Искусство суицида

Все происходило слишком быстро. Тэхен пытался лишь успевать за картинками в голове. Почему все так быстро? Вот гоночная машина красного цвета едет со скоростью света прямо на него. Парень пытается отойти, но сил не хватает даже просто сесть. И тут, прямо около лица, она как будто растворяется, исчезает и вместо нее появляется огромный поток воды, направляющийся в его сторону. Все становится мокрым. Он тонет? Дышать как будто тяжело. Лёгкие заполняются водой. Хочется открыть глаза, но кто-то их держит. Опять меняется картинка. Вот родители стоят обнимают его, их трое, они сидят на мягкой зелёной траве под деревом и им хорошо. Всем весело, папа шутит, мама смеётся, а Тэхен пытается поговорить с родителями, но не получается. Почему никто не ищет его брата. Где Чонгук?  Вдруг, появляется зеркало около дерева, Тэхен медленно подходит и видит то же дерево, под которым сидят его родители, только сгоревшее, а рядом два трупа. Пепел вокруг летает, как снег, а трава сожженая. Парень оборачивается к папе с мамой, они спокойно разговаривали друг с другом, улыбаясь. Появляется отражение, которое  протягивает руку, как будто зовёт его к себе. Он не сопротивляется, вытягивая в ответ. Как только руки соприкасаются, Тэхен понимает, что это Чонгук, он тянет его к себе, в ад. И вдруг так тихо и спокойно. Свет вдалеке так манит и зовёт к себе. Но что-то тянет назад, в темноту, не хочется совсем, а выбора нет. — Очнулся?! — прокуренным голосом сказал парень, стоявший около окна, чье лицо не возможно было разглядеть из-за света. Возникало чувство грязной ауры от него. В голове сплошным потоком идут вопросы: «Что случилось?», «Где мы?», «Где родители?», «Что будет с нами?» и все в беспорядке, как будто дерутся в голове у Тэхена. Но сил спросить совсем нет. К руке прикреплена капельница, на тумбочке стакан воды и какие-то таблетки, полотенце. На запястье закреплён катетер. Когда зрение немного стало восстановливаться, Тэхен разглядел в парне Чонгука. Он смотрел в телефон, облокачиваясь на подоконник. — Чонгуки…- аккуратно попытался прошептать парень. В горле все пересохло. Он явно хочет пить. Тот даже не повернулся в ответ, — мне., -он ещё раз ощутил свое тело и убедился в просьбе, — нужна одежда. — Возьмёшь мою, бесит твой стиль, — грубо отозвался брат и полез в шкаф за одеждой. -"Чонгук под чем-то», — подумал Тэхен, точнее, всего лишь убедился в своих догадках. Тэхен сделал глоток воды и понял, что очень голодный, но если он что-то съест, то это тут же вернётся тем же путем на то же место. Белая палата, в которой не было почти ничего. Тумбочка, кровать, шкаф, раковина, окно. Все самое необходимое, чтобы поскорее поправиться пациенту и выписаться домой к любимым. Тэхен любил светлые цвета, бежевый, нежно-коричневый, такой домашний и спокойный, а Чонгук носил исключительно черный. На его одежде не было даже простых надписей, только цепи. И этот до тошноты знакомый запах сигарет Чонгука. Парень чувствовал себя в одежде брата как будто помеченым. Тэхен не курил, он ненавидел запах сигарет, а в одежде Чонгука не возможно было почувствовать ничего, кроме него. — Ну?! Кого ждём?! — Я…никого, Чонгуки, — Тэхен послушно взял одежду и скинув одеяло начал натягивать на свое худое тело штаны в два раза больше него. Брат бросил на него хищный одобрительный взгляд. — Даже после комы… ты такой…желанный, — горячо протянул Чонгук, подходя ближе. -"А ты явно пьянный.» У Тэхена все внутри завязалось в один большой и больной клубок. Он опустил голову, ожидая тех прикосновений. И какое-то раздвоенное чувство его охватило. Как будто сто лет никто не трогал это тело и тут же, ощущение, что эти тяжёлый касания и не заканчивались. И стало так противно