слышишь?

      Хосок всегда знал. Он знал, что нельзя привязываться к людям так сильно. Ему постоянно твердили, что потом будет намного больнее. Когда он отвечал, что не будет, ему на это выдавали неприятное: "поверь, точно будет". Чон не верил.       Не верит и сейчас, лёжа на кровати и бездумно смотря в потолок, когда комнату освещало лишь уходящее солнце, создающее невероятные произведения на холсте, называемом небом. Хосок о многом думал до, но сейчас все мысли словно испарились. Им незачем больше появляться в его голове. Теперь у Хосока в груди образовалась огромная зияющая дыра, её ничем не скрыть и не заделать, как бы кто ни старался, но никто ведь не будет стараться. Больше никто.       Чон очень любил ночь — в это время суток он мог побыть наедине с собой и своими мыслями. Часто он ложился на свою просторную кровать и думал о будущем, строил планы на ближайшее время. На самом деле, Хосок никогда не любил планировать свою жизнь и предпочитал жить в сегодняшнем дне, не задумываясь о том, что там будет в будущем. Однако в один тёплый осенний вечер он повстречал того, кто с ног на голову его жизнь перевернул. Впустил его, забыв обо всём, о том, что Чон не собирался никого так близко подпускать, ведь плохо потом будет. Ему было хорошо.       Тем человеком, что так кардинально изменил жизнь Чона, был Мин Юнги. Обычный Мин Юнги, любивший Хосока бесконечно. Тот, в свою очередь, дарил ему целый мир.       Знакомство их произошло так внезапно, что это можно назвать эффектом бабочки. Иногда Хосок задумывался на эту тему, от чего по телу дрожь пробегала. На третий год отношений Чону твердили их знакомые, что ему будет больно потом. Когда потом? Хосок верил, что у них будет долго и счастливо, ведь они столько трудностей вместе преодолели. У них была незримая связь, которую ощущали лишь эти двое. Никто больше. Оба чувствовали, что это не пройдёт со временем, не остынет, а лишь окрепнет и расцветёт заново, и так будет продолжаться и дальше.       Однако всему приходит конец, и зачастую не так, как люди ожидают. Их история не должна была закончиться так, Хосок в этом абсолютно уверен. Но, к сожалению, время нельзя отмотать назад. Нельзя исправить то, что случилось. Чон знает, что они бы смогли, но судьба преподнесла им слишком сложное испытание. Они не справились.       О том, что у Юнги лейкемия, они оба узнали слишком поздно. Нет, Хосок чувствовал, что что-то не так, что-то в организме Мина происходит не то, но он не мог никак на это повлиять, потому что Юнги не чувствовал этого. Он наотрез отказался идти ко врачу, а ухудшение состояния всегда спихивал на усталость и тому подобное. Хосок ругал его за это, ведь он понимал, что что-то происходит, но не мог донести своё беспокойство до парня. Однажды Юнги, не выдержав, сам предложил отправиться ко врачу, где вскоре опасения Хосока подтвердились.       Было тяжело, но они боролись. Боролись как могли, но судьба хитрее.       Юнги не стало одним холодным январским утром, когда солнце даже не успело показать свои яркие тёплые лучи. Юнги не стало тогда, когда Хосок, лёжа рядом с ним, поглаживал его совсем аккуратно и одними лишь губами шептал признания в любви, а тот дышал совсем тихо, не в силах даже сказать ни слова. Ему было больно. Нет, не из-за болезни. Ему было ужасно больно от осознания, что он оставит своего лучика солнца совсем одного. Это единственное, чего Мин никогда не хотел делать и чего себе не простил бы.

В то утро Хосоку показалось, что его сердце остановилось вместе с сердцем Юнги.

      Сейчас, кажется, весна, и Чон не понимает, что делать дальше. Раньше, когда он лежал и думал о будущем, об их совместном с Юнги будущем, он и представить не мог, что всё так обернётся. Это был самый худший исход, но у него было ощущение, будто так случилось, потому что все те люди говорили, они твердили, что будет намного больнее. Он ведь не верил.       Хосок всегда говорил Юнги о том, что у них ещё очень много времени. Говорил, держа его руки в своих, нежно поглаживая тыльные стороны чужих ладоней большими пальцами и смотря в чёрные, словно космос, глаза, а видя в них целую вселенную. Кто же знал, что всё это время, о котором говорил Хосок, в какой-то миг сократится до ничтожно маленького количества дней или часов? Верно, никто не знал. Никто и не захочет о таком знать.       На улице апрель, а Чон всё ещё в июле. Он видит, как Юнги хватает его за руку и бежит к магазинчику с всякими забавными безделушками, слышит его самый прекрасный голос и смех, что так приятен для ушей парня. Ещё секунда, и он оказывается в холодном октябрьском дне, где Юнги удобно улёгся рядом с Чоном, положив голову к нему на грудь и обняв одной рукой, а Хосок поглаживает своего любимого по волосам, ведь тот ужасно сильно это любит. Они смотрят очередной фильм, выбранный Чоном, ведь Юнги не умеет их выбирать и всегда поручает это своему парню, доверяя его выбору. А фильмы без поцелуев они никогда смотреть не могли — Мин всегда тянулся за очередными нежными поцелуями к Хосоку, а тот не смел отказывать. Они оба любили это и постоянно нуждались. Они нуждались друг в друге.       Очередная сигарета исчезает из пачки, позволяя Хосоку втягивать в себя этот едкий дым раз за разом. Сидя на балконе одним майским вечером и наконец-то впуская в свою голову мысли, Чон планирует не жить больше. Он всегда считал, что умирать после потери любимого человека, даже если он станет твоим смыслом, это не выход. Сейчас же он считает, что это — единственный выход.       Голову Хосока последние в его жизни три дня занимали только три вопроса. Ради чего это теперь уже бессмысленное существование? Ради Юнги? А не проще умереть, чтобы не мучаться? Хосок не знал ответа ни на один из них, но окончательное решение принял лишь на третий день.       Единственное, что Чон всегда знал — нельзя так сильно привязываться к людям. Потом будет в тысячу раз больнее. Он в этом убедился.