Mi Amor

      - Какую взять? - Хонджун стоит на кассе, держит телефон и мило улыбается подошедшему продавцу.       - Мммм... Клубничную, она как раз закончилась, - Сонхва прижимает трубку к уху плечом, отряхивает от муки руки и ставит яблочный пирог на противень.       - Бутылочку клубничной смазки, пожалуйста, - Ким достает из темно-вишневого кошелька карту и расплачивается ей, а продавец мило улыбается и складывает покупки в фирменный пакетик. В этом магазине любят постоянных клиентов.       Хонджун выходит из магазина, вдыхает душный майский воздух Валенсии и садится в свою малышку, бережно захлопывая дверь. Больше чем эту машину он любит только Сонхва, и оба это прекрасно знают.       Мотор Феррари приятно рычит, авто набирает скорость. До дома не очень далеко, но Ким хочет преодолеть это расстояние ещё быстрее, чтобы наконец прижать к стене теплое тело, пропахшее выпечкой и яблоками.       От таких мыслей в штанах становится все более тесно, и Хонджун прикусывает губу, увеличивая мощность кондиционера и возвращаясь к дороге. Он ужасно сильно любит Сонхва и скучает по нему, даже если они виделись сегодня утром.       Сонхва смотрит на часы, висящие над дверным проемом, и нетерпеливо постукивает по столу кончиками пальцев. Хонджун приедет примерно через 15 минут, но пирог ещё не готов - Сонхва даже почти расстроен, но ускорить приготовление невозможно, и приходится смириться.       Кухня в их доме светлая и уютная - в такой готовить сплошное удовольствие. Бежевые стены, мебель из светлого дерева и какие-то морские пейзажи на стенах, которые трепетно выбирал Хонджун, ужасно любящий искусство. Сонхва просто обожал готовить, а особенно на этой кухне - в голове сразу поднимался ворох воспоминаний, накопленных за годы жизни вместе.       Сонхва откидывает со лба волосы и смотрит в окно. На улице снова ужасная жара, даже выходить не хочется. Радует только то, что Хонджун уезжал ненадолго, а в машине есть кондиционер.       Он достает несколько кубиков льда, кидает один к себе в рот, а остальные в высокий стакан. Лёд приятно контрастирует с теплотой рта и быстро тает, превращаясь в воду.       В стакан со льдом Сонхва наливает зелёный чай с лимоном - он часто так делает, когда жарко настолько, что не помогает даже кондиционер.       С улицы доносится звонкий смех детей - дом, в котором живут Хонджун и Сонхва, находится в частном секторе, а тут дети могут не бояться играть в любое время и в любом месте.       Сонхва сидит за столом и лениво потягивает из стакана чай со льдом, когда домой возвращается Хонджун. Сначала слышно, как машина паркуется во дворе, а после на кухне почти в тишине появляется и сам Ким - он налетает на Сонхва, словно ураган, подхватывает его на руки и начинает кружить по кухне, напевая себе под нос какой-то мотив.       Сонхва испуганно округляет глаза, хватает Хонджуна за плечи и начинает орать о том, что у младшего совершенно нет совести, и вообще "а ну быстро поставь обратно, у меня пирог сгорит".       Хонджун смеется, но послушно опускает на пол, а Сонхва тут же обеспокоенно лезет к духовке. Как только дверца открывается, всю кухню окутывает невероятный запах яблок и корицы. Кажется, они оба готовы проглотить языки. Несколько раз ткнув в тесто зубочисткой, Сонхва убеждается в том, что пирог готов, и достает его из горячей духовки, держа противень с помощью полотенец, чтобы не обжечься. Хонджун маячит где-то за спиной, голодным волком выглядывая из-за плеча и практически капая на пол слюной.       Сонхва стоически отгоняет его от пирога, бьет по шаловливым рукам полотенцем, но довольно выдыхает, когда Хонджун пристраивается за его спиной, опуская подбородок на плечо, прижимаясь щекой к шее и забираясь теплыми пальцами под домашнюю футболку.       - Пирог должен остыть, - Хонджун перехватывает руки Сонхва, забирает из них полотенца и кидает на стол. Тонкие запястья сразу же оказываются прижаты к светлой лакированной поверхности, а сам Сонхва дергается и облизывает губы, прекрасно понимая, что сейчас будет.       Хонджун оставляет на шее влажные следы, и Пак тихо выдыхает, откидывая голову на плечо позади себя. В груди теплеет, и он мягко освобождает одну руку, чтобы вплести пальцы в кимовы волосы, помассировать кожу и прижать ближе, чувствуя как на шее смыкаются зубы.       - Джуни, - он не знает, что хочет сказать, но ощущает нужду быть услышанным и получить внимание. Хонджун тепло усмехается и поднимается по шее вверх, оставляет укус за ухом и целует в то же место. Это заставляет Сонхва дрожать и облизывать снова пересохшие губы.       - Mi amor, пойдём в спальню. Пирог никуда не денется, - хрипловатый шёпот на ухо, и Сонхва растекается по кухне горячим воском. Он только кивает.       Хонджун переплетает их пальцы и тянет за собой в спальню. Она такая же светлая и просторная, как кухня. Кожа Сонхва кажется карамельной на фоне молочного постельного белья и светлых стен, а в голове Хонджуна на миг появляется мысль о том, чтобы проверить, каков он на вкус. Ему хочется облизать Сонхва с ног до головы, смакуя каждую секунду и каждый миллиметр.       