Одинокие

Необычайно удивительной становится природа зимой. Это то волшебное время, когда сказка становится реальностью. Мир покрывается белой вуалью. Стоя под пушистыми заснеженными елями, можно заметить, как сквозь ажурное кружево хвои изредка проглядывает небесное светило. Зима дышит величественным умиротворением, которое мгновенно может превратиться в головокружительную метель. В этой непредсказуемости таится вся прелесть зимней сказки. Зима всегда привлекала Диму своей красотой, которая может скрываться не только в изящных снежинках и пушистом снеге, но и озорных метелицах и бодрых ветрах. Иногда зима кажется мягкой и доступной, а иногда она проявляет гордость и неприступность. Зима бывает шумной, выпуская на волю вьюгу с ледяными ветрами, но чаще всего она необычайно тихая и спокойная. Красота зимы заключена во многих моментах, но больше всего она проявляет себя в падающем вальсе снежинок. Можно подумать, что с неба летят не ледяные кристаллики, а крошечные ювелирные украшения. Смотря на такую красоту, на его любимое время года, хотя неудивительно, он родился зимой, Дима не понимал. Что его потянуло поехать по этой дороге, он и сам не знал. Он никогда не ездил по ней, но сегодня, возможно, лишь потому что он опаздывал на деловую встречу. Повороты — он не любил их, но сейчас… — Черт! — сам не понял, что произошло. Одновременное нажатие тормозов и свернутый до предела руль в сторону. Он выскочил из машины, ругаясь и проклиная всё на свете. Оставив дверцу машины открытой, он ринулся к нему. Дима чуть не наехал на этого бестолкового паренька. Что он делал на дороге? Чего ждал? — Ты с ума сошел?! Это же дорога! — он налетел на него, как только подошёл ближе и тут же оторопел, — на него смотрели огромные, бездонные карие глаза, в которых было отчаяние и глубокая непонятная пустота. — Ты что сумасшедший? — более тихо и неуверенно спросил мужчина. –Ты хотя бы слышишь меня? Эй?! Он легко дотронулся до его плеча и тут же отшатнулся от неожиданности — «статуя» ожила — глаза заиграли, цепкие, худые пальцы схватили его за крепкую руку и сильно сжали как только могли, губы зашевелились и произнесли какие-то невнятные слова благодарности. Эта бессвязная речь была наполнена какой-то непонятной для него радостью. Он все ещё что-то шептал, также крепко держа его за руку, когда Дмитрий наконец понял, что он какой-то ненормальный. Мужчина уже опаздывает, ему всё это надоело, он устал. Он стал вырывать свою руку, но ему это не сразу удалось, мальчик держал до последнего, всё продолжая плохо скрываемого разглядывать его везде, в особенности смотрел только на серые зрачки. Когда же все-таки удалось освободиться, Масленников мигом рванул к машине, хлопнул дверцей и нажал на газ, уезжая, не пытаясь оглядываться. Только заметил, что кудрявый с его помощью встал аккуратно и теперь продолжал поправлять одежду с грустной улыбкой. Вся встреча прошла как в тумане. Мужчина сам не знал, каким чудом удалось заключить договор с компанией, от которой зависела дальнейшая работа его фирмы. Волнение, переживание, молитвы — он прошел через всё это, только бы они подписали контракт. –«Похоже, паренёк этот с темными волосами с кудряшками приносит удачу», — обдумывал он, когда возвращался домой. Думая, он все же объехал дорогу, где случилась встреча. Дома, лёжа на диване с полупустой бутылкой коньяка, мужчина как-то забыл утреннее происшествие. Засыпая, мозг сверлил мысли, нет, не его, а того, которого он чуть не сбил. Они были прерывисты и как-то не доходили до его сознания: –«Жив… спасибо… жив… значит, есть… существую… ты ведь увидел… испугался… значит, можно видеть… знать…любить…». — он ничего не мог понять из всего сказанного этим неизвестным мальчиком. «Любить» — причем тут любить? Дальше мыслить было просто невозможно, он не заснул, а просто отключился, еле как добираясь до мягкой кровати одинокой квартиры. Дима не думал, не вспоминал, а просто забыл вообще о существовании случайной встречи, произошедшей несколько недель назад. С головой уйдя в работу, он ни о чём не мог думать. Работалось легко и просто, как никогда, везение, удача стояли за плечами, и ему не верилось. Пробегали дни, недели, месяцы… Приятная зимняя пора сменилась на раннюю холодную весну, которая всё ещё не хотела одарить природу теплом и цветами, дать согревающие лучики света солнца. Вот предел мечтаний, сейчас всё так же по утрам моросил дождь, шины купались в холодных лужах и месили грязь. — Дмитрий Андреевич. — Да, — очнулся он и, отвернувшись