Окровавленные ветви

Я ненавижу тот день. Пасмурный, он словно предвещал беду. И она произошла. Я помню, как мы вылетели в окно, помню его предсмертный хрип, помню, как хотел увидеть, что же с шефом. Но не мог открыть глаза. Было слишком больно. Притронувшись к векам, я зашипел от боли и ощутил на кончиках пальцев что-то липкое и пахнущее железом. Моя кровь. Она стекала по моему лицу, по щекам, носу, попадала в рот. Я понял, что ослеп. С тех пор я ничего не видел. Носил бинты на глазах, чтобы не пугать окружающих изуродованными глазами. Я обречен жить в вечной мгле, впрочем, к этому я давно привык. Мучило меня не это. Каждый день со мной был он. Иван Францевич. Шеф. Он не упрекал меня, нет. Наоборот, он уверял, что я не виноват в его смерти. Но меня мучила совесть. И мучениям мои не было конца. *** Я сидел на полу возле своей кровати. Мне казалось, что рядом со мной нет ничего. Только темнота. И мой горячо любимый шеф. Его прекрасные серо-голубые глаза напротив. Я вижу их, как наяву. Он улыбается мне так же лучезарно, как улыбался при жизни. Я протягиваю руку к его лицу, но он перехватывает мою ладонь и подносит её к губам, целуя кончики пальцев. Хочу заплакать, но не могу. Я уже выплакал всё, что мог. -Не печалься, mon amour, печаль тебе не к лицу.- ласково улыбается Иван Францевич, целуя мою руку в основание ладони. Я знаю, что это просто призрак, но ощущения вполне реальны, поэтому я очень скоро забываю об этом. -Мне очень тебя не хватает.- жалостливо выдаю я, и голос мой дрожит. -Но я рядом.- всё так же улыбается он, отпуская моё запястье. Мой лучезарный мальчик. В один момент он просто исчез, чтобы после появиться у меня за спиной. Как наяву я почувствовал его поцелуй на своей шее и его руки на своих плечах. -Я всегда буду рядом с тобой.- произнёс он, утыкаясь носом мне в шею. -Всегда-всегда?- мой вопрос звучит по-детски, но ему нравится, ведь я кожей чувствую его улыбку. -Всегда-всегда.- подтверждает он, беззлобно усмехаясь. Я вспомнил, как однажды мы отправились в деревню на отдых. Мы бегали по полю, падали в траву. Я сплёл ему венок из васильков. "Васильки очень идут к твоим чудным глазам"- сказал я, протягивая ему венок. Он улыбнулся, взял венок и сел рядом со мной. "Я хочу, чтобы ты одел мне его на голову"- ответил Иван Францевич, возвращая мне украшение. Я с гордостью водрузил его на голову моего возлюбленного шефа. Шеф мотнул головой, и венок немного съехал, делая Бриллинга ещё красивее. Он лёг мне на колени, придерживая рукой васильковый нимб. Протянул руку и щёлкнул меня по носу. Я сморщил нос, чем вызвал смех Ивана Францевича. "Я люблю тебя, Ванечка."- произношу я. "И тебя люблю."- отвечает он и обвивает мою шею руками, притягивая меня к себе, чтобы прикоснуться своими сладкими тонкими губами к моим. Он целует очень нежно и медленно, я отвечаю в той же манере. Он словно пробует мои губы на вкус. Мы не замечали ничего вокруг. Ни садящегося за горизонт солнца, ни легкого летнего ветерка, ни задушевного пения возвращающихся с сенокоса парней и девушек. Нам было хорошо тогда. А теперь его больше нет. Я небезосновательно винил себя в смерти любимого, ведь когда мы падали, он перевернулся и закрыл меня собой. Я должен был умереть, а не он! -Я л-люблю тебя, Ванечка.- повторил я и уронил голову на руки. Я не мог слышать и, разумеется, видеть Масу, что стоял за дверью и наблюдал за мной. Ему было меня жалко, к тому же он единственный, кто не испугался моих изуродованных век. -Опять Бриллинг привиделся. Бедный Эраст Петрович.- вздохнул он и ушёл за новыми бинтами.