит с такой силой, что парень, оперевшись о стену школьного здания, в попытке отвлечься совсем некстати вспоминает Чонгука. У того сегодня был очень довольный вид. "Наверняка, потому что я его больше не достаю..." Запах мяты и чьи-то шаги возникают словно из пустоты, когда собственное тело против воли подводит, и Ким оседает прямо на землю. — О... Ты так похож на парня, который мне нравится, — бормочет Тэхён, устраиваясь поудобнее в чьих-то объятиях. *** Аромат мяты и кофе. Это первое, на чём удаётся сконцентрироваться. Под вторым пунктом обозначено тёплое одеяло. Под ним весьма уютно. Тэхён уверен, что это сон. А как иначе? Ведь стоит приоткрыть глаза, как взору предстаёт чужая комната. Все стены увешаны постерами сериала "Доктор Кто", цвет обоев не рассмотреть в полумраке, но кажется, бежевого оттенка, хотя не то чтобы Ким концентрируется на этом или на чем-то вроде большого окна с полуоткрытыми деревянными ставнями или двух широких книжных шкафах. Всё это, разумеется, вызывает интерес, но важнее всего, — прямо возле постели с лежащим в ней парнем, стоит самый настоящий Чон Чонгук, явно в домашней одежде. Ким сглатывает вязкую слюну, забывая дышать. И почему никто не предупредил, что Чонгук окажется в одних шортах и какой-то мягкой на ощупь (по крайней мере, так показалось) толстовке с капюшоном. — Не совсем правильный сон, — заметно стушевавшись, всё же делает замечание парень: — Почему ты не в кигуруми? Это определённо сон. По-другому быть не могло. Иначе почему бы Тэхён глубокой ночью, если верить кромешной тьме за окном, не считая света от фонаря, находится в одной комнате с тем, над кем издевался уже... Так много лет, что и сам не в состоянии вспомнить? Ненастоящий Чонгук что-то принимается объяснять, но Тэхён игнорирует. Не из вредности. Просто ему до смерти любопытно узнать, что там у Чона под одеждой. Ранее подобных мыслей не возникало. Или же просто не успевало возникнуть. А сейчас становилось как-то чересчур душно и до жути хотелось прикоснуться к другому человеку. "Это всё потому, что мне шестнадцать". Едва ли это объясняет хоть что-то, собственно, совсем не волнуя Тэхёна, медленно отодвигающего край одеяла в сторону, и подобно змее, заворожённо слушающей трель музыкального инструмента факира, неспособного отвести взгляда от Чонгука. — Знаешь, тебе стоит раздеться. Страх волной накатывает, когда хозяин квартиры замолкает, скорее всего, опешив от данного предложения. Гость теряется, но лишь на доли секунды. Он мог бы поступить так же, как поступал всегда: гадко шутить на самые неприятные темы и доставать Чонгука. Даже этого ненастоящего Чонгука. Но... Ему до смерти нравится запах Чонгука. Пусть это всё просто сон. Но просто необходимо получить ещё больше. Вдохнуть как можно больше, потому что уже завтра их отношения станут прежними. Поэтому Ким быстро тянется к парню, хватая того за предплечье и дёргает на себя, запоздало догадавшись, что в одной руке, тот сжимал чашку кофе, немедленно со звоном падающую на пол, но если верить звуку, всё-таки не разбившуюся. Не теряя времени даром, Тэхён моментально седлает свою "жертву" и прижимается как можно сильнее, сбивчиво дыша, но крепко того обнимая, ощущая себя ребёнком, заполучившим самый лучший подарок на Рождество, который только возможно. — Ты, конечно, ненастоящий Чон Чонгук, но всё равно мне нравишься... Лучший сон... — едва ли не урчит от удовольствия парень. Вообще, ему нисколько не стыдно за такое поведение. Обычно он терпеть не может все эти нежности и признания в любви, но сейчас, в попытках притронуться к чужому телу, создаётся впечатление, что всё в этой странной картине, буквально каждый крохотный элемент, начиная с кофе, разлитого по паркету, и, заканчивая мягкими шелковистыми волосами "ненастоящего" Чонгука, на своём месте. И Тэхён на своём месте. Он быстро-быстро шепчет целый миллион каких-то по-детски наивных комплиментов, предельно аккуратно касаясь другого тела. Наверное, даже во сне ему не справиться с боязнью быть оставленным, как когда-то в детстве. Но навязчивые мысли быстро улетучиваются, как только губы прижимаются к губам Чонгука. Это сильно смахивает в представлении самого инициатора поцелуя на нечто слишком целомудренное. "Как-то неправильно..." Следующая попытка оказывается более провальной, потому что Тэхён практически лижет партнёра, что поцелуем, пожалуй, реально обозначить только у собак. Третья попытка приносит странную уверенность в том, что его не бросят. И вместе с этим он целует, на этот раз сильнее, в конце цепляясь за нижнюю губу и прикусывая. На душе одновременно горько и радостно — второго такого раза точно не будет. Если бы не чёртова головная боль и сонливость, можно было бы попробовать что-то ещё. — Здорово, что ты не настоящий, а то пришлось бы утром оправдываться из-за сексуального домогательства... — голос не настолько твёрдый как хотелось бы, соврать не получается, — Жаль, что ты не настоящий. Ты мне нравишься. — сообщает парень, утыкаюсь носом в шею к своей фантазии во плоти, — И пахнешь мятой. Наше время. — Что во фразе "нам не стоит больше видеться" тебе было не понятно? — голос Чонгука звучит слишком холодно, зло, наверное, даже агрессивно. Настолько сильно жёстко, что Тэхён забывает, что один из возможных вариантов встречи прежде воображал приблизительно таким образом. Ему казалось, что он абсолютно готов. Даже успокаивал себя мыслью, что поступает правильно, продолжая тратить несколько лет на бессмысленный бег за парнем, который просто решил бросить и оставить, несильно заморачиваясь над объяснениями. Если Ким получит ответы на свои вопросы, то отступит. — Какого чёрта ты тут делаешь? Как вообще на меня вышел? Отчуждённость тона заметно отрезвляет и выводит из сонливого состояния. Так болезненно выводит, что всё внутри него напоминает множество рвущихся струн. Тэхён не уверен, откуда пришло такое сравнение, но оно кажется живым. Куда живее теперь его собственного сердца, которое умудрялось разбиваться