Сестры-ныряльщицы

Когда Мичи решила, что идти больше не сможет, замок, наконец, вырос перед ними. Он стоял на высоком холме, опоясанном крепостной стеной, и уступами поднималась к вершине холма круговая дорога, окруженная вторым кольцом стен, третьим... Мичи едва не расплакалась, когда подумала, сколько им еще идти. Они хотели явиться к замку за пару дней до праздника поминовения мертвых и остановиться в призамковом селе, но в самом начале пути заплутали в лесу и ходили кругами, замороченные местными демонами. Они смогли найти дорогу только когда Аризу, старшая сестра, отдала демонам единственную хорошую вещь, что у них была – свой пояс, который собственноручно вышила птицами и цветами. Она повязала пояс на еловую ветку, а сама разорвала подол кимоно и опоясалась обрывком. В этом же лесу, в гнилом болоте Мичи потеряла обувь. Аризу отдала ей свои гэта, но те были девочке велики, вскоре она совсем стесала кожу между пальцами и дальше шла босиком. У замковых ворот толпилось много людей, слышались крики стражи, и сестры оробели. Не видя в своей деревушке ни такого многолюдства, ни тем более самураев в боевом облачении, они не знали, как нужно себя вести, чтобы их не прогнали. Наконец, один из стражей заметил их и осведомился: – Кто вы и что вам здесь нужно? – Господин, – отвечала Сора, средняя сестра, – мы слышали, что в день поминовения мертвых княгиня будет выбирать себе служанку, и пришли попытать удачи. Им разрешили пройти, и Мичи, не чувствуя ног, вошла в ворота замка. Здесь людей было несколько меньше, чем на улице, но тоже великое множество. Они поднялись по каменным ступеням на еще один уступ холма, затем на новый, и когда Мичи уже хотела предложить хотя бы сесть, так горели ноги, вход в замок, наконец, явился перед ними. Здесь им снова задали тот же вопрос, и Сора снова ответила. Затем девушка-служанка принесла им воды, чтобы вымыть ноги. Сора и Аризу сняли обувь, а Мичи помылась босиком. Мозоли на ногах давно лопнули, на пятках зияли черные трещины, да и у сестер стопы побелели от хлопьев облезающей кожи. Девушка провела их в большой покой, где собралось еще несколько десятков женщин – и в возрасте, и молодых, и совсем еще девочек. От многолюдства даже в таком просторном помещении было тесно и душно, множество голосов долетали до Мичи. Не нужно было знать местный обычай, чтобы понять, что в середине помещения стояли женщины из призамковых сел и городов. Они чувствовали себя здесь весьма уверенно, многие смеялись и шутили. Мичи увидела девушку, ровесницу Соры, которая заявила весело: – Когда я стану служанкой, госпожа подарит мне красивые кимоно. – Тебе лишь бы наряжаться, – отвечала женщина лет тридцати. – Такую легкомысленную девицу никогда не возьмут в замок. Мичи решила, что это были мать и дочь. Ближе прочих к сестрам стояли три женщины средних лет весьма примечательного вида. Одна была такая полная, что просторный покой казался на ее фоне не так уж велик. Вторая – такая худая и длинная, что даже высокая Аризу выглядела рядом с ней недомерком. Третья была стройная, почти красивая, ее портило лишь выражение лица – словно ей под нос сунули дохлую крысу. К разговору этих женщин Мичи незаметно для себя прислушалась. – Госпожа сама будет отбирать себе служанку? – вопрошала худая. – Нет, госпожа не жалует простолюдинов, – отвечала ее товарка с брезгливым лицом. – Говорят, прежняя служанка покончила с собой оттого, что княгиня постоянно била и оскорбляла ее. – Отбирать будет ее падчерица, Йендо Мадока, – добавила полная. – Это которая сбежала от мужа? – Я слышала, у ее сына синие глаза. – Неудивительно, ведь она гуляла с этим эбису Банкотсу. – Что ты морщишься? Ведь это ты говорила, что он весьма хорош собой. Верно, и