от себя, что захотелось вернуться в тот страшный сон, который уже казался сказкой. В глазах потемнело. — Ну почему ты такой тихий, — прошепат Чонгук, с силой надавливая на подбородок, — Кричи, умоляй, чтобы я перестал. Плачь. Пусть по твоей бледной коже не перестают течь те слезы, — брат с силой укусил Тэхена за подбородок, -я скучал по ним. И словно по просьбе брата по щеке Тэхена пролетела горячая слеза. А в виски бил голос родителей «Борись!» «Не сдавайся!» «Будь сильным!». Кто же знал, что придется бороться с самим собой. Они с Чонгуком близнецы, идти против него, тоже самое, что идти против себя. Он всегда будет молчать и потакать брату. С самого детства, любая прихоть маленького Чонгука была для него законом и сейчас так же. Его родной брат-близнец нагло водил по его нёбу языком, доводя до рвотного рефлекса, а тот лишь подставлял тело под ледяные пальцы. Звонок телефона. Мат. Чонгук больно кусает брата за губу и отходит. — У тебя три минуты, чтобы был одет, умыт, расчесан и стоял передо мной, — бросил Чонгук и взяв трубку, вышел из палаты. Тэхен облегчённо вздохнул и накрылся с ног до головы белоснежным одеялом. Три минуты. Можно ли так рано покидать больницу, и вообще, получится ли встать у него. Парень аккуратно вынул из себя катетер и капельницу. Сев на край кровати автоматически начал искать тапки, но на удивление, внизу были черные тяжёлые кроссовки Чонгука. Он осмотрел палату. Он один. Тэхен всегда был один. Родители никогда не видели в нем сына, скорее, дополнение к первому. А мальчик был и рад, что его брата любят…пока тот не изнасиловал школьном туалете. А затем избил до трёх переломах в ребрах. Ему просто нравилось, когда Тэхен плачет. Он говорил, что это его любимая вода. И почему-то, Тэхену никогда не было плохо чувствовать себя зависимым. Стоя перед зеркалом и разрезая свое тело на маленькие части, которые склеиваются красными полосками крови, обнимая унитаз от того, что наглотался таблеток, сидя на крыше и прижимая к себе…себя…он не убегал от брата, он бежал от родителей, которые недоглядели, не заметили или просто закрыли глаза. Хочется пить. Дико. Только сейчас начало доходить, что он лежал в коме, неопределенное количество времени. Где сейчас родители? Нет, он точно помнит, как он стоит и ждёт их около дома, чтобы помочь им с пакетами. Вот подъезжает их машина и тут… навстречу гонит с огромной скоростью иномарка, затонированные окна, не видно водителя. И все. Шум, точно был звук разбитых фар, и как будто все осколки полетели в него. И понемногу доходит, что он стоит по опасному близко и стоит отойти, но все только темнеет и темнеет… …и только свой голос всегда рядом, потихоньку убивает Тэхена. Три…две…одна…минуты закончились. Тэхен стоит позади Чонгука и нервно теребит низ толстовки. Брат бросает на него быстрый взгляд, кидает бутылку с водой и полностью уходит в разговор по телефону. Шаги из стороны в сторону становятся уже невыносимыми. Почему так долго? В руке резко защипало. Чонгук схватил его за место, где ещё не зажил ожог. — В машину, — сказал он и потащил за собой брата. Единственное светлое здание в его жизни, которое он покидает добровольно. А добровольно ли? Спросили бы его, чего он хочет, смог бы он ответить? — У меня на работе завал. Поэтому сразу туда. Перекусить там же. «Чем?! Сухим вином?!» — забило в виски Тэхену. Чонгук вел бизнес с семнадцати лет. И можно было бы гордиться и ставить в пример, если бы это был не ночной клуб. — В ночной клуб «Ви», — сказал Чонгук водителю, садясь назад. Тэхен сел рядом. Имя Ви дали ему родители, когда он появился на свет. Просто Ви. И Тэхен всегда знал это, но Чонгуку оно не нравилось. Он хотел, чтобы имя его брата сочеталось с ним. И назвал близнеца