от окна, в которое смотрел долгое время, оглянулся на секретаря. Кажется, она что-то диктовала, и засмотрелся на капли, стекающие по стеклу, задумался. — Да? — переспросил Дима. — Я, кажется, что-то говорил? — На завтра… Вы хотели ещё что-то добавить на завтра … — медленно прозвучал голос молодой секретарши, но Масленников не слышал слов — он смотрел на ее руки, которые постукивали кончиком карандаша по блокноту. Какая-то боль пронзила тело, мурашки побежали по коже. Пальцы. Ему почему-то вспомнились холодные пальцы, крепко хватающие его за руку, широко открытые печальные глаза, в которых тоска постепенно сменилась счастьем, губы, которые невнятно что-то шептали… Он эмоционально, на поводу своих странных чувств и ощущений внутри себя, рванулся к двери, на ходу сорвав со спинки стула темный пиджак. — Дмитрий Андреевич, что с Вами? — Екатерина, будьте добры, отмените на сегодня все встречи, до конца рабочего дня меня не будет. Выпалив все одним предложением, он ушел, хлопнув дверью. Дождь, дорога, дворники пытаются бороться с потоками на лобовом стекле. Вот эта дорога. Поворот. Мужчина заглушил мотор и опустил голову на руки, что сжимали руль. Почему он вдруг вспомнил о нем? Почему? Немного подумав, Дима понял, наконец-то смысл сказанных пареньком слов. Понял, почему он стоял на дороге и чуть не попал под колеса его машины. Его машины! Почему именно он? На его месте мог оказаться кто угодно.       «Одинок. Никому не нужен. Он как будто живёт среди жизни, людей и как будто его нет, не существует. Глупый, сумасшедший, разве можно вообще до такого додуматься? Стоять на дороге. Проверял, конечно, проверял — есть он или нет. Убедился. Обрадовался — я заметил его, значит, жив, есть. Господи!» Дмитрий думал, подняв голову и уткнув подбородок в сцепленные пальцы, смотрел сквозь окно. Было уже далеко за полдень, людей почти не было — лишь редкие прохожие проскальзывали мимо, дрожа под зонтиками. Кто-то постучал в ветровое стекло. Масленников вздрогнул и повернул голову. К нему, склонившись, заглядывал среднего возраста мужчина. Не сильно прилично одет, да и лёгкий запах несвежести так и попадался на рецепторы. Дождь стекал с его волос на старую, мятую одежду. Дима не мог не остановиться и просто проехать, ведь с детства всегда учили помогать людям в сложных ситуациях, независимо какой они внешности, как одеты, как выглядят. Главное, выслушать. Поэтому вежливо кивнул на приветствие, как бы мол, продолжайте начатое. — Подайте, Христа ради, — прохрипел его голос, и костлявая рука потянулась к окошку. Молодой человек, что-то нащупав в кармане пиджака, приоткрыл окно и положил в протянутую руку. Тот радостно запрыгал, прижав руки к груди, бормоча слова благодарности. Дима его уже не слышал, закрыв окно, опять устремил взгляд на дождливую улицу. Вдруг, он не поверил — на обочине под зелёным зонтом, пропуская машины, стоял он. Первое побуждение было — выскочить, подбежать, посадить в машину, поговорить. Но всё, что он сделал — продолжал сидеть в полном оцепенении, сжав до боли пальцами руль, следя, как мальчик удаляется. Очнувшись, поехал за ним. Зачем? Он и сам не знал. Он шел медленно, словно о чем-то размышляя, похоже, его ничуть не волновала погода. Мальчик свернул в переулок. Он знал эту местность, и тут же обогнув дворы, выехал на главную дорогу. Кудрявый действительно появился через несколько минут, такой же грустный, с забрызганными штанами, в удлиненном, не то, пиджаке, не то полупальто. Пройдя несколько кварталов, он вошёл в кафе.       «Ненормальный, нет, чтобы пойти домой, забраться под одеяло, почитать хорошую книгу или просто заснуть, так он в такую погоду сидит в кафе». Мальчик заказал кофе. Дима из машины следил за ним. Кареглазый пил горячий кофе мелкими глотками, обхватив чашку обеими руками. К нему никто не приставал, не заигрывал, не пытался заговорить — как обычно случается. Он не был слишком красив, но что-то в нём было, что выделяло его из толпы. Мальчик не замечал людей, которые его окружали, не прислушивался к их разговорам. Словно он жил в своем мире, в который никому не было доступа. Господи, да его просто не замечают. Он для них не существует. Похоже, что его видит только Дмитрий, а для остальных его нет. От этой догадки ему стало как-то не по себе. Может мальчик действительно мираж? Неизвестный допил кофе, вышел из-под навеса и прошёл мимо его машины. Он не обратил на него внимания. Зачем? Ведь его тоже не замечают… Масленников видел, как он покусывает губы, смотря перед