сама не отказалась бы с ним развлечься! – поддела свою брезгливую собеседницу толстушка. – Фу, да он варвар! – Та картинно отскочила и замахала руками. Женщины засмеялись. – Я слышала, – понизив голос, произнесла худая, но Мичи все равно было хорошо слышно, – она не только с ним, но со всеми его дружками-наемниками гуляла. – Фу, даже с коротышкой? – поморщилась брезгливая. – Видно, так, иначе как объяснить, что, как Шичининтай появились здесь, так он проходу не давал ни одной женщине в замке, а потом вдруг перестал их донимать? – Это, видно, она его утомила. Троица снова расхохоталась. – Последите за языком! – наконец, не выдержала одна из стоявших рядом – высокая белая женщина лет пятидесяти. – Не то господин велит его отрезать! И всем известно, что у сына госпожи черные глаза. – Откуда ты знаешь, ты что, его видела? – напустилась на нее худая. Сердце Мичи упало. На что они рассчитывали! Эти женщины всю жизнь живут рядом с замком и знают все его дела, они могут говорить даже о цвете глаз внука господина, о любовниках его дочери, а она и имя-то Шичининтай слышала пару раз и даже не знала, кто это такие. Судя по мрачным лицам сестер, их посетили те же невеселые мысли. Женщины, которые, как и они, пришли из отдаленных городов и сел, вели себя куда более робко и жались к стенам покоя. Среди них заметила Мичи девушку в глухом черном платке, что показалось ей странным из-за царящей в помещении духоты. Наконец, томительное ожидание закончилось. Сёдзи позади сестер раздвинулись, и к собравшимся вышла женщина в красивом кимоно, расшитом персиковыми деревьями. Она обмахивалась большим веером с изображением вишни, ее лоб и щеки были страшно изрезаны. Следом за ней шла, держа спину необыкновенно прямо, смуглая старуха вида самого свирепого. Зал затих. Выйдя так, чтобы всем было ее хорошо видно, женщина со шрамами, наконец, заговорила. – Я Йендо Мадока. Мой отец поручил мне выбрать служанку для моей мачехи и вашей княгини. Прежнюю он отдал замуж за одного из своих вассалов. Нынче, как, верно, многим из вас известно, Йендо Ранги не только моя мачеха и жена господина, но и мать наследника, Йендо Томайо, посему служить ей – большая честь. Но не волнуйтесь. – Она ободряюще улыбнулась. – Никто из вас не пришел сюда напрасно. В конце всех ждет праздничное угощение. – Ну, хоть поесть дадут, – мрачно произнесла Аризу. – Вы будете входить ко мне по очереди, – продолжала госпожа, – и отвечать на мои вопросы. Затем Рен отведет вас в комнаты, где вы сможете отдохнуть и поесть. А вечером я скажу свое решение. И она прошла в примыкавшую к большому залу маленькую комнатку. Если бы эта женщина не представилась, Мичи бы, верно, ни за что не подумала, что это Йендо Мадока, а решила бы, что просто некая знатная особа. По рассказам сплетниц, которых она наслушалась сегодня, госпожа Мадока представлялась ей надменной распутной красавицей с лицом чистым и белым как лунный диск. Настоящая же Мадока оказалась мало что изранена, так еще и не заносчива. Стоило ей скрыться из виду, как женщины заговорили снова. – Она еще уродливее, чем я думала, – проговорила худая. – Неудивительно, что муж брезговал ею. – Говорят, она порезала лицо, чтобы избавиться от проклятия, а раньше была очень красива, – добавила толстушка. Мичи не могла понять, почему раньше – ведь госпожа Мадока показалась ей удивительно красивой. Женщины входили по очереди: по одной, а кто пришел с родственницами – вдвоем или втроем. Одними из первых вошли та девушка с матерью, которых Мичи увидела в самом начале. Мать то и дело одергивала дочке рукава и поправляла волосы. – А почему вдруг женился господин, двадцать лет ведь жил холостым? – вдруг спросила толстушка. – Так за сорок ему, почитай, сколько