Сонхва жарко. Он сам не понимает, то ли из-за температуры в комнате, то ли из-за горячих ладоней Хонджуна, скользящих по бокам и бёдрам. Он целует и кусает, касается горячим языком ключиц и сжимает бока. Сонхва чувствует медленно затапливающую сознание волну возбуждения и выдыхает воздух сквозь зубы.       Хонджун, кажется, выдыхает смешок и прижимается ещё ближе, впечатываясь всем телом и проходясь стоящим членом по бедру Сонхва, почти касаясь и его члена тоже. Сонхва выгибается в пояснице и подставляется под прикосновения, а Хонджун горит.       Он задирает одежду, целует напряжённый низ живота и гладит выше руками, забирается под ткань и сжимает сосок. Сонхва хнычет и гладит Хонджуна по голове, пока он поднимается к рёбрам и целует буквы на коже. На теле Хонджуна, тоже под сердцем, те же самые строчки. "Amar hasta el último suspiro, hasta el último latido del corazón".Они набили эти татуировки около трёх лет назад, и ни на секунду ни один из них об этом не пожалел.       Хонджун тщательно целует каждую буковку, а Сонхва почти готов его грохнуть.       - Пожалуйста-пожалуйста, Хонджун, - на выдохе, вздрогнув, когда тёплая кимова ладонь накрывает член сквозь штаны.       Хонджун щурится и улыбается, тянет вниз за пояс штанов и спускает их до колен, чтобы через секунду отбросить в сторону и вернуться к лицу Сонхва, бережно поцеловать его и сжать крепкой ладонью член.       Сонхва каждый раз дуреет с его рук, смотрит на предплечья, увитые венами, длинные красивые пальцы, и сходит с ума совершенно полностью.       Хонджун толкает Сонхва спиной на кровать, нависает над ним сверху и целует его шею, пробуя губами на вкус и даря нежные поцелуи.       - Подай-ка смазку, - Хонджун немного отодвигается, чтобы доставать было удобнее. Сонхва тянется, выгибаясь на постели, выуживает из-под своей подушки тюбик и презерватив, смотрит на Хонджуна и отдаёт ему.       Забавно, что доверять смазку Хонджуну нельзя, потому что в прошлый раз, когда она лежала у него под подушкой, утром пришлось искать тюбик по всей квартире. Он _действительно_ слишком много вертится во сне.       Хонджун целует прикрытые веки, поглаживает карамельную кожу талии и живота, на секунду прижимает к себе и отпускает. Выдавливает немного смазки на пальцы, упирается второй рукой в покрывало рядом с бедром Сонхва и начинает медленно и аккуратно растягивать его. Двигает пальцами внутри, наклоняется и целует низ живота, а Пак нежно убирает волосы от его лица.       Через несколько минут Хонджун понимает, что уже достаточно, и раскатывает по члену тонкий светлый презерватив. Сонхва вытягивает ноги по обе стороны от кимовых бёдер и упирается ладонями в покрывало, чтобы приподняться и смотреть на то, как Хонджун наклоняется над его телом.       Он медленно входит, направляя себя рукой, а Сонхва обхватывает его за талию ногами и скрещивает щиколотки на пояснице. Вздох вырывается из груди сам собой.       Хонджун склоняется и кусает его плечи и шею, беззастенчиво оставляет красные пятнышки и лёгкие поцелуи. Сонхва тает, как лёд в стакане, цепляется из-за толчков за простыню над своей головой, запрокидывает голову и всхлипывает. Хонджун так невероятно хорош, что хочется петь, плакать и признаваться ему в любви.       Хонджун прижимается губами к беззащитной шее, проводит влажным языком и громко дышит, руками сжимает талию и буквально насаживает на себя, ощущая, как Сонхва сжимается от резких движений. На его коже выступает пот от жары и физической нагрузки, и Хонджун нетерпеливо облизывает солёную ключицу.       Сонхва надрывно стонет и впивается пальцами в плечи, закрывая глаза, приоткрывая рот и подмахивая бёдрами. Хонджун делает последние толчки, параллельно надрачивая Сонхва и шепча ему что-то. Они кончают одновременно, стоны сливаются в один и затапливают комнату до краёв.       Сонхва обессиленно валится на кровать, ощущая спиной прохладу простыни и расслабленно выдыхая. Хонджун падает почти сверху, стягивает презерватив, ласкается кошкой и продолжает лезть целоваться, а Сонхва просто бессилен перед ним.       Касания губ нежные и лёгкие, больше похожие на балладу о нескончаемой любви или обещание чего-то действительно стоящего. Сонхва прижимает к себе за заднюю часть шеи и вплетает пальцы в волосы. Отстранившись, целует в уголок губ и касается своим носом носа Хонджуна. Нежная улыбка оказывается заразительна.       - Поставь чайник, пирог уже остыл, - Сонхва лежит на прохладных простынях и смотрит на Хонджуна. Тот щекочет его и улыбается, наклоняется чтобы поцеловать и уходит на кухню.       Через несколько секунд Сонхва слышит "А я сейчас всё съем сам!", думает о том, что Хонджуну на самом деле не больше пяти лет, и со скрипом поднимается с кровати.       Хонджун готов отложить пирог на потом ещё раз, когда видит на пороге кухни Сонхва, который решил проигнорировать домашнюю одежду.