О героях былых времен

Рассеянно-внимательно она следит за тем, как его руки быстрыми, отточенными движениями нарезают корни даурской горечавки. Муж знает, что она наблюдает — эта привычка кажется ему одновременно милой и раздражающей; и откажись она от нее, он не знал бы, что делать. Он знает, о чем она думает в такие моменты, но по обоюдной молчаливой договоренности они никогда не заговаривают об этом. Она вспоминает, каким он был в школе: неловкий, невезучий, не любимчик публики, а вечный объект насмешек. И как все переменилось: теперь в обращенном к нему «профессор» слышится глубокое уважение… Она вспоминает его недолгие отношения с рыжеволосой гриффиндоркой: и не отношения даже — симпатию, возникшую просто потому, что она была добра и мила… и очень хотела почувствовать себя взрослее… Она вспоминает холодную зиму с девяносто седьмого на девяносто восьмой: именно тогда она впервые поняла, разглядела его настоящего… Он всегда был в тени, всегда на втором плане, после кого-то… И умудрялся ходить по грани, по острию, когда это представлялось невозможным, и так же тихо и незаметно совершал настоящие поступки. Оказалось, что у него всегда было храброе сердце — просто этого никто не замечал. Не старался замечать. Ведь всегда находились другие, более… яркие. А ей не нужна яркость. Ей нужен он. С тех пор — и всегда. Нет, их история не была похожа на сказку — разве что на очень страшную сказку, где не существовало ни принцев, ни принцесс. Но была змея — подобие сказочного дракона, — которую он победил; и была свадьба — не пир на весь мир, но самый счастливый день в жизни. Его черные волосы давно отросли, и он убирает их под ленту. Ему не очень идет, но она не представляет ничего красивее и роднее этого лица, на котором написаны сейчас сосредоточенность и уверенность в собственных силах. Эту науку, которая никак ему не давалась, он тоже сумел победить. Она молчит, чтобы не мешать его увлеченной работе над зельем, но не сводит с него глаз. Ханна Лонгботтом очень любит своего мужа.