снова и снова буквально от каждого слова собеседника. А можно ли их, вообще, считать собеседниками? Ким молчит словно маленький мальчик на допросе, пока никак не выражая обиды и отчаяния, что копились с каждым годом, проведённых в поисках. Признаться, что, действительно, занимался сталкерством, — просто нет сил. И ещё это странное чувство при каждом взгляде на Чонгука. Это и обида. Это и желание коснуться. Это и отвращение, вызванное не только таким мерзким поведением Чона, это что-то другое, тошнотворное. Кажется, что такой родной запах мяты помимо желания трахнуть бывшего парня здесь и сейчас, несмотря на начавшийся проливной дождь, ещё и острая необходимость сломать тому что-то или просто убежать, потому что запах вызывает приятные эмоции в памяти, но... Сейчас хочется испугаться. И только сердце настойчиво стремится напомнить, что это всё ещё Чонгук. Козёл, но... Тэхён его знает. — Тебя не должно здесь быть. Возвращайся обратно в Нью-Йорк, — Тэхён улавливает какие-то нотки угрозы в чужом и незнакомом голосе. Слишком трудно узнать во всём этом Чонгука. — Пожалуй, останусь в Форксе, — напряжённо выдаёт парень, не в силах бороться с желанием дать отпор, ответить хоть как-то, он так ждал этого момента, но сейчас и сам признаёт, что помешался на бывшем. Ему даже без разницы, какие объяснения получит и получит ли. Это что-то где-то между ненавистью и желанием просто обладать другим живым существом. А там где остаётся место для нежности, теперь помимо неё расползается гниющее отвращение, которое Киму удаётся переступить только благодаря упрямству. Слишком нездоровому упрямству. — Ты же бросил меня в тот день. Оставил одного... "Так же как и эти ублюдки... Биологические родители... Твари, которые просто взяли и привели к порогу детского дома." — Это всё твоя вина. Наверное, получил удовольствие от того, что приручил диковатого паренька, а потом просто выбросил на улицу, даже ничего не объяснив. Думаешь, эти твои стикеры на холодильнике "Хорошего дня" мне как-то помогали? Ты чёртов мудак, который влюбил меня в себя, а теперь тебе плевать?! — голос всё-таки срывается на последних словах. А ведь так хотелось повести себя по-взрослому... да нет, не очень и хотелось. Прямо сейчас ему хочется буквально разорвать Чонгука на кусочки. За эту нелюбовь. Около двух лет назад. Ебучие стикеры. Тэхён их ненавидеть начинал понемногу. Во всём были виноваты эти стикеры. Всё началось именно с их появления. Однажды... Чонгук просто исчез. Нет, его присутствие всё ещё ощущалось в их уютной квартирке, куда перекочевали и все плакаты и постеры последнего. Пожалуй, количество даже увеличилось, но Ким не возражал. Он многого не мог нормально сделать, но старался чаще убираться, меньше разбрасывать вещи по комнате, однако в один не слишком прекрасный день его парень просто пропал из квартиры. Взамен каждое утро квартира оказывалась прибранной, какой-то незамысловатый завтрак ждал на кухонном столе, а на холодильнике появлялись стикеры с надписями типа "Хорошего дня", "Не забудь подогреть молоко", "Поешь нормально перед учёбой", "Меня не будет, накопилось много дел"... Несколько дней подряд Ким ровным счётом не понимал, что происходит. С самого первого дня, как это началось, тревога не отпускала ни на секунду. К тому же, в самый первый день выяснилось, что на парах Чон так и не появился. "У него проблема, которую нужно решить самому, не нужно зря доставать человека." — продолжал тщетно успокаивать себя Тэхён, ненавидя себя за то, что потерял телефон, за то, что не понимал, почему так тяжело просто подождать, за то, что постепенно тревога перерастала в тяжёлое раздражение. Что-то происходило, а маленькие бумажные квадратики с не слишком глубоким содержанием, заботливо прикреплённые к двери холодильника, нервировали лишь сильнее. За несколько дней фаза "Дать другому человеку время и пространство" была пройдена. И не слишком успешно. Теперь Тэхён ждал. Не спал и коротал всё время в ожидании. После он сотню раз прокрутит в голове ту ночь (почти утро), когда Чонгук заявился домой и моментально начал собирать свои вещи. Почему-то догадаться о цели последнего визита было не трудно. Трудно было пойти в комнату, чтобы потом смотреть, как некоторые и самые необходимые вещи помещаются в рюкзак. — Ого. Меня хотят бросить и так стараются не шуметь, что обходятся рюкзаком, а не чемоданом? Или просто забыл, где он лежит? Могу подсказать, — Тэхёну не удаётся вложить максимальное количество сарказма. Почему-то всё как-то спокойно. Но едва ли надолго. — Или ты меня услышал и специально хочешь, чтобы я был в курсе, что большинство вещей теперь мои? Он так и остаётся в дверном проёме, почти расстраиваясь, что Чонгук даже не поворачивается. И более того, так и не удаётся заглянуть тому в глаза. — Что с тобой? Ты болен? Ты же не умираешь? — несколько наивных и тихих вопросов формируются сами собой. Он не понимает, что происходит. Странная и невнятная мешковатая одежда не очень подходит Чонгуку. Он же всегда одет как с иголочки. — Нам не стоит больше видеться. Чонгук ничем не выдаёт себя. Даже голос не дрогнул. Ничего не случилось. Вернее, случилось... Тэхёна будто залили цементом и бросили где-то, просто забыли. — Это ты меня так бросаешь? Серьёзно? И всё? Типа никаких больше объяснений? Вот так резко? Несколько дней назад всё было в порядке, потом оставляешь стикеры мне повсюду, чтобы ел вовремя, а потом пытаешься свалить с вещами? Прикалываешься? До этой самой секунды Тэхён держит себя в руках. Вполне неплохо. Даже не швыряет настольную лампу, а ведь так хотелось. Однако Чонгук просто забирает что-то с пола, грубо запихивает в рюкзак, а после просто проходит мимо Кима, чуть не задевает плечом, но в представлении Тэхёна это как внезапное соблюдение дистанции. Будто он не кто-то, а просто что-то очень надоедливое. На насекомое и то больше внимания обращают. — Ты не шутишь? — интересуется парень, подмечая, что Чон оставляет ключи от квартиры, вот это ранит