можно горевать по мертвой, – охотно поддержала худая новый виток беседы. – Пора и о наследнике подумать. – Иначе пришлось бы сделать наследником сына неразборчивой дочки, – фыркнула брезгливая. – Бьюсь об заклад, потому он и женился. – Моя сноха прислуживала на их свадьбе и говорит, госпожа Ранги несказанно красива. Неудивительно, что он забыл старую жену и прельстился ею. Духота была почти невыносима. Мичи с тоской вспомнила веер в руках у госпожи. Сейчас бы она не отказалась от этого веера с изображением вишни, или с любым другим изображением, лишь бы он принес долгожданную прохладу. Она попробовала обмахиваться ладонью, но это мало помогло. Девушка в платке обливалась потом, но почему-то не снимала его. Может, у нее выпали все волосы, подумала Мичи, а голова покрылась рыбьей чешуей. Отец рассказывал, так море проклинает людей. – Говорят, эта Мадока сбежала из замка и обещала Шичининтай Цвет Надежды, чтобы они ее провели, – вновь услышала Мичи. – Глупости! – отрезала брезгливая. – Все знают, что Цвет Надежды – выдумка. – Она, верно, обещала им что-то другое, – подхватила толстушка. Троица вновь расхохоталась. – Цвет Надежды существует, – снова влезла в их разговор высокая белая женщина. – Мать рассказывала мне, что предку нынешнего господина его подарил демон, превратившийся в богиню, прежде чем взойти на небо. – Эту сказку все знают, но это просто сказка. Девушка в платке, наконец, не выдержала. Осторожно осмотревшись и, видимо, поняв, что никто за ней не наблюдает, она медленно опустила платок и завязала у себя на шее. Никакой чешуи у нее не было – обычные черные волосы, притом весьма густые и красивые. Мичи отвернулась и скучающим взглядом обежала редеющую толпу. Выходя от госпожи Мадоки, женщины не возвращались в общий зал. Смуглая старуха выводила их прочь – наверное, в комнаты, где ждали отдых и угощение, и Мичи не могла дождаться, когда и они с сестрами окажутся там. В зале оставалось еще около трех десятков человек. Скоро ли дойдет очередь?.. Внезапно прямо у нее над ухом раздалось отвратительное громкое: – Фу, кто пустил сюда лишайную! Брезгливая женщина смотрела прямо на девушку с платком, и только теперь увидела Мичи, что было с ней не так. Из-под густых ее волос показались уши, и были это, пожалуй, самые странные уши, которые Мичи доводилось видеть. Они были в полтора раза крупнее человеческих и казались заостряющимися к концу, а на кончиках их, как у рысей, виднелись пучки густой черной шерсти, по цвету почти сливавшейся с волосами. На лишай они походили мало. – Это вовсе не лишай! – поддержав Мичи в ее догадках, громко заявила худая женщина. – Я слышала, такие уши бывают у полудемонов! – У полудемонов? – Это твари, что рождаются от союза демона и человека. Воистину адские создания, лучше не встречаться с ними. Говорят, они кровожадны и коварны, как самые настоящие демоны, и только имеют человеческий облик, чтобы обманывать людей. Женщины демонстративно отступили от девушки, которая снова скрыла уши под волосами и выглядела весьма несчастной. Впрочем, это ей не помогло. Окружающие, слышавшие нарочито громкий разговор, стали перешептываться, беспокойно оглядываясь на девушку, и отступать от нее. Вскоре вокруг несчастной образовалось заметное пустое пространство. Девушка окинула женщин печальным взглядом, снова набросила платок и хотела выйти прочь, как внезапно путь ей преградила Аризу. – А ну стой, – недружелюбно бросила она и обернулась к худой женщине: – А ты закрой рот, старая змея, эта девица имеет столько же прав находиться здесь, как вы втроем, и даже больше, ведь она не поливает грязью дом, в который пришла. У тебя на языке больше демонов, чем когда-либо было в ее роду. – Да что ты знаешь о