Глаза Ворона

      Хала, мать Ауриона. Она же — Верховное Божество сего мира. Вот уже которое столетие Хала считается мёртвой. Она переродилась в огромное Древо в центре Королевского Материка. После себя она оставила четырёх дочерей, разделив каждую по сторонам света и времени года: старшая Маари родилась весной, средние Моргана и Юсха, родившиеся летом и весной, и наконец младшая Исха, что родилась зимой. Разумные народы нарекли старшую Сестрой Южной, средних двух Западной и Восточной, а младшую Северной.       Ещё во времена эры «Созидания Сестёр» каждая из них создали по артефакту, что простой люд называют «Амулетами Богинь». Ныне, спустя века, эти амулеты были безвозвратно утеряны. Однако по легендам владелец даже одного амулета способен на поистине удивительные вещи.

Наша история не столько об этих амулетах, сколько о людях, в чьих руках они очутились.

***

Где-то в лесу недалеко от бухты Исса

      Приятное, словно играющие на струнках души пение птиц. Редкие, но до коликов пугающие звуки сов, которые также очень быстро затихают. Мягкий шелест листвы и такой согревающий треск костра… Но ничего из этого не может спасти уши охотника, вынужденного слушать пение менестреля. Смерти не страшится, Ведь знает, придёт за ним валькирия!       Выражение лица охотника говорило само за себя; он родом из Южного Королевства и ему отнюдь не близки песни скальдов о героях Севера. Да и к тому же мало кто из южан почитает тамошних Богинь. И будет плакать дева Рада, О герое, почившем в той битве тогда, Ари, что умер без страха!       Когда же пение менестреля подошло к концу — вместе с ним утих и лес. Настала гробовая тишина. Словно сами Богини сейчас ждали ответной реакции мужчины. — Отвратительно, — ответил охотник, перебив менестреля. — Мне больно слышать это, Корвус, но я принимаю любые отзывы в свой адрес. Что конкретно тебе не понравилось в моём пении? Может, я по твоему мнению неправильную ноту взял, так давай я спою ещё ра-… — Хватит, Флоки. Мне плевать на Север и на песни о ваших героях. Зарубил он вурдалака и спас деревню — отлично. При таком раскладе ваша Рада должна оплакивать каждого второго воина. — Ну прости меня, друг мой, я толком и не знаю песен юга. О чём вы обычно поёте? — О прекрасных дамах, например, — начал свой рассказ Корвус, перебирая угольки в костре, — О благородных рыцарях из Ордена Солнца… Но в основном конечно же о дамах. — О-о, а я рассказывал тебе историю об Астрид Сиреноголосой? — Нет, Флоки, я даже слышать не хочу. Всё, что мне сейчас нужно — это есть. Где, мать твою, ходит этот коротыш?       Недалеко от лагеря раздался басовый мужской крик: «Сюда!». Если же Флоки поначалу замешкался, то Корвус уже наоборот. Без каких-либо колебаний, охотник выхватил меч из ножен, свободной рукой зажёг факел и помчался в сторону, откуда исходил звук. Следом за ним отправился и сам Флоки, оставив свою лютню у костра. Пробежав пару метров, Корвус увидел силуэт своего друга, который тащил на своей спине какое-то тело.       Непонимание и в какой-то мере разочарование чётко читалось на лице Корвуса. Тот, кого тащил на себе дворф, отнюдь не было похоже на оленя, а значит вылазка не удалась. Подбежав к своему товарищу, Корвус передал ему факел, а сам уложил тело на землю. — Он испортил тебе охоту? — первое, что выдал из себя Корвус. — Да не о еде сейчас, молот тебе в зад! Я нашёл этого орка полумёртвым. Он из соловьёв, гляди-ка! — дворф указал на нашивку в виде птицы на лазурной мантии орка.       В этот же момент орк ухватился за штанину Корвуса. Теперь охотник смог разглядеть всю сложность ситуации орка. Его тело было сильно исцарапано, а в некоторых местах даже виднелись следы то ли от клинка, то ли от поистине огромных когтей. Удивительно, как жизненно важные органы этого посыльного не были задеты и он ещё дышит. — Шкатулка… — прохрипел орк, пытаясь подтянуть к себе охотника, — Вы… обязаны забрать её…       Корвус сел на одно колено. — Какая, Хала его подери, шкатулка?! — Тише ты, Корви, дай-ка сказать ему лучше. — ответил дворф, также присев на одно колено.       В этот же момент к группе подбежал наконец и Флоки. Стоило ему только открыть рот, как дворф тут же пригрозил ему кулаком, заставив заткнутся. Флоки также присел рядом и стал внимательно слушать.       Орк достал из-под своей мантии маленькую ничем непримечательную шкатулку. В таких обычно хранят маленькие украшения или одно большое. Орк протянул её Корвусу. — Доставьте к Древу… оно не должно попасть, кх… в плохие руки. — Гроколан, о чём это он? — перебил Флоки. — Заткнись, певчий!       Тяжело вздохнув, Флоки стал наблюдать за тем, как Корвус забирает посылку из рук орка и сложив её на колени, начал открывать. — Нет! — вскрикнув, орк попытался закрыть шкатулку, — Не надо!       Корвус положил закрытую шкатулку рядом с собой и перевёл взгляд на орка. — Кто заказчик и сколько платят? — Его нет… просто. доставьте её к Древу… и никому… не верьте… прошу…       Корвус проверил сердцебиение орка. Тот наконец скончался. Гробовая тишина снова нависла над авантюристами. Напуганные глаза менестреля бегали то к Корвусу, то к Гроколану. Никто из них ничего не мог сказать. Даже птицы умолкли… Их сменили вороны со своим назойливым карканьем. Каждый житель Ауриона знает, что кого и стоит боятся, так это воронов. По телу авантюристов пробежали мурашки. Корвус сложил шкатулку себе под мантию и окинув взглядом своих товарищей начал рыться по карманам мёртвого.       Ничего не найдя ценного, а лишь верёвочку с парой медных колец, Корвус сложил их в кошель и встал на ноги. — Ему не дали даже предоплату, видать не врёт. Обсудим это утром, а соловья надо похоронить. Ты принёс его, Гроколан, вот теперь и расхлёбывай. — А тебя раны на нём не смущают, а, охотничек ты наш? — Ни капли. Любое чудовище или дорожные бандиты уже давно должны спать. Как и охотники на чудовищ тоже, должны уже давно спать.       С этими словами Корвус удалился обратно в сторону лагеря.