по-настоящему, будто ставит точку, потому что Чонгук словно стирает одним этим маленьким жестом все те воспоминания, все те общие моменты, что их связывали прежде. — Ты не можешь так просто уйти. Чонгук! Я... Тэхён ещё не знает, что будет корить себя за то, что так и не рискнул отважиться и произнести вслух вполне очевидную вещь. Но он всё равно успевает схватиться за рукав чужой толстовки и довольно крепко. Совсем мельком и на долю секунды ему кажется, словно у Чона красные глаза, правда повинуясь эмоциям, просто не способен подумать об этом как следует, а после спишет либо на обман собственного зрения, либо на линзы. — Стой... Давай поговорим. И... Ему в этом беззвучно отказывают. Тэхён всегда физически имел превосходство над Чонгуком. Не то чтобы он этим хвастался или пользовался. Просто так всегда было. Он превосходил многих. Пожалуй, большинство людей, которым не терпелось доказать обратное. Тэхёну и в порыве каких-то игр легло было взять вверх. Хотя, иногда он и поддавался. Но сегодня... Его так легко и просто оттолкнули. Чонгуку это далось безо всякого труда. А затем тот просто хлопнул дверью за собой и исчез. Дождь тогда только-только успел закончиться. А Тэхён носился по лужам, пытаясь понять, как его парень сумел раствориться в воздухе. Он пролежал с температурой целую неделю, иногда словно в полусне видя Чонгука. Это казалось лишь иллюзией, но такой живой и родной аромат зелёной мяты создавал слишком настоящую картинку, в которую слишком трудно было не верить, потому что только в эти моменты самый близкий человек не уходил, а являлся почти по первому зову и крепко сжимал его ладонь. Настоящее время. — Ненавижу тебя... Это хрупкий мир. Хрупкий мир, который взрывается. Всё внутри следом разрывается подобно минам. Сложно решить, чего хочется больше: кричать или и вовсе просто зарычать. Но желание выплеснуть всю скопившуюся боль слишком велико, больно ровно до той секунды, как Тэхён не срывается со своего места. Перед глазами сплошные блики, смешиваются запахи дождя, грязной земли, любимой прежде мяты, необходимой до скрежета зубов и в то же время внушающей не совсем осознанную потребность уничтожить всё на своём пути вместе со звуками, сочетающими в себе крик испуганных ворон, сорвавшихся с ветвей, упавшей тяжёлой сосной, так жутко скрипящей во время падения, что закладывает уши. А затем красные глаза. Всё происходит слишком быстро, а мир зиждется на обиде, гневе и одиночестве. Почему-то сознание всё же включается в тот миг, когда удаётся заметить, что одежда Чонгука порвана. Но знакомый и вместе с тем сводящий с ума запах опять застилают разум. — Как же я тебя ненавижу... — срывается подобно жуткому рычанию, но Тэхён слишком теряет себя, чтобы понять, что, действительно, рычит, а не кричит. Хотя, эти звуки сложно назвать лишь животными. В них скопилось слишком много боли.

***

7 лет назад. — И всё же я не до конца понимаю... Нахмурив седоватые брови, мистер Вуд убрал руки за спину (жест говорящей о крайней задумчивости) и приготовился сосредоточенно слушать, всячески стараясь не замечать громыхания невнятных звуков вокруг, которые дети, танцующие кругом, именовали музыкой. — Ну, — парень немного взволнованно приподнял ладони в воздух, готовясь пояснять, — Представьте, что вот прямо сейчас, сюда на вечеринку, придёте вы, допустим, из будущего, м-м-м... Скажем, шестидесятилетний вы. Отыщет вас взглядом, подойдёт и что-то скажет. Или возможно сделает. Представили? Мистер Вуд коротко кивнул, нахмурив брови сильнее. — Ну вот. Сам факт нахождения в одном месте вас настоящего и вас из будущего и будет считаться парадоксом, — немного помолчав, Чонгук прокрутил у себя всю ту речь, что только что высказал преподавателю, — Простите, кажется, я немного расплывчато всё объяснил, но, если честно, не уверен, что как-то иначе смогу. — проговорив это, он удручённо сжал ладони в кулаки и опустил наконец руки, которыми всё это время всячески жестикулировал, пока пытался объяснять. Роджер Вуд же, считавшийся квалифицированным учителем математики, лишь в очередной раз кивнул, а после недолгого молчания, во время которого преподаватель, видимо, старательно обдумывал всё выше услышанное, улыбнулся ученику, наконец на того посмотрев. — Я понял твою мысль, не переживай. Однако... В первый раз ты упомянул, что при подобном парадоксе Вселенная может взорваться, — приподняв взгляд к потолку, Чон кивнул, — Но в таком случае та встреча, которую ты описал, и вовсе никак не может произойти. Если я сегодняшний и я шестидесятилетний окажемся в одном времени и месте, то взрыв будет неминуем, и столкновение двух версий меня априори не произойдёт. Или же, чтобы парадокс сработал как бомба, нам с шестидесятилетним мной как раз-таки и нужно столкнуться друг с другом? Получается, что в ином случае уничтожения Вселенной можно избежать? Он говорил очень спокойно с лёгкой улыбкой на лице, из-за которой в уголках глаз появлялись тонкие линии-морщинки. И всё же несмотря на очевидную беззаботность и лёгкость, с которой учитель участвовал в беседе, Чонгук знал, что над ним не глумятся и уж тем более ни в коем случае не издеваются, пытаясь выставить неотёсанным самоучкой. Ведь подобные разговоры у них происходили уже не раз. — Учитывая то, что подобных случаев в реальности не происходило, наверняка судить не могу, — задумчиво произнёс Чон, и чуть помолчав, улыбнулся, добавив, — Но если бы парадокс и правда работал по вашей первой версии, то многих сюжетных линий бы не случилось. Учитель рассмеялся. — Мистер Вуд, — улыбнувшись чуть шире, парень лукаво приподнял одну бровь, — Я уже больше года пытаюсь уговорить вас посмотреть, но вы всё время увиливаете, задавая вопросы подобного характера, — преподаватель насмешливо сощурился, — Признайтесь, вы и не собирались его смотреть, хотя и сами тогда попросили совета, каким фильмом можно было бы занять вечер, — то, что в итоге Чонгук порекомендовал не фильм, а сериал, который идёт уже почти полвека, учтиво