Аромат табака

      Почему-то, именно в такие моменты мы узнаём столько нового о себе… Например то, что «табачная вонь», раньше вызывавшая только отвращение может одурманить не хуже слабого наркотика. Кто бы знал, что этот запах, смешавшийся с ароматом самого дешёвого, пахнущего химической крапивой, шампуня, исходящий от пепельных, настолько светлых волос, что это и сединой назвать не получится, аромат сведёт с ума…       Сегодня они отметили годовщину своей земной жизни. Ровно год назад, шлаков артефакт обрёк их на, как они тогда считали, жалкое существование в обличии гадких белковых. Тогда это казалось худшим кошмаром, который только мог с ними произойти, но сейчас… Сейчас, лёжа на старом диване в съёмной квартирке и глядя в экран телевизора совершенно пустым взглядом, они оба понимали, что почему-то невероятно счастливы.       По телевизору шла какая-то странная, «чисто человеческая» мелодрама, и это единственное, что они запомнят. Ни названия, ни сюжета, ведь оба погружены в свои мысли. О том, что они настолько привыкли к той многовековой войне, что такая «обычная» жизнь кажется величайшей наградой за тот тернистый путь, который они прошли. Об этом напоминают их многочисленные шрамы. Тонкий палец коснулся самого большого из них, на животе, который он получил ещё на арене. На этих телах их уже не скроешь полировкой. Они не просто на корпусе. Они внутри. Отпечатались так глубоко, что это даже пугает…       Сегодня она, наконец, собралась с силами и наконец-то сказала, что совсем не хочет возвращаться обратно. Не хочет ещё столько же веков отстраивать мёртвую планету, чтобы просто жить, ведь они итак уже живут. В этом чужом, но живом мире. И о, Праймус, как же она рада была рада увидеть как исполосованные шрамами губы растянулись в одобрительную улыбку.       Вот и всё. Нахуй войну, нахуй десептиконов, нахуй Прайма…       Они просто молча легли, ничего не обговаривая, ни о чём не договариваясь… Слова были сейчас не нужны…       Только когда мощная рука чуть сильнее сжала его талию, девушка поняла, что уже долгое время щекочет его ногтями, но даже когда она пришла в себя, то не остановилась. Почему-то ей очень хотелось продолжать. Ей хотелось скользить руками по его телу, чувствовать на себе его ответные прикосновения… И он понял это без слов. По одному взгляду и движениям её рук.       Понял, что больше не нужно сдерживаться.       Желанный поцелуй обжёг губы, словно к ним приложили горячие угли, но, шлак, она могла поклясться, что никогда обычный поцелуй не вызывал столько эмоций… Это сорвало все тормоза, они делали всё, чего так долго хотели. Одежда неаккуратно полетела на спинку дивана, откуда медленно съехала на пол. Плевать. Потом достанут. Нежное прикосновение к шее, пальцы, запущенные в чёрные волосы, страстный поцелуй в шею, оставивший на бледной коже неровный след.       Впервые в жизни она подчинилась. Впервые позволила кому-то руководить собой. Впервые просто наслаждалась чужим прикосновениями и изумлялась тому, насколько чувствительно, оказывается, её тело… Она зарылась носом в его волосы, вдыхая дурманящий аромат. Аромат страсти и чувственности, невероятного влечения, чего-то родного… Аромат дома…       Горький кофе немного отрезвляет, сигаретный дым обжигает горло, одновременно с этим холодя чем-то похожим на ментол. А может мяту или эвкалипт. Почему-то именно это она так и не научилась различать. Мегатрон с улыбкой смотрит на то, как она смешно морщит нос, но всё равно, зачем-то, продолжает затягиваться. Оказывается, это не настолько плохо, как она думала. Это действительно успокаивает нервы. — Аси, — хотел было обратиться к ней мужчина, но она тут же перебила: — Тиффани, — она сделала ещё одну затяжку. — Не хочу больше меть ничего общего с прошлой мной. Теперь я окончательно Тиффани.