Скошенные цветы

      «Дождись меня после занятий». Записка, нацарапанная крупными косыми буквами, была без подписи, но подбросить ее мог только один человек. Холли удивленно взглянула на Лайнелла: уж не подменили ли его за ту неделю, когда он не появлялся в училище? Раньше к запискам он не прибегал.       Конечно, она дождалась, и они, делая вид, что не замечают друг друга, в вестибюле надели пальто и вышли. Пошли по разным сторонам улицы, только через два перекрестка Лайнелл перешел к ней.       — Я хочу попрощаться. Я завтра уезжаю.       — Надолго?       — Навсегда.       Холли невольно остановилась. Может, Лайнелл шутит или бахвалится? Нет, он был спокоен и серьезен.       — В другой город?       — За границу. Большего тебе знать не надо.       Ну да, он давно говорил, что хочет уехать подальше. Видимо, сейчас у него появились на это деньги. Получается, больше она никогда не увидит его — если только ему не взбредет в голову вернуться. Или они не столкнутся совершенно случайно.       Она не ждала, что он позовет ее с собой, да и не хотела этого. Конечно, ей будет скучно без их встреч, но ведь они не любили друг друга, так что расставание должно пройти легко. «Наш роман должен был чем-то закончиться. Почему бы и не так?»       — Ну что ж, мне будет тебя не хватать, — это можно было сказать, не покривив душой.       — Я хочу напоследок посмотреть на город. Пойдешь со мной?       Холли поняла, что и он, как Уилл когда-то, потянет ее на крышу, но ради последней встречи придется потерпеть.       Они отправились вперед по улице. Оба молчали и почти не смотрели друг на друга — видимо, старались запомнить ощущение, когда близкий человек рядом, а взгляды только отвлекали бы. Жизнь, когда Лайнелла не будет рядом, пойдет по-новому, и с завтрашнего дня можно начинать планировать ее. Но пока он здесь. «Даже лучше расстаться вот так — быстро, без сомнений и колебаний».       Они проскользнули с черного хода в гостиницу «Столица», одно из самых высоких в Кингсити зданий, добрались до верхнего этажа, Лайнелл провел Холли на чердак. Наверное, тут убирали лучше, чем в жилых домах, потому что дохлых голубей не валялось. Открыли и последнюю дверь — на крышу.       Лайнелл пошел первым. Холли побоялась отпускать дверь и даже зажмурилась, но Лайнелл ласково провел по ее плечу, она открыла глаза — и увидела как будто весь город с его особняками и соборами, конторами и трущобами лежащим у своих ног. Она как будто парила над Кингсити, бесконечно далекая от тараканьей возни, от страхов, от мелочности. Пусть над горизонтом нависала свинцовая туча, из-за которой едва пробивался бледный свет — Холли знала, что вырвется вперед.       — Здорово, да? — шепнул Лайнелл ей на ухо. — Как будто попираешь все это.       Холли прильнула к нему и поцеловала в губы, и так они целовались долго, не боясь потерять равновесие.       …Спустившись, они, как часто бывало, пробрались в люкс и занялись там любовью, а потом Лайнелл проводил Холли почти до самого дома. Видимо, задумался: она еле успела остановить его перед последним поворотом.       — Ну что ж, прощай, — он посмотрел ей в глаза. — Я тебя не забуду, думаю. Ты была самой интересной моей девушкой за последние два года.       — Может, попрощаешься с Уиллом? — усмехнулась Холли. — Он уже вернулся с работы, думаю.       — Неплохая идея, но он меня утянет пить пиво, а мне надо еще закончить некоторые дела. Да и вообще, я мало кому сказал, что уезжаю. Не хочу портить картину загадочного исчезновения, — Лайнелл сильно вдохнул. — Даже не знаю, что еще сказать на прощание.       — А ничего не говори. Просто сейчас иди, а я буду стоять и смотреть тебе вслед. Запомню, как ты уходишь.       — А это идея, — Лайнелл поцеловал ее в последний раз и не спеша пошел назад, не оборачиваясь. Холли, как и обещала, стояла и смотрела ему вслед — как он шел в бледном свете дня и наконец утонул в толпе. Ей было немного грустно, но вместе с тем легко. Точно она ясно поняла, что старая жизнь отпадает от нее, и пора начинать новую.