замалчивалось. — Честно говоря, я действительно не думал об этом. Но, признаться, мне действительно нравятся эти беседы. Я пусть и люблю свою работу, но изо дня в день занимать свой разум одними и теми же формулами и ошибками учеников порой всё же утомляет. А эти разговоры помогают мне отвлечься и поразмыслить о чём-то другом. — Знаете, мой отец, чтобы расслабиться после работы, частенько занимает себя тем, что пришивает блестящие поетки к одежде нашей собаки. Пусть он и отрицает, но я уверен, что ради этого он и решил когда-то её одевать, — учитель весело усмехнулся, явно выражая удивление, — И всё же я могу понять, почему его это занятие расслабляет. Но... Споры о парадоксах и перемещениях во времени... Не лучше было бы собирать пазлы, например? Мистер Вуд вновь рассмеялся. — Может, ты и прав, но я не большой поклонник пазлов, а разговоры на тему временных континуумов на самом деле и правда весьма занимательны. Улыбнувшись шире, преподаватель не сразу обратил внимание на появившуюся рядом учительницу информатики, что уже несколько секунд пыталась привлечь его внимание, не решаясь отвлекать. — Что такое, Элизабет? — Извините, мистер Вуд, но к нам в учительскую позвонила ваша жена. Говорит, вы не отвечаете на звонки. — О, — мужчина тут же встрепенулся, став похлопывать по карманам своего твидового пиджака, — Должно быть, забыл достать телефон из пальто. Я сейчас приду, — заверил он девушку, и когда та, кивнув, скрылась среди толпы учеников, вновь обратился к стоявшему рядом Чону, — Прошу извинить, коллега, но меня ждут дела более насущные, — и показательно нагнувшись, он протянул вперёд руку. — Что ж, удачи вам с ними, коллега, — отзеркаливая и улыбку и жест, Чонгук так же слегка нагнулся вперёд в почтительном поклоне и, крепко пожав руку преподавателю, проводил того взглядом. Пребывая в приподнятом настроении, Чон стал оглядывать помещение вокруг, надеясь выцепить взглядом Хосока, но вместо друга взгляд зацепился за знакомую взлохмаченную макушку, чей хозяин, довольно сильно пошатываясь, скрылся за входной дверью, выйдя наружу. "Почему он шатался, плохо себя чувствует?.. Или может, мне показалось." — нахмурившись, парень не стал долго думать и направился в сторону выхода. Если показалось, то он просто вернётся обратно, а если же нет, то будет лучше оказаться рядом. Однако открыв дверь, его встретил лишь прохладный вечерний воздух и вид пустующей парковки. Первой мыслью было: "Должно быть, он уехал", но подумав ещё с секунду, парень тут же отмёл эту мысль, ведь несмотря на скорость мотоцикла Тэхёна, настолько рьяно он отсюда бы не укатил. По крайней мере беззвучно, а ни рёва двигателя, ни визга шин Чон не улавливал совсем. Лишь глухое, едва уловимое шарканье, где-то совсем рядом. Обернувшись на звук, парень тут же рванул с места в сторону явно грозящего упасть Тэхёна. Благо тот находился совсем близко, и прямо перед столкновением с землёй, Чонгук успевает поймать обмякшее тело одноклассника. И пока парень в ускоренном темпе решал, что же ему стоит предпринять, дабы помочь: тащить к медсестре или же сразу звонить в скорую, в нос резко ударил неприятный запах спирта, доносящийся из открывшегося рта заговорившего Кима. — О... Ты так похож на парня, который мне нравится, — и прежде чем Чонгук успевает обмозговать услышанное, тот отрубается, разместив голову на чужом плече. — Невероятно, — тихо усмехнулся парень, расслабленно выдохнув, — Ты поэтому избегал меня всю неделю? В ответ прозвучало лишь мерное сопение. *** — Боже мой, Чонгук, что произошло? Кто этот мальчик? — вскочившая с дивана мама тут же подорвалась к вошедшему в квартиру сыну, обеспокоенно осматривая поддерживаемого под руку Тэхёна. — Одноклассник. Не переживай, он просто спит, — с придыханием ответил Чон, явно выдохшись за весь тот путь, что тащил Кима к себе домой. — Вы же не ввязались во что-то опасное? — всё ещё выражая беспокойство, миссис Чон взволнованно бегала взглядом от пореза поперёк носа Тэхёна до ссадин на его ладонях. — Ничего такого, правда. Просто кое-кто пить не умеет, — нахмурившись, с явным недовольством проговорил юноша, убеждая себя продолжить путь до своей комнаты, а не спихивать довольно тяжкий балласт прямо тут, на пороге. — Пить?.. — чуть успокоившись, мама скрестила руки на груди, всё ещё продолжая задумчиво разглядывать сопящего Кима, — Этот мальчик твой друг? Пусть Чонгук и двигался со скоростью черепахи в летний зной, а услышав вопрос, и вовсе остановился, задумавшись над ответом. Чонгук определённо дружил с Хосоком и ещё парой человек в школе. Даже его общение с мистером Вудом можно считать дружеским, а вот с Тэхёном... Они определённо не друзья. Как тут вообще можно ответить, если суть их отношений не понимали ни только окружающие, но и сам Чонгук. Он просто осознавал, что его ничего не напрягает и этого было более чем достаточно, несмотря на то, что если на них обращали внимание со стороны и наблюдали, то стабильно делали вывод, что парни не ладят. — Ну, — всё ещё думая над заданным вопросом, он вдруг кое-что вспомнил, — Помнишь, пару лет назад ты спрашивала, не жалею ли я, что остался в этой школе? Не скучаю ли по прежней, — женщина кивнула, — Кажется, я тогда ответил, что особой разницы на самом деле нет и меня вполне устраивала как и нынешняя школа, так и предыдущая. Но есть одна причина, из-за которой возвращаться в старую я всё-таки не хотел. Так? — он не точно помнил, что тогда говорил, потому уточнил у матери, которая, не задумавшись, вновь кивнула, — Ну... Вот она причина, — спокойно смотря в глаза женщины, он головой указал в сторону дремавшего Тэхёна и, ответив лёгкой улыбкой на удивлённый взгляд матери, потащил одноклассника дальше. *** — Мам, кофе помогает с похмелья или стоит сделать что-то другое? — задумчиво разглядывая пакетики различных видов чая, баночек с кофе и какао, парень терялся, не совсем понимая, что может принять опохмелевший организм. — Ну, точно поможет взбодриться, — усмехнувшись, ответила