Любовь, которую мы не знаем, или гарем одного падишаха

** Солнечные лучи так и норовили попасть комнату через окно и ширму, приделанную к нему. Шехзаде сидел за рабочим столом и разбирал кипу каких-то бумаг, когда Гюльбахар открыв глаза, сначала увидела натянутый шелком балдахин над собой, под которым у неё была самая сказочная ночь в жизни. — Доброго вам утра, Шехзаде. — Доброе. — улыбнулся Сулейман. — Я отдал приказ, скоро нам принесут завтрак. *** — Что это, Шехзаде? Никогда такое не пробовала,— албанка распробовала десерт. — Это айва со взбитыми сливками. Поистине королевское блюдо. — Как же вкусно! За три месяца в гареме не пробовала более вкусного угощения. Шехзаде, как же я рада, что встретила вас в своей жизни. Теперь каждая ночь без тебя для меня станет наказанием. Гюльбахар вела себя с Сулейманом очень открыто, что запало в самую глубину его души. В отличие от Мюкриме, которая в первые их встречи, да и сейчас часто с ним зажата и иногда даже кажется, что она боится шехзаде. Конечно же Сулейман понимал, что хатун просто слишком застенчива с ним. Но он был ещё молод, ему хотелось более открытого чувства влюблённости. ** Девушки сидели и каждая занималась своими делами, кто-то вышивал, кто-то разбирал свои украшения, купленные на местном базаре. Они перешли к обсуждению сплетен. — Вы слышали? У Шехзаде новая фаворитка! — Кто эта счастливица? Мы знаем ее? — Это дочь знатного бея из Албании. Адак-Калфа как-то сказала, что ее привезли специально для нашего господина. — Я краем уха слышала от Дайе-хатун, что ее зовут Мелекджихан. — Наверно она красивая! — А в какой комнате ее поселят? — А Мюкриме об этом знает? Голоса разносились со всех углов холла. Весь гарем уже знал о новом увлечении Сулеймана. Весь гарем, включая Мюкриме. ** Новоиспечённая фаворитка шла по коридору и думала о грядущем будущем. О том, что они с Сулейманом будут неразлучны. Не успела она повернуть за угол, нарисовалась Мюкриме. — Ты Мелекджихан?— Сразу с наезда начала первая любовь Сулеймана. — Гюльбахар,— подняв голову, ответила албанка. — Что ты сказала? — Со вчерашнего дня меня звать Гюльбахар. Госпожа дала мне новое имя, а шехзаде… — Мне плевать,— злобно прошипела она. — Гюльбахар ты или Мелекджихан, держись от шехзаде и его семьи подальше. Пока как бы чего плохого не случилось. Гарем хоть и маленький, темных уголков много, держись от шехзаде и его семьи подальше. Пока как бы чего плохого не случилось. Ты хоть иногда оглядывайся. В гареме темных местечек много, забредёшь не туда, и тебя найдут в саду с перерезанным горлом. — Хатун, так вот ты где, мы тебя уже разыскались,— к девушкам подошёл евнух. — Идём, тебя нужно перевести из общей комнаты в комнату для фавориток,— и увёл албанку прочь вдаль коридора. ** Некоторое время спустя. Покои Айше-Хафсы** — Госпожа, я принесла вишнёвый сироп на отваре, он поможет вам от кашля,— поклонившись, подошла Дайе-хатун, которая очень переживала за здоровье Хафсы, ведь если она больна, то потом вылечить ее будет сложнее. — Как вы себя чувствуете? — Мне уже гораздо лучше. Отнеси все эти пузырьки обратно, они к чему,—уверила султанша. — Ко мне вчера заходил сын. Мой львёнок очень доволен албанским подарком,— улыбнулась Айше-Хафса. — Да, я тоже так поняла. Вот уже целый месяц он зовёт ее в свои покои. Вдруг двери комнаты распахнулись, и зашла беременная Мюкриме. — Доброго вечера вам, госпожа. — и тебе, дорогая. Ты случайно Хатидже не видела?— Поинтересовалась Хафса-султан. — Она в саду, в беседке. Я как раз иду к ней. Хотела и вам предложить. Султанша, может вы составите нам компанию? — Не сегодня. В следующий раз мы обязательно все вместе выйдем на воздух. *** Хатидже и Мюкриме сидели в беседке в дворцовом саду, укутавшись мехами и накидками. Мюкриме поглаживала свой живот, который только начинал расти. Хатидже держала в руках два письма. — Моя сестра Бейхан мне написала. Наш отец, Шехзаде Селим, сильно повздорил с нашим дедушкой-Повелителем, падишахом. — О Аллах, что же такое случилось?