демонах! – воскликнула худая женщина, глядя на Аризу сверху вниз. Впрочем, рост позволял ей глядеть сверху вниз почти на все живое. – Кто ты вообще такая, девчонка, чтобы оскорблять меня! – Мы с сестрами шли семь дней, ночуя где придется, лишь бы добраться до замка! – словно не слыша ее, кричала Аризу. – Мы и не надеялись, что одну из нас возьмут сюда служить, но и тогда мы были рады, что пришли! Что увидим настоящих самураев с оружием – самураев, что защищают нашу землю, и служат господину, и пишут прекрасные стихи своим друзьям и врагам, увидим женщин в красивых нарядах, которые учтивы со всеми, и тем подают пример достоинства всякой девушке, пусть даже она родилась в глухой деревне у моря! А вместо этого мы видим вас и слушаем такую мерзость, что не всякий рыбак по пьяни наболтает! Мичи увидела, что госпожа Мадока, видно, привлеченная криком, вышла из маленькой комнаты и, никем не замеченная, стоит во входном проеме вместе со старухой. Она подергала сестру за рукав, но Аризу раздраженно сбросила ее руку. – Кому есть дело, какого цвета глаза у внука господина и сколько любовников у его дочери! Какая разница, почему господин женился и чем заплатили этим... Шичининтай! – Последнее слово она почти выплюнула. – Вот и все, нам конец, – одними губами прошептала побелевшая Сора. Больше никто не говорил. В повисшем безмолвии звучал лишь голос Аризу, и внезапно она показалась Мичи – в изношенном кимоно, подпоясанная лоскутом подола, с облезающими пятками – величественной и прекрасной, будто она и была госпожа. – Такие, как вы, ничего не скажут доброго о чем ни спроси, вы можете только ругать все, что видите, и уродовать его! На месте госпожи я велела бы отрезать вам языки! Наконец, Мичи, не выдержав, все же с силой дернула сестру за рукав. – Ну что еще! – яростно вскричала та, но тут взгляд ее упал на госпожу Мадоку, стоявшую у входа, и Аризу, смертельно побледнев, рухнула на колени. Сестры и все, оставшиеся в зале, последовали ее примеру. Мичи боялась оторвать глаза от пола и потому скорее слышала, чем видела, что к ней направляются чьи-то шаги. На какой-то миг она еще понадеялась, что шаги пройдут мимо, но они затихли, и голос над ее головой произнес: – Вы втроем, подойдите к госпоже. Мичи казалось, что она поднималась целую вечность. Каждый миг словно растянулся в год, каждый шаг длился десятилетие. Зря они вообще пришли в этот замок, с самого начала было понятно, что добром это не кончится. Оказавшись в маленькой комнате, все трое снова опустились на колени и уперли глаза в пол. – Так вы что же, – раздался над ними уже знакомый мягкий голос, и Мичи подумала, что, возможно, им не отрубят головы, – любите полудемонов? – Н-не знаю, госпожа... – пробормотала Аризу. – Мы никогда их не видели, – добавила Сора. – Откуда вы и чем занимаетесь? – спросила Йендо Мадока. – Мы живем у моря, госпожа. Я Аризу, а это мои младшие сестры, Сора и Мичи. Мы ныряем за жемчугом. Н-ну, то есть ныряем я и Сора, а Мичи еще слишком мала для этого. На миг повисла тишина. – Не сочтите, что я хочу вас обидеть, – наконец, сказала госпожа, и Мичи удивилась, почему знатная женщина вообще просит прощения у простолюдинок, – но я слышала, что женщины, умеющие добывать жемчуг с морского дна, весьма высоко ценятся. Ваша же одежда выглядит, – она замялась, – изношенной и бедной. Неужто дела ваши идут так плохо? Или это долгая дорога так вас измучила? – Дела идут неплохо, госпожа, – отвечала Аризу. – Но все, что мы собираем, мы вынуждены отдавать господину. – Какому господину? – недоуменно спросила Йендо Мадока. – Если вы живете в области Йендо, кто же господин там, как не мой отец? Или кто из его наместников взимает непомерную подать? – Н-не совсем так, госпожа, – осторожно