она, не отрывая взгляда от читаемого ею журнала, — Но с похмелья стоит... — Пойдёт, — небрежно отмахнулся он, потянувшись к открытой банке кофе, — Будет плохо — пусть больше не пьёт. Помогать с этим я ему не собираюсь, — перемещаясь меж кухонных шкафов, Чонгук не видит, что ничего не ответившая мать, всё так же неотрывно смотрит на страницы журнала, только теперь с широкой улыбкой на лице. *** Он хотел оставить чашку с горячим напитком и удалиться прочь из комнаты (пусть и своей), но план оборвался буквально в ту же секунду, как Чон достиг центра комнаты, на полпути в сторону кровати затормозив, ибо дремавшее в ней лохматое и пьяное стало подавать признаки жизни. — Не совсем правильный сон. Почему ты не в кигуруми? — немного хриплым голосом вдруг проговорил Тэхён, внимательно смотря на хозяина спальни. Проморгав пару секунд от удивления, парень невольно выдохнул. — С чего бы мне быть в том, чего у меня даже нет? Хотя, я мог бы одолжить у отца, но... Нет, — бегло оглядев Тэхёна, парень заговорил вновь, — Как ты себя чувствуешь? Я принёс кофе, выпей прежде чем идти домой, а то я боюсь, как бы по дороге вновь не рухнул, — перед внутренним взором всплыла картина недавнего прошлого, как испуганный Чонгук несётся в сторону чужого приближавшегося к земле тела, — Тебя пусть и считают отъявленным хулиганом и едва ли не преступником, но пить ты явно не умеешь, так что постарайся не напиваться так больше. Ещё сломаешь себе что... — Знаешь, тебе стоит раздеться, — он осознал, что его перебили прежде, чем вник в суть сказанного. А потом завис. В смысле раздеться? "Дурак, что л..!" — но даже мысленную речь его обрывают, резким и внезапным движением повалив на кровать. Стоило расстроиться из-за пропавшего кофе и обрадоваться уцелевшей кружке, но всё, на что был сейчас способен Чонгук — удивлённо наблюдать за действиями Тэхёна, с неким любопытством ожидая, что же будет после. А после его пытаются поцеловать. Сперва по-детски, потом слюняво и щекотно, отчего Чон еле сдерживал себя, дабы не засмеяться в голос, пусть держать под контролем улыбку уже явно не получалось. — Здорово, что ты не настоящий, а то пришлось бы утром оправдываться из-за сексуального домогательства... — уже совершенно не сдерживаясь, парень улыбается шире, демонстрируя ряд светлых зубов, — Жаль, что ты не настоящий. Ты мне нравишься. И пахнешь мятой. Видимо, Тэхён выплёскивает слишком много энергии, потому как вновь обмякает, утыкаясь в чужую шею прохладным кончиком носа. "Созреть — созрел, а ответить даже не дал. Пусть и думает, что это сон." — усмехнувшись своей мысли, Чонгук аккуратно поднимает руки, обрамляя ладонями пылающее румянцем лицо и вновь приподнимая то над собой, вонзается зубами в чужую нижнюю губу достаточно сильно, чтобы ту прикусить, но не на столько, чтобы было слишком больно. Щипать его он не хочет, но может так, до Кима всё-таки дойдёт, что происходящее не является сном. А после, опустив голову Тэхёна себе на грудь, крепко обнимает за плечи, уткнувшись подбородком в чужой затылок. — Надеюсь, ты понял, что я реальный. Как и мои родители, там за дверью. Так что постарайся вести себя более прилично, если на сегодня хочешь остаться здесь, — продолжая легко улыбаться уголками губ, мягко произнёс парень, всё так же не выпуская драгоценную тушку из рук. Сейчас. — Пожалуй, останусь в Форксе, — будто наперекор сказано, и Чонгук даже не сомневался, что именно так и было. Не груби он, говори более спокойно, возможно, эффект был бы иным. Но по-другому не получалось, ибо Чон злился. Ему было жаль, что всё так обернулось. Ничего подобного он не хотел и уж тем более не желал, но вышло, так как вышло, и ничего поделать с этим он не мог. Чонгук поступил так, как считал нужным, и он до сих пор убеждён, что принял правильное решение. А какие варианты ещё были? Всё рассказать? Подобные открытия не проходят просто и легко, а у таких людей как Тэхён, — эмоциональных, — наверное, весь мир переворачивается. И ради чего ему переворачивать мир Кима? Чтобы одним ненастным днём не сдержаться и убить? Чтобы жить в наморднике рядом до самой смерти, не отпуская слабую руку? Чон не идеальный человек, но эгоистом не является. По крайней мере, по отношению к Тэхёну — точно. Он должен был отпустить, дабы не связывать того всеми этими мифическими секретами. Так было бы лучше. И так очевидно, что безболезненно то расставание в любом случае бы не прошло. Их двоих слишком многое связывает, чтобы это было так. Но пережив это, Тэхён мог жить дальше, спокойно, не заботясь ни о чём кроме как о простых житейских трудностях, кои возникают у всех людей. Без вампиров. Без Чонгука. — Ты же бросил меня в тот день. Оставил одного... Чон сильнее сжимает челюсть, еле сдерживая себя, дабы не кинуться на стоявшего напротив. "Я тебя защищал, придурок! Пусть ты не знаешь, пусть не понимаешь, но ты мог просто принять мой выбор и постараться с этим смириться!" — но вместо того, чтобы вести себя как стандартный грустный человек (орать на мелодрамы по телеку и вёдрами поедать мороженное), это создание высшего разума забросило учёбу в университете, уехало из дома и таскалось незнамо где, пытаясь найти того, кто его оставил. "Твою мать, Тэхён, ты идиот." — сверкая грозными алыми бликами в глазах, парень неотрывно наблюдал за недовольством нарисовавшегося собеседника и едва не рычал от злобы, осознавая весь бред происходящего. — Это всё твоя вина. Наверное, получил удовольствие от того, что приручил диковатого паренька, а потом просто выбросил на улицу, даже ничего не объяснив. Думаешь, эти твои стикеры на холодильнике "Хорошего дня" мне как-то помогали? Ты чёртов мудак, который влюбил меня в себя, а теперь тебе плевать?! Сердце кольнуло обидой. Ему никогда не было плевать. Даже все эти почти два года, что они находились порознь. Как бы не убеждал себя полностью и бесповоротно отвернуться от прошлого, чтобы самого себя не мучить... А всё равно искал чёртовы стационарные телефоны, надеясь услышать