***

      Чем больше времени проходило с отъезда Лайнелла, тем сильнее Холли понимала, как ей нужны перемены — и тем больше задумывалась над тем, что, собственно, нужно менять. Только теперь, когда любовника не было рядом, она уяснила его роль в ее жизни. Он был ее обезболивающим. Встречи с ним, их страстные ночи и опасные приключения помогали забыть о том, в каком Холли положении. Зато теперь, когда некому было занимать ее время, ее мысли, она вспомнила обо всем.       В рисовании она оставалась не больше, чем хорошей ремесленницей. Зарабатывать можно, конечно, но Холли никогда не чувствовала, что это ее призвание. В чем же оно тогда состоит?       Холли хотела бы исключительно быть любимой, а не отдавать всю себя с риском ничего не получить взамен — кроме, может, пренебрежения, а то и предательства. Да и кто из порядочных людей теперь на ней женится? Нет, на нее поглядывали с интересом, бывало, и вполне солидные молодые люди; недавно служащий в банке, где она давно завела небольшой вклад, милый пухленький мальчик, от волнения заикался в разговоре и спутал бумаги…       — Но представляешь, каким волком на меня посмотрела бы мать этого мальчика? — спросила Холли у Ленор, зайдя к ней в тот день.       — Если бы он полюбил тебя, наверное, его бы не мнение мамы интересовало в первую очередь. Иначе он не стоил бы тебя. И вообще, жениху твоей подруги, Шеби, мнение родителей не помешало.       — Я не Шеби, — выпалила Холли, вспыхнув и сама толком еще поняв, почему. — Меня не устраивает, чтобы меня любили вопреки. Не устраивает, чтобы мне что-то прощали. Я хочу, чтобы мной гордились и хвастались, чтобы страшно радовались, что я им досталась.       Ленор очень серьезно на нее посмотрела.       — Ты могла бы и не все рассказывать о себе.       Холли еще немного подумала и вздохнула.       — Но я сама буду знать. Да, я ни в чем не виновата, у меня не было выбора, но все же про этих двух животных я не забуду все равно. И буду знать, что я хуже своего мужа. А это недопустимо. Я скоро возненавижу его за это. Ну почему, почему это мне так сложно? Не Уиллу, не Лайнеллу? Такое ощущение, будто им вправду можно все!       Она осеклась: ведь не хотела же снова вываливать свои переживания на подругу, у которой так недавно случилось настоящее несчастье. Ленор не изображала безмерную стойкость, случалось, в голосе у нее слышались слезы — но и не демонстрировала нарочно, как ей тяжело; только стала гораздо молчаливее и еще мягче в разговоре.       — Мне кажется, мы не найдем ответа на этот вопрос, сколько бы ни бились. Так что же тратить на него время? Лучше подумать о том, как сделать, чтобы тебе тоже стало легко.       — Я уже и думаю, — вздохнула Холли. — Денег я накопила достаточно, через месяц, наверное, можно будет наконец отселиться…       — Через месяц? Почему не сейчас? Можешь взять у меня, сколько тебе не хватает.       — Ты не любишь брать в долг, я тоже. Один месяц не изменит ничего.       Если бы дело было только в деньгах, пожалуй, Холли заняла бы у Ленор, как это нередко бывало раньше. Но ее кое-что все больше беспокоило: через день после прощания с Лайнеллом, ночью, у Уилла вышла оплошность. Холли хотела убедиться, что обошлось без последствий, но пока не могла обнадежить себя.