Тэхен. А родители были только рады, что братья такие дружные и придумывают имена друг другу. Но это работало только в одну сторону. Огромное темное здание с тяжёлой металлической вывеской «V» встретило хозяев громкой музыкой изнутри и быстро меняющимися цветами. В глазах помутнело. Тэхен ещё не оправился и совсем не готов долгим прогулкам. — Сегодняшняя ночь будет здесь, малыш, — довольно сказал Чонгук, предвкушая вечер. Рвотный рефлекс дал о себе знать сразу же. Дым от сигарет. Громкая музыка. Почти голые девушки. Как грязно. — Господин Чон, у компаний есть несколько предложений для вас. Когда я могу их озвучить? — Господин Чон, вас приглашают на интервью. — Мистер Чон, что могу для вас сделать? И со всех сторон только их фамилия. — Я только по одному делу. Оставьте все предложения в кабинете секретаря. И всё, все, кто был вокруг него, исчезли, как по щелчку. Все, кроме Тэхена, будто привязаный…дополнение. Чтобы его братец выглядел ещё привлекательные, ещё красивее, ещё лучше. Все черно-красное, до ужаса противное, мигающее и не спокойное раздражало слабые глаза Тэхена. В кабинете у Чонгука намного тише, и синие стены более спокойные. Тут не лучше, противный запах алкоголя и какая-то аура похоти ходила вокруг. Чонгук строил дорожку из белого песка своей кредиткой. У Тэхена совсем не возникало желания сидеть так же, да брат бы его и близко не подпустил. Тэхен медленно ковырял вилкой в пюре на диване, рядом с братом. Аппетита совсем не было. Ноги болели жутко, от того что слишком долго лежал и не успев опомниться вышел из больницы. Наверное, его уже ищут. Хотя, может уже кто-то сказал врачам, что Чонгук сам лично забрал его и все затихли. — Как ты думаешь, — начал Чонгук, вдыхая первую дорожку, — как долго тебя хватит? «О нет…нет! Нет! Нет!» — Тэхен прижался к стулу и напрягся. — Судя по реакции, не надолго. Но не беспокойся, будет не больно, — Чонгук хищно улыбнулся и вдохнул вторую. И кто знает, что имел в виду сейчас его брат. Что может произойти с хрупким телом на этот раз. — Чонгуки… хён, ты устал, пойдем спать? — дрожащим голосом ответил Тэхен, вжимаясь в дверь. — Ну что ты, милый, — Чонгук закинул голову назад и как-то не естественно улыбнулся, — я очень даже в норме. Он продолжал сидеть на кожаном диване, темно-синего цвета и смотреть в потолок. Но Тэхен прекрасно понимал, что это временно, и что скоро Чонгук скоро немного отойдет от большой дозы и вот тут начнется… — Чонгуки, ты наверное., — а смысл? Смысл пытаться себя защитить? Брат немного отходит от кайфа и приближается к Тэхену. А уже не страшно. Стало как-то плевать. Он не знал, что у него на уме, вариантов много, даже напрягаться не хочется. — Ты такой…- Чонгук подцепил подбородок брата и приблизил к себе. «Уставший?» «Голодный?» «Только что очнувшийся после комы?» «Совсем потерянный?» «Слабый?» — Желанный, — горячо протянул брат впиваясь в губы брата до крови. — Чо… — «ему не интересно» «он не остановится», — говорил мозг и тело просто растворилось в брате. — Как же тяжело было видеть эти глаза закрытыми столько месяцев, — прошептал Чонгук, — я не мог оторваться от тебя даже когда ты был почти на небе. Я не мог представить, что ты меня бросишь, тебе нельзя. Родители бросили, но ты так не можешь поступить. Ты мой. Он лёгким движением снял с брата толстовку и надавил на ключицы. Тело, отвыкшее от таких тяжёлых прикосновений, отозвалось жуткой болью. Чонгук не пытался сдерживать себя или контролировать свои силы. Героин просто не давал этого. Бледная кожа на шее начала покрываться багровыми пятнами от укусов и засосов. Было не больно. Это все, что Тэхен помнил. Совсем не холодно, болела голова и спина. Казалось, что он уже открыл глаза, но все ещё было темно.