родной голос, а не раздражающие гудки. Конечно, Тэхён всего этого не знал, и его злоба была вполне очевидной и даже закономерной. Но это не отменяло того факта, что выслушивать всё это было больно. Это было нечестно. И больше всего бесило то, что даже сейчас он вынужден себя сдерживать и продолжать молчать обо всём том, что с ним случилось. — Плевать. Ты прав. Ну так и какого чёрта ты всё ещё тут делаешь? — понизив голос, холодно и отстранённо произнёс он, внутренне воя от собственного бессилия. Около двух лет назад. Если честно, он не знал, что делает. Просто не мог сидеть в стороне, не мог взять и так резко испариться, ничего не сказав, не сделав напоследок. Но рассказать обо всём тоже не мог. Чонгук прекрасно жил без знания о том, что такие существа как вампиры реальны. И мог бы так же спокойно без данной информации жить и дальше. Но судьба повернулась иначе, и никак исправить это Чон не мог. Потому, как бы ему не была невыносима мысль о том, чтобы оставить Тэхёна и уйти как можно дальше от людей, чтобы не дай бог на кого-нибудь напасть, а уже который день стабильно возвращается домой, пока Ким спит и, уходя до его пробуждения, зная, что завтра вернётся снова. Снова приберёт квартиру от немногочисленного мусора. Снова приготовит еду на грядущий день, всячески стараясь не шуметь и не ломать, от неумения управлять появившейся силой, всю кухонную утварь. Снова оставить яркий стикер на дверце холодильника, цепляясь за ту нить, что их с Тэхёном, двоих связывает. А всё потому, что хочет извиниться. Заранее. Чтобы хоть как-то облегчить свой неминуемый уход из чужой жизни. Пусть станет ненавидеть, пусть презирает и материт — так даже лучше, может, поможет быстрее и легче всё пережить и оставить в прошлом. Пока это ещё не случилось, не заботиться и просто испариться он не может, хотя изначально так и планировал. Однако со временем план слегка видоизменился. Возвращаясь домой поздней ночью, он не только не сталкивается с Тэхёном, но и постепенно привыкает к его запаху, которым данная квартирка буквально пропитана. Чонгук не уверен, что готов столкнуться с парнем лицом к лицу, — боится не удержаться. А так, постепенно тренирует себя, находясь дома не один час и старательно сдерживая себя в руках, дабы не ворваться в спальню и не оборвать столь драгоценную для него жизнь. Возможно, немного помогает наличие его собственного запаха. Находясь дома, он вполне чувствует не только Тэхёна, он ощущает двоих людей. Вот только один из них мёртв. — Ого. Меня хотят бросить и так стараются не шуметь, что обходятся рюкзаком, а не чемоданом? Или просто забыл, где он лежит? Могу подсказать, — раздаётся позади низкий недовольный баритон, вынуждая парня замереть, пусть тот и знал, что его запалили, — почувствовал чужое присутствие, — Или ты меня услышал и специально хочешь, чтобы я был в курсе, что большинство вещей теперь мои? Да, именно это было планом. Глупым и по-своему отчаянным. Чонгук специально шумел, не перемещался на вампирской скорости, — старался вести себя заметно. Старался быть для Тэхёна всё ещё человеком. Чтобы тот услышал, чтобы поймал и всё увидел. Чтобы эти метания наконец прекратились, и они смогли бы разойтись. Чон ведь не только всю эту неделю себя мучил, но и Тэхёна. — Что с тобой? Ты болен? Ты же не умираешь? Отчего-то присутствие Кима рядом вызывало слишком бурные эмоции. Даже находясь в толпе, которые Чонгук старательно обходил стороной, но в которые пару раз всё же попадал, то не испытывал чего-то подобного. Жажда преследует всегда. Особенно в толпе. Особенно находясь так близко к живому циркулирующему кровь организму. Но помимо откровенного желания сорваться с места и впиться в чужую шею, Чон вполне отчётливо ощущал непонятное стремление избавиться от дышащего субъекта. Либо убить, чтобы больше не было живым, либо сбежать от него, дабы больше не ощущать присутствия рядом. Ни к одному человеку он прежде ничего подобного не ощущал. Что за чёрт?.. Это рушило весь план. Чонгук не оборачивался, не смотрел на него, но стоя даже с плотно закрытыми глазами, вполне отчётливо видел перед глазами чужой образ, видел здоровый едва уловимый румянец на коже, слышал как пульсирует в венах кровь, хотел эту кровь и вместе с тем хотел уничтожить её владельца. Всё пошло не так, он не готов. Он в самом деле может убить Тэхёна, несмотря на всю ту подготовку, несмотря на все меры. — Нам не стоит больше видеться, — он старается говорить уверенно и твёрдо, но речь даётся с большим трудом. Он всё вынужден делать через силу, пуская всю свою выдержку на то, чтобы не убить. — Это ты меня так бросаешь? Серьёзно? И всё? Типа никаких больше объяснений? Вот так резко? Несколько дней всё было в порядке, потом оставляешь стикеры мне повсюду, чтобы ел вовремя, а потом пытаешься свалить с вещами? Прикалываешься? Он прекрасно слышит Тэхёна, вполне отчётливо осознаёт, что тот чувствует, но даже расстроиться из-за этого не может. Его всего едва ли не трясёт. Слишком тяжело сдерживаться. Он определённо не был готов к этой встрече. Какова бы ни была причина, почему присутствие Тэхёна ощущается так ярко и настолько по-другому в отличие от других людей, но сейчас у него нет сил об этом задумываться и гадать. Лишь бы не навредить. Лишь бы не навредить. Резко запихнув какую-то вещь в рюкзак, он хватает оный и, стараясь даже не соприкасаться с Кимом, быстрым шагом, едва не бегом, стремится скорее покинуть пределы квартиры. Дома. Города, чёрт возьми. — Ты не шутишь? Ты не можешь так просто уйти. Чонгук! Я... Прикрыв глаза от бессилия, парень невольно впивается зубами в губу, чтобы не завыть в голос. Хотелось всё сделать правильно, наиболее спокойно, безболезненно. По итогу же вместо нормального разговора и ухода, он, — словно оголённый нерв, — внутренне вздрагивает и еле удерживает себя, чтобы не развернуться и не ударить приблизившегося и схватившегося за него парня. — Стой... Давай поговорим, — прикусив собственный язык как можно сильнее, Чонгук отвлекает