Голос сердца

— Я умерла еще тогда, упав в реку… Все сочувственно посмотрели в мою сторону. С лица Микаэло не сползала улыбка, он подошел к своей группе, повернулся к нам в прощальном жесте, и они растворились… Судя по всему, Бруно не понял, о чем мы говорили, но грустно смотрел на меня. — Я мертва, Бруно. — уже смирившись с этим фактом, сказала я на испанском. Но его взгляд не изменился. — Пойдем, тебе сейчас бы не помешал травяной чай и отдых. Так мило с его стороны. … Не помню, как мы дошли до виллы. Не помню, что чувствовала, что слышала. В голове как будто бы совсем не было никаких мыслей. … Помню только, когда этот анабиоз прошел, я была в своей кровати. … Удар за ударом. … Он стал дергаться, хватать меня за руки, в попытках спастись… Я закрыла лицо руками. «Этого не может быть!» — пронеслось в моей голове. — «Все это просто страшный сон! Вот, сейчас ущипну себя, и все пройдет.» — но ничего не прошло. Боли не было, как и слез. Я просто видела все события прошедших 24х часов заново. Мозг как будто не справлялся с обработкой данных. Я горестно улыбнулась.

Забрось свои грязные туфли в моё сердце-стиральную машину,

Ударь изнутри, малыш.

Я не накрасила губы своей привычной помадой,

Думала, что мы могли бы поцеловаться сегодня

Малыш, поцелуешь ли ты меня и

Забросишь свои грязные туфли в моё сердце-стиральную машину

И ударишь её изнутри, малыш?

… Лежала так до самого вечера, пока ко мне в комнату, со стуком, не заглянули Мирабель, Изабелла, Долорес и Луиза. Девушки, видимо, были в курсе произошедшего. Все явно сопереживали мне. Стараясь не докучать вопросами, все же спросили о моем самочувствии. И, когда я не смогла дать внятного ответа, переглянулись и решили оставить меня в одиночестве. Но через час вновь вернулись, уже с тарелкой начиненной авокадо и куриным салатом арепы. Но видя, что на беседу я сейчас не настроена, они вышли. … Среди ночи, когда дом стих, я встала и подошла к окну. Погода была теплая, ветерок нежно потрепал сначала верхушки деревьев, а затем и мое ночное платье. Закрыв глаза, жадно вдохнула всей грудью. Когда же я открыла мокрые глаза, поняла, что плачу. Меня накрыл приступ тихого истерического смеха, от которого я повалилась на пол. Вдруг справа от себя я уловила странный шорох. Я встала и направилась к источнику шума. И не обнаружив никого, поняла, что звук шел из-за стены. Бруно. Вышла из комнаты, но направилась не к нему, а наружу, на улицу. Я ведь уже мертва, значит: уже ничего не угрожает. Направилась вглубь леса и, найдя подходящую, по моим соображениям, полянку. Села в центре. Вся душа моя будто горела. И было просто необходимо обрести немного той мудрости, того спокойствия, которыми в таком изобилии обладала вечная природа. Горячие слезы бороздили щеки, а я уже не скрывала их. Позволила всей боли вылиться наружу. Мой плач резонировал во внутренней пустоте, что тот, как будто бы наполнил все мое существо до последней несчастной клеточки и готов был вывернуть душу наружу, чтобы я уже поскорее испустила дух. Ах, да, я же уже. Тогда почему же так больно? Мертвые не чувствуют. Смерть всегда казалась мне избавлением, так почему сейчас я так мучаюсь? Почему предательство так измучило давно не бьющееся сердце? Жаль, что умереть во второй раз нельзя, да и это, видимо, не станет гарантией того, что мне станет легче. Когда все закончилось, я чувствовала себя очень усталой, но в то же время… счастливой?

Попробуй разбить меня — ты не поверишь глазам,

Попробуй сломать — ты скорее сломаешься сам.

Холодный и твёрдый в израненных пальцах — Орудие неандертальца.

Согнуть меня даже гораздо сложней, чем сломать,

Я маленький камень — зато я умею летать.

Так почему я должна грустить, если избавилась от человека, который привнес дисбаланс в мою жизнь? С чего я решила, что только рядом с ним может быть хорошо. И было ли? Я победно улыбнулась. Для того, чтобы быть собой, быть счастливой, мне не нужен мужчина! Для того, чтобы любить, радовать себя или заботиться о себе, мне не нужен никто! Никто! Забрезжил рассвет, и я заметила желтых бабочек, сидевших вокруг меня. Я звонко и счастливо, как никогда, засмеялась, при этом встала и закружилась. Бабочки взмыли в небо пестрым облаком и почему-то начали движение по направлению моего танца. Их крылышки, будто светились золотом в рассветных лучах. Мне было так весело, так легко, как будто, с души пали оковы, отравлявшие мое существование. И я почувствовала себя… живой? Интересно. Я не смогла удержаться и запела:

Вереск струится,

К утра тянется лучам.

В них кружат птицы.

Где им ещё быть по утрам?

POV Автор Вдруг к бабочкам действительно присоединились птицы, похожие на колибри, и подхватили своего рода танец. А Анна продолжала.

Иду я на трепет

Крыльев в тишину болот.

Старая песня

Ко мне через туман плывёт.

Приходи и воспари,

Пусть ветер уносит

Подальше от земли!

Улетай

В любую высь.

В танце ветра ты

В небо устремись.

Поляну покрыло теплое сияние, исходящее от девушки, а сама она не заметила, как стала отрываться от земли.

Пусть моей кожи

Дымка коснётся, так легка.

Дальше и дальше,

Где то, о чём моя тоска.

Прикрыла я веки,

Оперение — вокруг меня,

Я чувствую ветер,

И расправляю крылья.

POV Анна Открыв глаза, я поняла, что не чувствую под ногами земли. Я посмотрела вниз и поняла, что их-то у меня и нет. При этом, нахожусь над землей, а за спиной что-то мелко трепещет. Это были крылья! Я стала птицей!