— Мюкриме уже не первый год фаворитка Сулеймана, и она знала о непростых отношениях его отца с падишахом. — Отец отказался от своего санджака в Семендире. Сейчас отец направляется в Крым, к хану, за помощью и поддержкой, — Крымский хан тоже ваш дедушка, верно? Ваша матушка же из семьи ханов Гиреев?— Мюкриме кажется помнила, что что-то такое рассказывал ей Сулейман. — Да, все верно,— ответила Хатидже. — Матушка родилась принцессой вроде меня, в семье крымского хана Менгли I Гирея. Когда ей исполнилось 15 лет, между ней и отцом был заключён никах, они поженились. Как же я скучаю по отцу! Надеюсь, он навестит нас по пути в Крым. — Интересно, а госпожи Бейхан, Фатьма и Шах тоже приедут?— спросила Мюкриме, пытаясь показать интерес к разговору. — Надеюсь… я их очень давно не видела. Малютка Шах-Хубан ещё даже ходить не умела, когда я видела ее в последний раз. Мюкриме, смотри. Брат вышел на террасу. Сулейман стоял, опираясь на мраморные перила небольшой террасы, которая примыкала к общей комнате гарема. Взор его был обращён сначала куда-то за горизонт, но как только его со спины обняла Гюльбахар, он рассмеялся и закружил ее. — Кто… Кто это … рядом с ним?— Мюкриме была готова потерять дар речи от увиденного. — Должно быть, его фаворитка Гюльбахар. Он давно с ней, она прибыла к нам из Албании,— произнесла Хатидже, не понимая, насколько тяжело было слышать эти слова Мюкриме. *** Наложницы подсказали Мюкриме, что Гюльбахар направилась в баню, и сама же пошла туда. Гюльбахар-хатун,— грозно обратилась Мюкриме. — Чего тебе? Я слушаю,—ответила Гюльбахар, продолжая мыться. — Встань, когда с тобой разговаривают. — Мюкриме, иди куда шла, мне не до тебя, меня шехзаде ждёт,— она с нескрываемым раздражением попыталась завершить разговор. — Ну уж нет. Я предупреждала тебя. Не лезь к моему Сулейману. Я его первая и единственная любовь, его первая наложница, что он познал. Я рожу его первого сына. А тебя вообще здесь не будет!— Мюкриме подошла к албанке и схватила ее за мокрые волосы. — Змея, ты совсем страх потеряла?? Пусти меня! Началась борьба: Гюльбахар одной рукой пыталась ослабить хватку Мюкриме, а другой схватилась за ее ожерелье. В хаммам зашли две служанки, которым было поручено сменить дрова, и они тут же обратили внимание на происходящее. Одна из них пыталась разнять фавориток, а другая побежала в коридор. — На помощь, кто-нибудь, скорее, они убьют друг друга! Мюкриме отпустила волосы Гюльбахар, но тут же толкнула ее, отчего Гюльбахар поскользнулась и упала, ударившись головой об мрамор. ** Очнулась албанка уже в лазарете. Рядом с ее кроватью стояла Дайе и сам шехзаде. — Как я здесь оказалась?—Гюльбахар ничего не помнила. — Ты упала в бане, когда мылась. Впредь будь осторожнее, береги себя. Ты ведь в положении.— Сулейман разъяснил все догадки. — Я беременна? У нас будет ребёнок! — Эта новость придала Гюльбахар сил. Резко с ней заговорила Дайе: — Срок ещё небольшой, ты сама понимаешь. Главный лекарь сказал, что какое-то время тебе лучше полежать в лазарете, и иншаллах все будет хорошо. К тебе приставят служанку, на случай, если что-то понадобится. ** — Мюкриме, я не ожидала от тебя такого.— Матушка Сулеймана отчитывала икбал за ее безответственное поведение . — Ты в своём уме? — Госпожа, ради Аллаха помилуйте. Ревность и любовь к вашему сыну вскружила мне голову. Я сожалею!— Мюкриме старалась найти оправдание, захлёбываясь слезами. — Ты поступила очень опрометчиво. Эта хатун, как мы выяснили, тоже беременна! Вы на равных позициях. Твоя цель — сделать моего сына счастливым. Но что же ты делаешь вместо этого? Покушаешься на его гарем? А если у Гюльбахар случится выкидыш?! — Хафса была просто в гневе. — Простите меня.