собой в пространство. Снова душу зажёг порыв выскочить, позвать… и опять ничего — словно врос в сиденье. Проводив его так несколько кварталов, заметил, как он подошёл к одному дому и, подходя к подъезду, достал ключи. Приглушив мотор, Дима следил за ним — как вошёл в стандартный подъезд невысокой многоэтажки, какие окна загорелись ярким светом, должно быть это его окна на шестом этаже… Помедлив немного, включил зажигание и, прокрутив в голове его адрес, уехал, опять плотно погружаясь в размышления. Дела шли как никогда хорошо, но он не мог сосредоточиться на работе. Руки охватывала дрожь, когда он чувствовал на них прикосновение пальцев мальчика в личности брошенного котенка, в ушах звучала отрывистая речь и в памяти всплывали удивленные счастливые, карие глаза… Проходили дни — он думал. недели — решался. месяцы — боролся… Выжидал, подбирал момент подойти к нему, познакомиться. Дима словно входил в его жизнь, а он и не догадывался. Он не знал, что его тянет к нему… Но в один прекрасный день понял — созрел для того, что ему открылось — нет, он совсем не сумасшедший, не глупый, не странный — он просто очень одинок… Никто не нуждается в нем, не ищет его помощи, не зовет… Парень-котёнок совсем один в этой бурной жизни, почти так же, как и он… Это понятие до него дошло, словно взрыв вулкана! Одинок? Да, именно одинок… За работой и житейскими проблемами не замечал, как не хватает рядом кого-то родного близкого своего человека, чтобы понял, помог, выслушал, согрел, поддержал… Он такой же человек и у него такие же проблемы — так что же ему мешает? Он сидел в машине на том же месте, где впервые они встретились, и ждал мальчика. Тот пришел. В то же время, как и в течение многих дней… Остановился, пропуская машины. Когда кареглазый хотел перейти на другую сторону улицы, он резко нажал на педаль газа, и кудрявый попятился. Затормозив возле него, открыл дверцу, букет больно колол ладони. Мальчик, не понимая, смотрел на человека, который выходил из машины с цветами и шел, улыбаясь, к нему. Он не поверил, подумал, что не к нему, стал оглядываться, надеясь увидеть девушку-счастливицу, но рядом никого не оказалось. Значит эта «счастливица», то есть, а-ля счастливец — он? А красивый молодой человек в красной толстовке, поверх которой черная, плотная куртка, уже стоял перед ним и протягивал букет. Неуверенно смотря, мальчик протянул руку, чтобы взять цветы, но тут же опустил. — Это мне? — спросил он с сомнением. Мальчику дарит цветы мужчина. Странность ещё та, а в груди до рыдания приятно. Столь необычайный подарок… — До встречи с тобой я был мертв, хотя думал, что существую. Но, встретив тебя, понял — живу! Спасибо… — с особой яркостью и искренностью произнес мужчина с громкостью в начале, до шёпота в конце, на последних словах своей речи. — А я? —спросил он запоздало, – Я живу? — посмотрел в идеально красивые серые глаза с надеждой и одновременно с неуверенностью. – Я тоже могу жить, так же как и ты? Правда? — Теперь да. — без единого сомнения быстро ответил. На него смотрели счастливые глаза, по щекам текли прозрачные ручейки слез… Взяв дрожащими руками цветы, он легко коснулся его ладони, и почувствовал тепло… То, что чего не хватало так долго. — Хочешь, я отвезу в кафе под навесом? — переплел осторожно их пальцы, замечая ярое смущение на лице, и еле дрогнувшим движение пальцев букет. — Откуда ты знаешь, что я там бываю? — удивлено уставились на него. Ветер чуть колыхал кудряшки, Масленников невольно засмотрелся. Мальчик такой красивый… — Я тоже иногда там сижу, — соврал он, не сразу осознав свои слова. — И видел тебя. — Видел? Разве меня можно было видеть? – не понимал мальчик, но чуть заметная улыбка виднелась на лице. — Я ведь заметил, — зачем врёт, уму не непостижимо. Не хотелось видеть те былые эмоции, безэмоциональность. Придет время, признается, а сейчас хочет насладиться этими милыми щеками, румянцем, смущением. — Как тебя зовут? — Эмиль, — на мужском лице взгляд полон заботливости и нежности, а в голове: «Необычайное, прекрасное имя». — А меня Дмитрий Андреевич… — запнулся, хлопнул мысленно себя по лбу. Какой невнимательный! — Дима. Снова зажигание, запах его волос в машине, кофе, горячий кофе в чашке, которую он держал не как все… Да, мальчик не похож на других. Он особенный… Единственный. Такой один. Много разных парней с именем Эмиль, но именно этот кудрявый, кареглазый его и принадлежит только ему одному… Эмильен, Эмиль, Эмилька. А в голове у мальчика также звучит. Дмитрий, Дима, Димочка…