Вопросы веры

Люциус Малфой не слишком склонен доверять кому бы то ни было. Ни эльфам, ни гоблинам, ни Мерлину, ни Моргане, ни Дамблдору, ни Волдеморту, вечное обоим забвение. Он не доверяет обманчивой луне и бескомпромиссному солнцу. Он не доверяет друзьям, родным и окружающим вообще, зная, насколько причудливо сплетается порой узор целей и мотивов. Он не всегда доверяет и себе — помня о существовании зелий и заклинаний, позволяющих манипулировать сознанием. Он не верит в благородные цели, высокие идеалы и в то, что прошлогодняя мантия ничуть не хуже новой. Можно подумать, что он свято верит в галлеоны, но это не так. К деньгам Малфои относятся с уважением, но без трепета. Он не верит, что после смерти есть шанс попасть в рай. Впрочем, возможности рая на земле он также не допускает. Он не верит в чудеса, как всем известно. Он не всегда доверяет и своим глазам, будучи отлично осведомленным о десятках способов их обмануть. Но почему-то он безусловно верит полученному июньским утром - вишни уже отцвели - письму: лаконичнейшей записке, доставленной неприметной, тут же исчезнувшей совой. «Прекрати поиски, сумасшедший». И в этот миг Люциус Малфой готов поверить даже в высокие идеалы.