— Хатун все еще рыдала. — На первый раз мы тебя прощаем. Моему сыну решено ничего не говорить. Но будь умнее с этого момента. Не позорь имя твоего отца, который правит Черногорией от имени нашей великой династии. Черногорка вспомнила отца. Высокий, стройный, несмотря на возраст, князь Стефан Черноевич, принявший присягу Османам и ислам под именем Искендера. Как же она скучала… Хафса-султан прервала воспоминания. — Все, иди к себе в комнату. И не выходи оттуда, пока я не разрешу. — Как прикажете,— черногорка вытерла слёзы, подобрала подол своего длинного, бирюзового платья, сложила руки под животом, поклонилась и ушла. *** Покои Сулеймана — Что ж, выходит, это правда. Отец собирает силы против дедушки-Повелителя,— Сулейман тяжко вздохнул, понимая, что и им может грозить серьёзная опасность. — А почему Отец написал об этом мне, а не тебе сам? Ты же его наследник,— Хатидже в самом деле не понимала, почему Шехзаде Селим рассказал эту важную информацию ей, а не Сулейману. — Так гораздо надежнее. Не исключено, что письма, адресованные мне, вскрывают и докладывают другим, либо же мой гонец может оказаться предателем. Никто бы не додумался читать письма отца к его дочери, пусть и самой доброй и красивой,— сказал Сулейман. — Иншаллах, отец нашей матушки, хан Менгли Гирей поможет ему и отец займёт Стамбул как султан. Вот увидишь, это скоро случится. — Значит ты займёшь санджак Сарухана, и там родится твой Шехзаде!,— начала мечтать Хатидже. *** Как и полагалось, для беременной Гюльбахар выделили комнату . — Вот твои новые покои,— презентовала Гизем-калфа. — Тебе будет прислуживать Айлин-хатун, она позже подойдёт. Когда родится ребёнок, ты сможешь выбрать себе ещё одну служанку. Если захочешь. — Спасибо, Калфа,— ответ последовал быстро. Комната казалась Гюльбахар идеальной — длинная тахта зелёного цвета, персидские ковры, устланные на полу, обеденный стол посередине помещения, и большая кровать. *** — Гизем-калфа, ты должна кое-что сделать для меня. — Мюкриме замышляла самую большую подлость в своей жизни. — Что я могу для вас сделать? — Возьми этот отвар. Ты должна добавить это в еду или питье одной наложницы,— Мюкриме протянула небольшой небольшой пузырёк. — Нет, я ни за что стану этого делать! — Гизем тут же отказалась от приказа. — Меня не волнуют твои переживания. И не кричи ты так, или я утоплю тебя в дворцовом фонтане. Я дам тебе много золота,— Мюкриме попыталась подкупить эту упрямую калфу. — Все равно нет. Это грех, я знаю, ты хочешь кого-то отравить.— Она лишь помахала головой. — Тогда приведи ко мне ту рабыню, что прислуживает Гюльбахар. Она более покладистая, не такая упрямая ослица, как ты, и сделает, что я велю. ** Айлин-хатун согласилась помочь Мюкриме. Девушка была абсолютно равнодушна к тому, что с Гюльбахар случится что-то плохое. Если фаворитка умрет, то Айлин не придётся ей прислуживать, что казалось ей очень унизительным. А ведь она тоже хотела бы стать любимицей для Шехзаде Сулеймана… Когда она вошла в комнату албанки, то с облегчением выдохнула, обнаружив, что там никого не было. Айлин подошла к кувшину с щербетом и налила туда настой, предназначенный для Гюльбахар. — Вы уже давно не пили щербета, для вас он очень полезен.— Айлин решила выполнить приказание следующим днём. Мелекджихан (не будем забывать, что это было ее второе имя) сделала лишь небольшой глоток, после чего опустила серебряный стакан и сказала: — Больше не хочу, лучше принеси мне воды. — Фаворитке стало очень жарко. — Хорошо. Ну почему, почему всё с этой Хатун так непросто? Айлин надеялась, что этого глотка будет достаточно, либо же хатун всё-таки отопьёт ещё. Иначе придётся просить у Мюкриме новый пузырёк. *** Наступила осень. Мюкриме оставила все попытки навредить Гюльбахар-Мелекджихан. В мыслях она сама себя оправдывала тем, что все эти старания недостойны ее, будущей матери наследника. Дело все ближе к родам, Мюкриме должна была родить со дня на день. Одним вечером в покои Сулеймана вбежал стражник и с его разрешения, оповестил: — Шехзаде, у вашей фаворитки начались роды. Мюкриме рожает. ** Айше-Хафса и Хатидже шли по коридору. На встречу им вышел Сулейман. — Кто родился? Как Мюкриме? — спросил Сулейман. — Мы сами ещё не знаем, тоже идём на роды. Наконец они подошли, перед ними открылись двери, и лекарь, стоявший у изголовья кровати, держал на руках пышущего здоровьем младенца. На Мюкриме почему-то не было лица. — Шехзаде, Госпожи, родилась девочка. ** Салют