Камило буллит Бруно.

      После восьмидесяти здоровье Бруно ухудшалось с каждым днем. Камило было невыносимо смотреть, как любимый человек угасает прямо на глазах. Он полностью посвящает себя заботам о любимом муже. Со временем Бруно начал понимать, что ему нравится чувствовать себя избалованным. Усыпанным. Подарками от любимого человека. Камило был так доволен и втайне обожал видеть Бруно в безделушках и вещах, которые до этого тщательно выбирал. Тратить деньги на кого-то столь драгоценного и неземного. Камило с радостью отдал бы Бруно всё, что у него было. Бруно по-прежнему был чрезвычайно добр и полон решимости сделать всё как лучше, даже если в этот список не включал себя. Бруно не мог перестать навязывать себе мысли, что Камило прикрывает жалость к нему истинной заботой. Ведь если Камило бросит его, он останется один. Никому не нужный. Но годы неумолимо летят вперёд. В один из пасмурных дней, сидя в уютной тишине за столом. Бруно нерешительно встретился взглядом с Камило. Мужчина мягко и обольстительно улыбнулся. Откладывая столовые приборы в сторону, и полностью сосредоточил своё внимание на Бруно. От такой сладости в его взгляде начинало колоть в груди. — Как ты себя сегодня чувствуешь, mi amor? Хочешь, я принесу чего-нибудь сладенького? Бруно отрицательно покачал головой и нахмурил брови. «Из возлюбленного в сиделку. Вот в кого ты его превратил», — угрюмо подумал про себя мужчина. — Может быть, тебе стоит завести семью и оставить меня — «одного в этом дряхлом доме.» — застряло в горле, и Бруно, опустив голову, закрыл глаза серебряными кудрями. — Не говори так, Бруно, — Камило быстро встал из-за стола, преодолел небольшое, разделяющее их расстояние и опустился на колени, взяв в свои руки чужие, тощие. — Я не жалею о сделанном выборе. Бруно подавил порыв убрать кудри с лица Камило. Он вздохнул. — Ты действительно не можешь продолжать это делать. — Почему? Бруно протянул руку, чтобы нежно коснуться щеки Камило, а затем с горечью отстранился. — Дело в том, что я не молодею, а у тебя есть своя жизнь, которой нужно жить. Ты не можешь так беспокоиться обо мне. Это неправильно. — Он нахмурился, наблюдая, как Камило поднялся на ноги, скрещивая руки на груди и пристально таращиться, выгибая одну бровь в недоумении. У Бруно заболело в груди. Он чувствовал себя таким хрупким, уставшим и таким отчаявшимся. — Я знаю, что у нас не так много времени. Ты думаешь, что требуешь что-то от меня, но это не так. Это то, чего я хочу. Я выбираю тебя, Бруно. И всегда выберу. — Но в этот раз ты не можешь, — сиплым голосом произнёс предсказатель, ощущая, как глаза наполнились слезами. Он быстро поднес руку к глазам и вытер их тыльной стороной ладони. — Я не могу перестать заботиться. Если ты не позволишь мне помогать. Это только заставляет меня волноваться ещё больше. — Ты не должен был видеть меня таким. — Ты не должен чувствовать себя так. — Я не хочу, чтобы ты провел оставшиеся годы возле меня. Не хочу. Становится грузом, непосильной ношей, — вдруг запальчиво проронил Бруно. Ясное лицо Камило вмиг становится пустым и жестким. Услышанные слова кажутся ужасными и грустными. Камило всё никак не мог понять, почему Бруно так себя ощущает. Несмотря на все попытки его растормошить. Что вызывает у него этот взгляд время от времени. Взгляд человека, которого бросил весь мир. Первую половину жизни провел отвергнутым и презираемым всем обществом за грехи, которых не совершал, а когда нашёл любовь, время было безжалостно, и осталось только повиноваться. Бруно прокручивал на пальце левой руки своё обручальное кольцо и чувствовал себя поставленным в тупик. Пока Камило размышлял над тем, как относиться к просьбам мужа бросить его и связать свою жизнь с кем-то другим. Бруно обратил внимание, как вмиг привычное добродушное выражение лица супруга пропало, а зеленые глаза ярко засияли. «Я впервые вижу его лицо таким холодным, серьёзным, похожим на тёмный омут. Я перешёл черту, притворившись, что всё в порядке. Почему ты выглядишь так зло? Нет … Это печаль. Остались лишь смирение и страх перед грядущим. — Если меня не будет, ты сможешь жить спокойной жизнью … Без меня… Ты будешь счастлив. «Хватит не надо»! — Хотелось кричать Камило, обнять Бруно, прижать к себе, гладить по голове, шептать слова утешения, лишь бы он больше не нес в себе груз сомнений. Страшно было даже подумать об этом, а от разговоров и вовсе бросало в дрожь. «Прошу. Замолчи». — Я…. Понимаю. — выдавил Камило, захлебнувшись собственными переживаниями, захватил вспотевшими от волнения руками чужие плечи и вздохнул родной