Альтруист

Звук каминного соединения догнал Элфиаса почти у самой двери. — Вечер, — устало улыбнулся Альбус. В зеленом пламени камина его лицо казалось особенно бледным — словно восковая маска, выдающая сотворенного могущественным волшебником голема. — И уже не ранний, — осторожно, тщательно следя за ровностью тона, ответил Элфиас. Он даже не был уверен, что услышал произнесенное тихим голосом приветствие. Или просто угадал, едва взглянув в потухшие, потерявшие искры глаза. В конце концов, в последние месяцы все такие разговоры начинались, да и заканчивались, одинаково. — Куда-то собираешься? — Да так. Ничего такого, что нельзя было бы отменить. А ты все еще работаешь? — Закончил. Если у тебя нет никаких особых планов, может, заглянешь ко мне? Выпьем по стаканчику, поболтаем… «Трахнемся», — про себя закончил Элфиас. И тут же понял, что от этой мысли в его глазах полыхнул пожар, который не удалось вовремя спрятать. Потому что Альбус виновато отвел взгляд. — Да, конечно. Через час буду. Элфиас дождался, пока зеленое пламя полностью сменится на ровное оранжевое, и только тогда подошел к рабочему столу и выудил из-под кипы бумаг сегодняшний номер «Ежедневного пророка». Быстро пролистал все страницы, хмыкнул, сунул уменьшенную газету в глубокий внутренний карман мантии и направился к выходу.

* * *

На следующее утро Элфиас шел по дороге из Хогсмида в Хогвартс, с легкой ностальгической улыбкой осматриваясь по сторонам, как и положено по той или иной причине возвращающемуся в школу выпускнику. По его лицу невозможно было предположить, что за последние двенадцать часов он проходит этой дорогой уже третий раз. Они с Альбусом старательно делали вид, что ничего особенного между ними не происходит. Подумаешь, встретились два старых приятеля, выпили, поболтали о квиддиче и о политике. Заодно… гм, сняли напряжение — так, кажется, это называет современная молодежь. Чисто так, по-дружески, не всерьёз, без обязательств, без — еще одно молодежное словечко — загонов. И уж точно без чувств. Да и какие тут чувства, скажете тоже! Кроме чисто дружеских, разумеется. Даже мысленно звучало препаршиво. Элфиас никогда не был силен в ментальной магии (да и в любой другой, если на то пошло) и прекрасно понимал, что любой его блок Альбус пробил бы без малейшего усилия. Впрочем, тут уже и магия была не нужна — не зря же Альбус все чаще виновато прятал глаза, озвучивая свои «приглашения». Потому Элфиас и уходил каждую ночь, старательно не глядя на часы и еще более старательно — на спящего, расслабившегося, наконец-то хоть ненадолго забывшегося Альбуса. С учетом антиаппарационного барьера добираться домой из Хогвартса посреди ночи — то еще удовольствие, но эта картина — едва заметные тени от подрагивающих длинных ресниц, растрепанные волосы, припухшие губы и быстро темнеющий след от зубов на костяшках пальцев — мощной «бомбардой» билась в возведенную им плотину молчания. Сносить которую нельзя ни в коем случае — Элфиас был в этом абсолютно уверен. Вот и вчера он тоже сбежал, хотя утром у него была назначена встреча с директором Диппетом. Альбус если об этом еще не знает, то скоро наверняка узнает — старая маггловская поговорка про наличествующие у стен уши в Хогвартсе обретала вполне материальное воплощение в виде бесконечно сплетничающих портретов, — но вряд ли что-то скажет или что-то спросит. По правде говоря, встреча с Диппетом вообще была мероприятием довольно скучным и унылым. Если, конечно, Элфиас правильно догадался, о чем пойдет речь, но он был почти уверен, что это так. Он никогда никому — даже Альбусу — не демонстрировал излишней проницательности, и все без исключения его знакомые даже не догадывались о том, сколько же ему на самом деле известно больших и малых личных и не очень тайн, столь тщательно оберегаемых окружающими. Однако, едва переступив порог директорского кабинета, Элфиас понял, что недооценивать профессора Диппета не стоит: тому все-таки удалось его удивить. Присутствия на этой встрече третьего лица он никак не ожидал. — Добрый день, мой мальчик, — улыбнулся Диппет и рукой указал на кресло рядом с кривящим губы Аберфортом Дамблдором.