и выстрелы из пушек в честь рождения мальчика были отменены. Все семья собралась возле новорождённой малышки. — Матушка, я решил назвать дочь Мерьем. Что значит «набожная, преданная богу». — Какое красивое имя, Машаллах, девочка проживёт долгую и счастливую жизнь. И всё-таки обидно, что не мальчик!! Мюкриме уже представила, как она однажды поедет с сыном в Санджак, все будут относиться к нему с большим уважением, и с позволения Всевышнего ее сын станет султаном… Девушке было стыдно перед собой, что она мечтала об очень далёком будущем, ведь даже сейчас она наложница не султана, а Шехзаде. Но, подержав малышку на руках, Мюкриме влюбилась в ее чёрные глазки, аккуратный носик и розовые щечки, и она поняла, что никакой новорождённый шехзаде не запал бы в глубину ее души, так как это милое крохотное создание. Поступили новости, что скоро во дворец приедет Шехзаде Селим, отец Сулеймана. В комнатах и коридорах затеяли уборку и небольшой ремонт, чтобы дворец был достоин этого визита, как будто приезжает сам султан. *** В покои Гюльбахар-Мелекджихан зашла Хатидже, которая застала беременную фаворитку за чтением дневной молитвы. — Госпожа, добро пожаловать,— поприветствовала она, как только закончила молиться. — И тебе доброго дня. Я не вовремя?— Вопрос был скорее риторическим, ведь Гюльбахар-Мелекджихан пока еще не член этой семьи, а значит Хатидже не пристало ее навещать. — Нет, госпожа, что вы. Я сама хотела к вам зайти, но что-то себя неважно чувствовала… Поясница разболелась, малыш что-то активнее стал,— поделилась Гюльбахар. Неожиданно она сделала глубокий вдох и положила руку на низ уже большого живота. — Ты и сейчас совсем плоха, может, позвать лекаря?— Хатидже начинала понимать, что со здоровьем девушки что-то не так. Со вдохов и выдохов Гюльбахар перешла на крик: — Больно, очень больно!! — Кто-нибудь, сюда, приведите повитуху!— Приказала Хатидже. *** — Хатун, дыши, не тужься, ещё рано, ты можешь навредить ребёнку!— Озвучила акушерка. — Не могу, мне очень больно! Ааааа!— Гюльбахар казалось, что если она щас не начнёт тужиться, ее тело разорвёт надвое. — Малыш сам вот-вот появится, а пока терпи! Дыши глубже и попробуй делать вдохи чаще! В какой-то момент Гюльбахар-Мелекджихан, будто бы блуждая по бесконечному коридору родовых мук, почувствовала сильную паховую боль, но за ней последовало чувство физического облегчения и крик младенца, а после и голос повитухи: — Родился мальчик, это Шехзаде! *** Над колыбелью новорождённого мальчика склонилась вся султанская семья. Мюкриме тоже пришлось прийти. — Мой сын здоров, я надеюсь?— Спросил Сулейман у Айше Хафсы, она наверняка уже получила всю информацию от повитухи. — Да, с ним все нормально. Малыш родился немного преждевременно. Роды должны были начаться через 3 недели, но в любом случае акушерка сказала, что на его здоровье это не отразится. Он будет сильным наследником, Иншаллах. Гюльбахар-Мелекджихан была вне себя от счастья. Ещё недавно она с ненавистью и обидой на мир вспоминала тот день, когда ей сообщили, что она едет в гарем османского наследника. Проделав долгий путь, она оказалась во дворце с незнакомыми ей людьми, их языком, верой и культурой. Хоть ее отец формально принял ислам и присягу на верность Османской династии, она все равно чувствовала себя лишней. Сейчас же у неё есть два самых любимых мужчины в жизни, один из которых подарил ей ребёнка, а другой — подарок первого. Ее малыш родился живым и здоровым, сама она ничуть не пострадала во время родов, не набрала много лишнего веса во время беременности и чувствовала себя прекрасно. Этот ребёнок стал началом нового этапа жизни для неё. Теперь она в ответственности за будущее малютки, который сейчас рассматривает окружающих. После того, как Сулейман прочитал ряд молитв, он взял новорождённого сына на руки и начал произносить: — Твоё имя — Алемшах. Твоё имя — Алемшах. Твоё имя — Алемшах. Как только Сулейман положил своего сына обратно в колыбель, неожиданно распахнулись и двери и стражник обьявил: — Дорогу, Шехзаде Селим Хазретлири!