себя для последнего рывка, дабы спокойно покинуть пределы квартиры и унестись от неё в другой конец города за считанные минуты. Чтобы там наконец вздохнуть спокойно, перевернув к чертям чей-то автомобиль. Сейчас. — Ненавижу тебя... Чонгук, стараясь не реагировать и всячески демонстрируя собственную незаинтересованность, уводит взгляд в сторону, давая понять, что разговор ему стал неинтересен. Пока, как на самом деле, плотно сжимал кулаки, стараясь не пылать гневом так сильно. Да, он раздражён. Да, он зол и чувствует обиду. Но Тэхён всё ещё ничего не знает, и если Чонгук хочет, чтобы так и дальше оставалось (а он хочет), то ему следует держать себя в руках и всё контролировать. Он всё ещё срывается, всё ещё падок на людскую кровь, и присутствие Тэхёна рядом всё так же ярко и непонятно сказывается, но всё же теперь он может это пережить, не сбегая. Парень лишь надеялся, что всё это долго не продлится, и Тэхён уйдёт, отправившись домой. Но Тэхён не уходит. Он злится и, срываясь с места, наступает на Чона, пускаясь в бег. И Чонгук мог бы с лёгкостью увернуться или же остановить, но... Он слишком шокирован развернувшейся картиной, отчего даже не моргает. В одно мгновение одежда Кима рвётся на мелкие рваные куски, но вместо оголённой медовой кожи Чон лицезреет тёмно-серую шерсть, а вместо бегущего в его сторону Тэхёна, вампир наблюдает за долю секунды, как расстояние между ними сокращает огромный свирепый волк. "Как такое..." — мысль прерывается, когда зверь, достигнув цели, тут же впивается острыми клыками прямо в плечо, с силой надавливая и прокусывая мраморную кожу. Последний раз Чонгук ощущал настолько яркую и сильную физическую боль в ту ночь. Да, он до сих пор практически ничего не помнит: ни своё столкновение с Сокджином, ни их разговор, ни обращение как таковое, но это чувство... Наверное, оно слишком яркое, чтобы было способно не запомниться. Волк отпускает из клыкастого плена чужое плечо и рычит, явно выказывая недовольство, а Чонгук вместо того, чтобы сорваться с места и направиться, как можно скорее, домой, намереваясь завалить Сокджина вопросами, всё продолжает стоять статуей посреди леса. И уже не от шока того, что на него не просто накинулся волк с человеческий рост, да ещё сумел повредить вампирскую кожу, но теперь уже и того, что... Он его знает. Смотрит в звериные глаза, видит пляшущую в них ярость и узнаёт тёмно-карие глаза Тэхёна. Как такое, чёрт возьми, возможно?..

***

7 лет назад. Тэхён всего за неделю склоняется к довольно простой истине — с Чонгуком ранее он был знаком лишь урывками, убеждаясь в собственной правоте всё сильнее, сидя в углу танцевального зала и наблюдая за тренировками парня. На первых порах Ким слишком тих, подлавливая себя на том, что каким-то образом безошибочно улавливает ритм сердца танцующего, даже несмотря на громкую музыку. Чаще всего, они оказываются здесь вместе. Наедине. Тэхёну иногда кажется, что Чонгук приводит его специально именно в такое время, потому что именно так получается завязать разговор. Или нечто отдалённо смахивающее на диалог. Забыть ту самую ночь не вышло. Тэхён и так осознавал, что по сути ведёт себя как упрямый баран. Но сделать вид, будто его соблазнили или что-то вроде того, — крайне тупо. Отвертеться не получилось. Иногда ему казалось, что он проваливался в сон, убаюканный ароматом мяты, чужим, но размеренным дыханием и тёплыми объятиями. Однако, каждый раз просыпаясь, обнаруживал, что ничего не меняется. Ощущение неловкости не давало вставить ни слова. Хотя, покидал квартиру Чона он в довольно смешанных чувствах, в общем и целом, не соврав о том, что в планах намечено весь день провести за разучиванием музыкального произведения, чьё название не мог вспомнить из-за сильного похмелья. Благодарил за гостеприимство опять же дико неловко, сбивчиво, быстро, зато чистосердечно. Довольно просто сделать вид, что ничего не случилось. Это просто ерунда. Ну переборщил немного с алкоголем, ну наговорил каких-то странностей. Казалось, что и Чон притворится, будто всё как обычно, но... Мяты внезапно становится очень много. Тэхён не может ответить наверняка, но создаётся цепкое впечатление, что они встречаются. То есть... Встречаются. Никто не говорит об этом вслух, но так кажется со стороны. Чонгук словно чувствует скованность партнёра, но ничего не делает, а если и делает, то предельно аккуратно. Но Ким определённо замечает, что тот чаще с ним разговаривает, как-то ненавязчиво узнавая что-то новое, затем берёт обещание, что Тэхён однажды сыграет что-то персонально для него, а после начинает приглашать на свои танцевальные тренировки. Именно так Ким и узнаёт, насколько на самом деле талантлив первый: прекрасные, плавные, ритмичные движения, идеальное чувство музыки, полная гармония. Подобрать правильные слова для идеального комплимента слишком тяжело. Почти непосильно. Непривычно. К своему стыду чаще всего он преследовал Чонгука, и незадолго до того, как их отношения приняли другой оборот, критиковал того в последнее время именно за танцы. И ещё за одежду. Извиниться так и не удаётся, как и выразить своё восхищение, хотя, опустив взгляд на чистый паркет, который ещё слегка отдаёт запахом хлорки после недавней уборки, вслух признаёт, что парень хорош, даже очень хорош. Кажется, Чон вполне доволен, получив, по мнению самого Тэхёна, такую по-детски наивную реакцию. Однако чувство вины не оставляет. Ни на секунду. Ему надо как-то извиниться. Он старательно пользуется старым методом, когда писал всякие записки младшему. Содержание оставляет желать лучшего, но это было ранее. Теперь он сам вызывается прийти на танцевальные тренировки и неизменно вручает Чону маленькие листочки бумаги с более изящным текстом. Несколько раз он вдохновляется танцем в исполнении Чонгука настолько, что умудряется самостоятельно наговорить кучу адекватных вещей, потом отдаёт записку и спешит побыстрее ретироваться. Особенно удачно получается, когда Чон не в одиночестве в студии. Тэхён