запах старых книг, песка. А затем заключил мужа в тёплые объятия, сжимая и оттягивая ткань на потрепанном зелёном пончо, норовя оставить ещё пару новых дырок, С угнетающей паникой осознавая, что Бруно скоро исчезнет навсегда. «Если тебя не будет, я не выдержу». — Но забота и любовь друг к другу - самое главное, — уверенно заявил Камило, с чрезвычайной осторожностью массируя чужую спину. — Я…. Ты… Невыносим. Умываю руки. — с тяжёлым вздохом старик вырвался из объятий и откинулся на спинку стула. Мужчина хихикнул и ярко улыбнулся. Бруно почувствовал, как его губы дрогнули. Затем проиграл битву с ответной улыбкой. В груди потеплело. — Всё будет хорошо. — Не будет, — Опуская голову вниз, пробормотал пророк. На этот раз Камило не нашёлся, что ответить, поэтому сделал единственное, ради чего нужен любимый человек — крепко обнял в знак поддержки. Было бы ложью сказать, что Камило не заставил Бруно забыть большую часть своих забот. Что он не заставлял его улыбаться и смеяться до тех пор, пока каждый настоящий момент не стал похож на сон. И что его поцелуи и прикосновения, а также то, как он смотрел, не растопили его сердце и не превратили его в самую счастливую версию самого себя.       В один солнечный денек Камило покинул их обжитый вместе дом на окраине города и направился в Каситу, чтобы поздравить Долорес с днём рождения от них с Бруно. Хотя он совсем не желал покидать Бруно и упирался, как мог, но к его огорчению, любимый мог заставить его сделать всё, что угодно одним только взглядом и очень хорошо пользоваться этим. Небо затянулось зловещими чёрными тучами, грозя пролиться дождём. Камило почувствовал, будто внутри что-то медленно напрягается и скручивается, словно пружина, готовая сорваться с места. И не дойдя и половины, он развернулся и рысью побежал обратно. С лихорадочно блестящими глазами Камило открыл входную дверь дрожащей рукой. Лёгкие горели, а в ноги будто вонзили тысячу иголок. Его встретила гнетущая тишина. В голове у него отдавался ритм ударов сердца. Когда он прокричал «Бруно?»! Но ответа не получил и предпринял новые отчаяние попытки. — Бруно? Бруно? Бруно? Бруно! — срывая голос, вопил мужчина. С каждой прошедшей секундой Камило чувствовал, как разрастается ком в его желудке, пока этот ком не достиг размеров с кулака. «Почему не отзывается?» — подумал он, с трудом сглотнув и запустив руки в свои упругие кудри. Он скинул сандалии и, волоча ноги, прошёл в коридор. Но ни ответа, ни движения не было. Дальше направился в комнату. Распахнул деревянную дверь. Мужчина лежал неподвижно на кровати поверх одеяла, там, где Камило его и оставил пару минут назад. Но его грудная клетка больше не поднималась. — Бруно… — Камило замер на месте, и ему показалось, что земля уходит из-под ног. Он оседает на прохладный пол. Слезы текут по щекам. Он хватает ртом воздух, громко рыдая. Ему стало вдруг так плохо и горько, а тело бил озноб. Камило был почти парализован. Его трясло от холода, пока он беспомощно смотрел на тело, в котором раньше теплилась жизнь. Бруно Мадригаль испустил свой последний вдох, когда его не было рядом. Камило потянулся к его рукам, но те были ледяные и уже начали медленно синеть. Ему не нужно было оставлять его одного наедине со смертью. Он чувствовал, будто солнце и звезды кто-то потушил. Весь мир резко приобрёл серые и холодные тона.       Несколько дней спустя. Теперь их новый дом был совсем пустым, будто люди стёрли остатки воспоминаний о Бруно. Или это только воображение Камило. Камило медленно подошел к единственному зеркалу, которое он еще не разбил. И осмелился взглянуть на собственное лицо. — Я не… — Он подавился внезапным рыданием. — Я не знал, что должен прощаться. Черты его лица менялись медленно, следуя образу, запечатленном в его памяти. Изумрудные глаза, окруженные темными мешками. Серебристые волнистые волосы. Мягкие округлые черты лица, небольшая щетина и телосложение поменьше, чем у него. Он бросил самый долгий взгляд на свою новую внешность. Теперь он может попрощаться, не так ли? Он сгибается от жуткой боли. Бруно был его сердцем, а время забрало его и растоптало … Это невыносимо. Он свернулся калачиком на полу и обнял себя за плечи, давясь рыданиями и всхлипами. Открыл глаза и сквозь пелену слез обнаружил скомканный лист бумаги под кроватью. Насилу потянулся к нему и развернул. «Дорогой Камило! Привет или уже прощай. Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль. Мне больно уже много лет из-за осознания, что каждый год ты прикован ко мне. Ты заслуживаешь большего. Я стал неосознанно желать, чтобы этот год был последним. Я потерял счёт тому, сколько времени и сил ты вложил в меня. И ушёл, ничего не сказав, надеясь, что ты забудешь обо мне. Прости, ты бы разозлился, если бы узнал, что я думаю об этом. Я много думал о нас и о прошлом, о том, как целовал тебя в темноте, как просыпался рядом с тобой под лучами восходящего солнца. Мне будет не хватать таких мирных дней. Прошу, не вини себя за это. Я не хотел, чтобы ты видел, как я умираю. Я уверен, ты отпустишь меня и сможешь полюбить другого человека. Живи счастливо за нас двоих. С любовью, твой Бруно». Бруно Мадригаль скончался в возрасте восемьдесят пять лет. Прошли годы. Камило не забыл о Бруно, и не проходило ни дня, чтобы он не думал о нем и о всем, что было. Он позволил своему горю поглотить его и застрял в том моменте пятилетней давности. Снег времени окрасил волосы Камило сединой по бокам. Камило чувствовал, что хмурое выражение как будто приросло к его лицу. Его глаза, когда-то яркие, игровые, теперь смотрели на весь мир. Пустыми. Лицо было усыпано мимическими морщинами. Он сидел возле могилы своего возлюбленного и уже давно потерял счёт времени и не помнил, когда в последний раз стригся или вообще ухаживал за собой. На надгробии покоились букеты красных тюльпанов и гортензий. Он так мало успел сказать своему Бруно и не ожидал, что его смерть будет столь стремительной. Ветерок ласкал недавно выросшие цветы, которые теперь венчали могилу. Каждая секунда этой невыносимой тишины ощущалась, как сотня клинков в его груди. Бруно всегда знал, как наполнить комнату смехом, или музыкой, или просто удовольствием от компании. Мужчина с трудом вздохнул, смаргивая с уже потухших глаз слезы, и напялил на лицо непринужденную улыбку. Он делал так каждый раз, когда приходил в это тихое место возле обрыва. Камило обещал Бруно, что не будет грустить и постарается быть счастливым. Но без него это невозможно. Тоска Камило по Бруно, любви всей его жизни с каждым днем делалась всё более глубокой. Он закрывал глаза и вспоминал, какими насыщенно-зелёными были глаза мужа. — Говорят, если что-то любишь, то это нужно отпустить. Но я не думал, что это произойдёт так скоро. Время так быстротечно. Мне жаль. Я бы хотел быть с тобой, но сейчас мне нужно ждать. И когда — нибудь мы встретимся на той стороне… — Лицедей замолк, сжимая и разжимая кулаки. — Ты всё ещё живёшь в моих мыслях. Никому не под силу тебя заменить, как бы они не лезли из кожи вон. Ты в числе лучшего, что случалось со мной в прошлом и настоящем. И если судьба сведёт нас снова вместе, я встречу тебя с распростертыми объятиями, потому что ты этого заслуживаешь… Я … Я не могу без тебя, Бруно. С годами многое померкло. И ему грустно от того, что он не может вспомнить голос любимого. Перед глазами вновь встаёт картина минувших дней, где он, набравшись смелости, признался Бруно в любви. И последовавший за этим нежный поцелуй. Эти воспоминания отзываются в его сердце, и ему неудержимо хочется вернуться в те волшебные времена, хотя бы на мгновение. Чужие руки легли ему на плечи и крепко сжали. Мужчина дёрнулся и обернулся, глядя на свою старшую сестру. Утреннее солнце высвечивало серебристые нити в волосах Долорес. Они были похожи на тонкие нити паутины с проблеском серебра в темных волосах. Её насыщенные карие глаза. Полны заботы и доброты. — Ты обязательно встретишься с Бруно. Однако когда их глаза встретились, Долорес замерла, оглядывая физиономию брата, исхудавшие и ввалившиеся щеки. За пять лет, прошедшие со дня смерти Бруно. Он заметно постарел. Глаза, некогда такие искрящиеся, стали тусклыми. Перед ней был измученный человек. Подавленное выражение его лица свидетельствовало: смерть Бруно сильно ударила по нему. При упоминании о Бруно, любимом, которого ему так не хватало, Камило ощутил ком в горле. Ему хотелось плакать. Он сглотнул — еще и ещё раз, пока ком не исчез. Камило кивнул, не в силах больше сдерживать слезы. Они прокатились по его веснушчатым щекам и расплылись пятнами на пончо. Долорес обняла брата за плечи и привлекла ближе к себе. Тем временем Камило вытер глаза и скинул ладони сестры со своих плеч. Встал и посмотрел на сестру с извиняющейся полуулыбкой. В нём теперь очень пусто и тихо. — Спасибо, Долорес. За то, что всегда была на моей стороне. Женщина нежно улыбается. — Не за что. Если бы я только могла забрать всю твою боль, я бы так и сделала. — Мама, там нужна помощь. — Подбежал к ней запыхавшийся молодой человек. Долорес кивает и возвращает взгляд на брата. — Ещё увидимся, — она нехотя плавно уходит, даже не подозревая, что это будет последним днём.