возразила Аризу. – Наш отец лодочник. Он перевозит на своей лодке что ему ни скажут и так зарабатывает на жизнь. Однажды он перевозил десять шелковых кимоно, но попал в страшный шторм, и лодка разбилась, и все кимоно утонули. С тех пор мы выплачиваем хозяину их стоимость. Снова стало тихо. Наконец, госпожа спросила: – Почему ты сказала, что вы не надеетесь получить место в замке? Зачем же вы тогда оставили вашего отца и проделали столь долгий путь? – Ну, мы... – несмело начала Сора, – сначала мы надеялись, что и нас заметят, но потом увидели, сколько здесь собралось женщин, которые знают о делах замка куда больше нашего. – Ничего они не знают, – внезапно весело сказала госпожа. – Ступайте! Вас накормят и дадут новую одежду. Смуглая старуха провела их вновь через большой зал в другую комнату, еще просторнее. Или, может, так казалось оттого, что здесь было куда меньше людей. Мичи увидела несколько женщин, в том числе мать и дочь, что зашли к госпоже одними из первых. Сестры уселись на циновки у стены, и вскоре, как и обещала госпожа, им принесли еду – и как ее было много! У Мичи разбежались глаза от разнообразия пиал на подносе, здесь были даже раки, красные после варки, и она схватила ближайшего к ней и с воодушевлением принялась сдирать с него панцирь. – Ну, вроде госпожа не разозлилась, – заулыбалась заметно повеселевшая Аризу. – Наше счастье. Я думала, она велит вырвать язык тебе, а не этой дуре, – отвечала Сора. Мичи подумала, что госпожа Мадока не велела бы вырвать язык никому. Сейчас Мичи отдала бы что угодно, даже это восхитительное угощение, лишь бы быть ее дочерью. – Ну, хотя бы вернемся в обновках, – весело подхватила Аризу. – Уж не зря сходили. – Мне жаль ту девушку, – вдруг сказала Мичи. – Наверное, ей нигде не рады. Но ей никто не ответил. Когда Мичи казалось, что больше она не съест, к ним снова подошла смуглая старуха. – Госпожа хочет видеть вас троих, – сказала она. Верно, сейчас им должны вручить обновки, подумала Мичи. Она с трудом поднялась – после сытного обеда хотелось только расслабленно лежать и ни о чем не думать – и они вновь отправились за старухой. На сей раз большой зал, через который она их провела, был совсем пуст. Женщин больше не осталось. В маленькой комнатке, примыкающей к залу, они снова увидели госпожу Мадоку. Она улыбнулась им, и сестры вновь опустились на колени. Теперь Мичи уже не было страшно. Госпожа Мадока была добрая женщина, да и полный желудок не располагал к дурным мыслям. – Мы решили, что вы втроем можете остаться в замке, – произнесла госпожа к немалому их удивлению. – Княгиня выплатит ваш долг, сколько его осталось. – Мы... – осторожно произнесла Аризу, – мы очень польщены, госпожа, это большая честь, но ведь... ведь княгиня даже не видела нас, вдруг мы ей не понравимся, ведь говорят... – Она внезапно замолчала, поняв, должно быть, что чуть не повторила слова сплетниц, которых сама недавно обличала. Говорят, что княгиня видеть не желает простолюдинов, вспомнила Мичи. Что ее прежняя служанка покончила с собой. – О, она вас видела, – отвечала госпожа, и в голосе ее Мичи, хоть та не решалась поднять глаз, послышалась улыбка. – И она весьма довольна тем, что вы не отступились от девушки-полудемона, ведь сын ее, Йендо Томайо, тоже своего рода полудемон. Это известие было так неожиданно, что сестры, забыв почтение, во все глаза уставились на госпожу. Но та удивила их еще больше, хотя казалось, после ее слов это было уже невозможно. Госпожа поднялась и, чуть отступив вглубь комнаты, подбросила в воздух веер с изображением вишни. Стоило ему коснуться пола, как, где он упал, выросла перед изумленными сестрами женщина необычайной красоты. Тело ее до пояса скрывал сероватый туман.