довольно чётко ощущает себя ребёнком. Именно с Чонгуком с началом перемен в отношениях вести себя круто не получалось от слова "совсем". Он кажется себе более неловким, особенно за счёт того, что Чон умудряется всё делать как бы невзначай, например, — пригласить к себе домой, и так ловко заводит разговор, что Тэхён понимает, что они опять целовались, что-то ели, обсуждали и походили на парочку, только по возвращении домой. "Мы точно встречаемся. Ну очень же похоже..." Спросить о таком прямо кажется тупой идеей. А во время одного из уроков по литературе Гвен без умолку болтает о том, что на прошедшей неделе её приглашали около пяти раз на свидания. Причём каждый раз разные парни. Тэхён ничего не смыслит в романтике. Чонгук кажется умнее. И Ким осознаёт пропасть между ними в плане интеллекта, когда решается позвать Чонгука... Выбирать новую футболку. Чёрную футболку. Парень так увлечён тем, чтобы донести гениальную мысль о разнице между всеми идентичными футболками, что забывает о главном, — о чём запоздало вспоминает уже в примерочной, когда участливый и внимательный Чон Чонгук действительно проникается важностью чёрных футболок в жизни своего хёна и помогает подобрать не менее целого десятка вещиц, на первый взгляд по фасону совершенно одинаковых, но по эмоциональным заверениям Кима, разумеется, очень разных, — он забыл оповестить Чонгука, что они не просто пришли найти одежду. Они пришли на свидание. Не слишком удачный выбор для первого раза, но... Они всё-таки пришли сюда. Они всё-таки здесь. Тэхён примеряет уже последнюю футболку из десяти, когда неожиданно даже для самого себя буквально выскакивает из примерочной, чуть не сшибая с ног ожидающего его парня, а затем настойчиво касается чужих губ. Всё длится недолго. Не так, как это происходит у них обычно, но уж слишком хочется сказать то, что скопилось на душе. — Мы. С Тобой. Встречаемся. — делая акцент на каждом слове чётко произносит парень, — И мы сейчас на свидании. — Я в курсе, — довольно мягко, но явно с различимыми нотками иронии отвечает Чонгук моментально, даже ни на мгновение не растерявшись: — Это же очевидно, разве нет? Он крайне непринуждённо касается пальцами макушки отчего-то немного удивлённого Тэхёна и ерошит волосы того, пока внутри последнего приятно растекается умиротворение. Наше время. Ненависть к себе — дело привычное. Она уже давным-давно не знает ни меры ни границ, и только и делает, что рвётся наружу. Просто не находится слов, чтобы описать кипящее чувство в его груди, царапающего нутро своими острыми как бритвы когтями, рвущего, дерущего, травмирующего. Хочется заплакать, хотя согласно кем-то выдуманным правилам, парням плакать нельзя. Но Тэхён не против даже покричать в подушку, пусть это тоже, вроде, считается привилегией девочек. Старшая сестра всегда плакала после разрыва отношений, даже если обрывала те сама. Но вместо этого ему снится странный сон. Странный сон, где он напоминает себе кого-то вроде собаки, большой собаки. Пожалуй, даже волка. Во сне всё слишком быстро и расплывчато, чтобы разобраться. Перед глазами удивлённые, но знакомые глаза, красные глаза, болезненного белого цвета кожа, всё такое же чувство собственной безысходности, одиночество, обида, отчаяние, подталкивающее сперва отпустить парня, а затем хочется рычать. Кажется, Чонгук его совсем не понимает. Но больше всего угнетает то, как сильно хочется привычно ощутить нежную мяту, и Тэхён ощущает... Но помимо трепета она вызывает изжогу, а вместе с ней и тошноту. Это так ранит, что хочется причинить боль Чонгуку только за то, что он такой... Неправильный. Он злится и почти плачет, когда за неимением других вариантов выплеснуть эмоции, бросается, кусая Чонгука за плечо. Приходит странное осознание, что больно не только ему. Больно и другому человеку. Страх моментально подавляет. Тэхён уже давно отошёл в сторону. И только теперь вместо агрессии чувствовал себя испуганным, и просто смотрел на бывшего парня долгим-долгим взглядом, пронизывающим насквозь. "Шерсть... Её так много..." Он пытается издать хоть какой-нибудь внятный звук, но это скорее напоминает жалобный скулёж, а затем в панике пытается найти объяснение, сразу же это бросает, потому что хочет что-то сказать Чонгуку. Хоть что-нибудь. А когда не получается — злится. Так сильно, что бежит к первому попавшемуся, не слишком крепко стоящему дереву и, чуть скользя из-за мокрой почвы, врезается в то на полной скорости, отчего несчастная сосна со скрипом, схожим по звучанию на стон, медленно падает в грязь. У Тэхёна запоздало возникает острое желание дать дереву устоять, волк даже подскакивает, наивно и глупо решив, что сумеет спасти несчастную ель, но вместо этого лишь подталкивает ту передними лапами, ускорив процесс неизбежного. Хочется выть. Это удаётся с лихвой. Звуки, вырывающиеся прямо из рта пасти кажутся чужими, дикими, пугающими, слишком непонятными. Тэхён изо всех сил старается выдавить из себя хоть что-то, но вместо этого бесится, а потом начинает когтями сдирать с себя шерсть, где только может достать зубами, пытается укусить себя больнее. После первой же пары таких укусов на левой передней лапе появляются глубокие раны. А в мозгу зарождается навязчивая мысль, что нужно просто отодрать всю эту шерсть, прогрызть всё что можно до самого основания, до самых костей. И Ким тут же с неадекватным остервенением решается осуществить задуманное, когда случайно вновь обращает внимание на Чонгука. Тот шевелится. Что-то в его взгляде даёт понять, что либо он уйдёт, либо попробует помешать самому Тэхёну. Впервые хочется именно первого. Он всё равно не против умереть. "Тебе нельзя так на меня смотреть. Больше нельзя..." Чонгуку по умолчанию больше нельзя смотреть на Тэхёна. Это всё ещё действует... Успокаивающе. Впрочем, тошнит от этого не меньше. "Мне же просто хотелось к тебе..." Он скулит от боли в лапе, а затем стремглав бежит куда-то в чащу леса, как можно дальше от этого взгляда, подальше от Чонгука.