какао-порошок

— ты выглядишь поразительно в своём костюме вампира-эмо. — эй, звучит как маленькое оскорбление. — это оно и было, джи. хэллоуин в вирджинии всегда напоминал дешёвый ужастик, по кусочкам снятый на полароид, что обклеен вырезками из детских журналов. всегда весёлый и глупый. наивный. везде пахло леденцами и пакостями — любимыми словами фрэнка. тыквы подмигивали свечками, которые таились внутри них, а по округе носились феи, призраки и диснеевские персонажи. принцессы в основном. — а ты кто? фрэнк повертел полинявшими лохмотьями и заулыбался: — угадай. подсказка — я тебе нравлюсь. — подкроватная ведьма! — да, чел! она самая! у фрэнка на лице тёмный слой маминых теней для век, в рукаве припрятан колпак, а к джинсам привязаны головы кукол. для устрашения. фрэнк выкалывал им глаза прямо во дворе под мрачные лица соседей. миссис айеро не стала терпеть этот кошмар. она выпила лимонад, вынесла печенье и с удовольствием стала помогать выковыривать стекляшки из глазниц, нарочно позволяя им выкатываться на дорогу. — повезло тебе родиться в хэллоуин, — шепелявил джерард из-за клыков, добытых фрэнком в автомате с игрушками. — люди всегда веселятся, будто празднуют твой день рождения. это классно. и привидения всегда тусуются где-то рядом. — надеюсь никогда из этого не вырасти. погнали к тому дому. там живёт старик, у него обалденные конфеты. фрэнку сегодня четырнадцать лет. вечером, после полуночи, в его спальне соберутся друзья с подарками и шампанским для детей, а папа разрешит им заниматься пакостями допоздна. это лучшая ночь. заколдованная. — чуешь? — замер фрэнк. — кто-то пьёт какао. подросток из джерарда никудышный. он не любитель какао, не фанат страшилок, не мастер по войнушкам. жаль, это неисправимо. фрэнк и джерард таскались от одной чашки пряников к другому котелку капкейков, бренчали колокольчиками на костюме подкроватной ведьмы и тыкали палками в луну. фрэнк мог поклясться, что один раз почувствовал на конце палки её мягкий бок. как сыр. он обожал домашний сыр и сырные чипсы. пару лет он выпрашивал себе мышку, чтобы делиться с ней своим любимым продуктом. возможно, сегодняшняя ночь станет ещё лучше. — как мне назвать свою мышку, джи? — давай майки. — ещё бы, — рассмеялся фрэнк. — я бы удивился, если бы ты предложил халка или франкенштейна. джерард хлопнул его по колпаку и завалился на прохладное разнотравье. фрэнк без вопросов упал рядом. луна кружилась над их лицами, и хотелось плакать. плакать и смеяться. фрэнк не колебался, когда гладил ладонь джерарда, и не смущался, когда джерард его целовал. красный свитер с высоким горлом был излюбленной вещью джерарда. он ведь вампир-эмо, куда без кровавого цвета? они нацеловались и притихли, слушая невидимого шарманщика. фрэнк неумело перекинул ногу через ногу джерарда, не давая ему выкарабкаться. — фрэнки. — ещё немного. один и тот же костюм, другое время, вытекающее из его голоса и вкусов, светлая грусть. фрэнку понадобилось три года. три магические осени, пропитанные любимыми словами, чтобы догадаться, возненавидеть и примириться с призрачным октябрьским мальчиком в его жизни. джерард никогда не возвращался в землю внезапно. фрэнк вообще не в курсе, как он уходил. возможно, он разлагался, или просто переставал существовать, или могила сама утягивала его обратно — тихо, беспощадно, несправедливо. октябрьский мальчик, который подарил ему первый поцелуй, каким-то образом оказался мёртв. ему пора. — загадай цвет, — шёпотом попросил джерард, уткнувшись в висок фрэнка, — и не забудь его. — загадал. — в следущий хэллоуин я отгадаю его с первого раза. веришь? — верю, — ответил фрэнк, обнимая воздух вирджинии, смеясь и рыдая. — верю, ведь это будет красный.