* * *

Армандо Диппет с полчаса благодушно, будто не замечая ироничных взглядов своих гостей, болтал о какой-то ерунде, но вдруг оборвал себя на полуслове и резко перешел на серьезный тон. — Я пришел к выводу, что вам обоим следует кое-что знать, — медленно, будто тщательно подбирая слова, начал он. — При этом я рассчитываю на вашу сдержанность. — Тут Аберфорт громко хмыкнул, но Диппет и бровью не повел. — Это довольно деликатная и даже секретная информация. Дело связано с ситуацией в Европе. И с… гм, кровными клятвами. Насколько я помню, вы оба этот раздел заклинаний не изучали. Кровные клятвы… «Может, не будем терять время?» — чуть было не взмолился Элфиас. Но вовремя прикусил язык. С темой он не ошибся — ну кто бы сомневался? — а теория тут значения не имела, ведь Диппет совершенно точно позвал их, весьма посредственных магов, не ради научной консультации. Элфиас уже давно понял, что если тут и сможет помочь, то никак не магией. Но поднимать эту тему, разумеется, не следовало. Тем более что Альбус ему про природу своих нынешних «научных изысканий» прямо ничего не говорил. — Давайте не будем терять время, профессор, — резко перебил Аберфорт только начавшийся монолог. — И, кстати, этот ваш «секрет» известен всем дворнягам Британии. Если что-то знает хоть один наш доблестный, — он криво усмехнулся, — аврор, то будьте уверены, это знают все. А тут такая толпа чиновников пробегала. — Прости, мой мальчик, — Диппет лукаво усмехнулся, словно именно этих или очень похожих слов и ждал. — Конечно, ты не очень высокого мнения о стражах правопорядка. Я все время забываю, как вы с Альбусом похожи. Аберфорт глухо зарычал, но от комментариев все-таки воздержался. — Видите ли, — продолжил Диппет, — мы с Альбусом пришли к выводу, что для разрушения этой кровной клятвы необходимо определенное эмоциональное состояние. Вот тут нам и нужна ваша помощь. Элфиас, я знаю, что в последнее время ты часто бываешь в Хогвартсе. — Элфиас едва заметно кивнул, старательно глядя в стол. — Собственно, никого ближе тебя у Альбуса сейчас нет. Аберфорт, я знаю, что у вас с Альбусом… кхм, непростые отношения, но… — Вы и еще половина Европы, — на этот раз смолчать Аберфорт не смог. — Ближе к делу, профессор. В какое эмоциональное состояние нужно привести моего никчемного братца, чтобы он наконец перестал трусить? Диппет укоризненно покачал головой. — Я, — он подчеркнул слово голосом, — не знаю. Впрочем, полагаю, что Альбус — тоже, но у него, вероятно, есть хотя бы предположения. Проблема в том, что он пытается действовать один, а это неэффективно. Без внешнего стимула сила эмоционального воздействия слишком мала для разрушения подобного артефакта.

* * *

Из директорского кабинета Аберфорт и Элфиас вышли немного оглушенные, хотя основную идею, разумеется, уловили. — Что ж, мне это даже понравится, — хмыкнул Аберфорт, как только они завернули за угол подальше от горгульи. — Я буду брата злить, а ты, видимо, приводить в благодушное состояние. — Помолчал немного и добавил: — Судя по тому, что ты покраснел как первокурсница, вы уже начали. Жертвуешь своей зад… — в последний момент он оборвал сам себя и поправился: — Жертвуешь собой ради победы над величайшим темным магом? — Нет, — коротко ответил Элфиас. И поспешно уточнил: — Это не жертва. — Ну-ну. Что ж, мое дело сторона. Вот только сдается мне, альтруист, что ты слишком многого не знаешь. — Мне остается только согласиться с директором Диппетом, Эбби, — усмехнулся Элфиас и резко вскинул голову, глядя Аберфорту прямо в глаза. — Я все время забываю, как вы с Альбусом похожи.

* * *

Аберфорт уже ушел, бросив на прощанье хмурый взгляд, который у него, видимо, сходил за сочувствующий, а Элфиас все стоял столбом посреди коридора, благо тут не было ни статуй, ни портретов. Потом вдохнул глубоко несколько раз и вытащил из кармана так и не выброшенный номер вчерашнего «Пророка». По правде говоря, Элфиас газеты не читал лет с девятнадцати — с тех пор, как у него появились знакомые, рассказывающие ему последние новости еще до того, как те попадут в печать, — но подписку на «Пророк» почему-то сохранил. Теперь это пригодилось. Каждый раз, получив от Альбуса приглашение «зайти и выпить по стаканчику», Элфиас просматривал газету и находил именно то, что и ожидал — огромный портрет Гриндельвальда над очередной статьей о его «подвигах». Чего добивался редактор, каждый раз втискивая эти фотографии, было непонятно — ну не напугать же людей хотел, в самом деле! Этим правильным холеным лицом с шалым прищуром мерцающих глаз напугать можно было только одного человека — Альбуса. Элфиас смотрел на портрет этой всеевропейской немезиды и думал о том, что если кто тут многого не знает, то это такой умный, такой образованный, такой могущественный Диппет. Чего именно — то ли Альбуса, то ли жизни — не понятно, но это и неважно. В любом случае, предложенный им план обречен на провал. Потому что прежде всего для разрушения кровной клятвы нужно желание ее разрушить. Судя по взглядам и намекам Диппета, тот полагал, что в этом-то Элфиас им и поможет. Да что там, Альбус, похоже, и сам так полагал. Вот только Элфиас тоже когда-то пытался выбить клин клином; тоже после каждого взгляда в альбом или на памятную подаренную безделушку пытался в чужих объятиях заглушить острую тоску по тогда еще вроде бы просто другу; тоже до крови и синяков прикусывал костяшки пальцев, чтобы не кричать в момент оргазма чужое имя. И теперь совершенно точно знал: это не поможет. По крайней мере, ему и Альбусу. Но сообщать об этом не собирался.

Конец