Ньют

Падают в небо зажигалки из рук Я уже не понимаю, кто мой друг Я люблю от души, но всю свою жизнь Я не понимаю, кто мой друг

© Нервы «Зажигалки»

— Жду тебя у входа. Поторопись! — велел Мидории серебристоволосый парень, исчезая в проходе. Тот хотел ответить, что сейчас догонит его, но одноклассник уже убежал из поля его зрения. Госпожа Фурукава-сан, мать парня, написала, что испекла его любимый пирог. Поэтому Рей так спешил попасть домой. «Свежий пирог просто тает во рту, а корочка хрустит, — мечтательно протянул тот. — Когда остынет уже не то, поэтому пошли быстрее.» Когда же Мидория сказал не ждать его, Фурукава категорично заявил, что не простит себе если Изуку не попробует сей кулинарный шедевр. И судя по тому, как не раз отзывался о пироге его приятель, отведать выпечку действительно стоило. Поэтому он стал активнее переписывать домашнее задание, оставленное учителем на доске. В последние минуты урока он отвлекся, и пока Мидория торопливо восполнял упущенное, большинство одноклассников успели разойтись. Все же, в пятницу никому не хотелось оставаться в школе даже на лишнюю минуту. Задерживать Фурукаву, единственного из сверстников, кто по какой-то необъяснимой причине общался с ним, Изуку совершенно не хотел. А потому, наконец все дописав, он спешно стал складывать свои тетрадки и учебники в рюкзак. Кроме одной большой, на половину заполненной тетради с надписью «Для моего будущего. Анализ героев №13» на обложке. По дороге домой они вдвоем нередко разговаривали на тему героев и их причуд. Рей упоминал, что его интересует тенденция влияния причуд на личность человека и наоборот, а потому был не против обсуждения героев, которыми так бредил Изуку. И только он собирался уйти из класса, как его окликнули. — Не так быстро, тупой задрот! Тетрадь нагло схватили со стола быстрее, чем Мидория успел среагировать. — Каччан! — в слабом отчаянии вскрикнул он, обернувшись. Прямо перед ним стоял хмурый подросток в компании своих подпевал, смиряя взглядом отобранный предмет. — Что это такое? — недоуменно спросил кто-то из компании. — «Тетрадь для моего будущего». Ха-ха, серьезно?! — отреагировал другой, увидев подпись. — Отдайте, это мое! — занервничав, затребовал паренек. Однако Бакуго проигнорировал его наигрубейшим способом, просто подорвав тетрадь при помощи своей причуды. — Э-э-эй! — дрожа, вскликнул Мидория. Обидно было до слез. Только что Катсуки попросту взял и обесценил все его труды, подпалив нежно лелеемые им записи. А после взял и без зазрений совести выкинул обгоревшую стопку листов в окно. — Ты! — Бакуго обратился к нему. — Знаешь же что говорят про лучших героев? Что у них было общего? — его пронзительный взгляд, казалось, был готов прожечь дыру в Мидории. — Они говорили о своих школьных годах одно и то же. «Я учился в обычной муниципальной средней школе и был первым и единственным в своем роде!». И я хочу удостовериться, что словосочетание «выпускник UA» имеет все тот же вес. Я перфекционист по натуре, знаешь ли. Стоящие позади блондина одноклассники смотрели на Мидорию с долей жалости. Кажется, один из них пробормотал что-то о мелочности. Однако большую часть внимания Изуку в данный момент, конечно же, занимал сам Бакуго. Тот подошел ближе и, положив опасно дымящуюся руку на плечо вмиг сжавшегося от такого действия Мидории, с максимально фальшивой дружелюбной улыбкой добавил: — Я пытаюсь сказать… Забей на UA, паршивый задрот. Это… Это было очень грубо. И резко. И Мидория ведь не обязан терпеть такие слова в свой адрес. Он хочет взять свою волю в кулак и ответить. Но… Тело пробирает крупная дрожь. Холодным потом покрылась, кажется, вся кожа подростка. Слова застревают неподъемным комом где-то в горле. Да и что он может на это сказать? Компания из трех человек разворачивается к двери, намереваясь уйти. — Ох блин… Как всегда, не может постоять за себя, — разочарованно тянет кто-то со стороны. Жалкий… Он действительно ни на что не способен. Все силы уходят на то, чтобы не расплакаться. — Да черт с ним. Он такой рохля, даже не смотря на то, что он уже почти старшеклассник. Он до сих пор не может принять реальность, — только подливает масла в огонь другой одноклассник. Обидно. Так обидно… От мысли, что они вполне могут оказаться правы, горечь оседает на языке горьким привкусом. — Если ты хочешь стать героем так сильно, то на самом деле есть один способ, — в мгновение притормозив у выхода, вкрадчиво заговорил Бакуго. — Верить и молиться, что в следующей жизни будешь одарен причудой… Так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши! Не веря своим ушам, Изуку мгновенно перевел наполненный отчаянием взгляд своих широко распахнутых глаз на Бакуго, который смотрел на него с насмешливым превосходством. — Хочешь что-то сказать? — с издевкой спросил он, для пущего эффекта образуя в своей ладони небольшой, но вполне угрожающего вида, взрыв. Мидория не посмел проронить и звука. Что-то внутри него, казалось, надломленно треснуло. Однако неожиданностью для всех присутствующих оказался внезапно прозвучавший в кабинете тихий смех еще одного человека. — Аха-ха, вы только посмотрите. Будущий великий герой, Катсуки Бакуго, запугивает своего беспричудного одноклассника, склоняя его к самоубийству! — с совершенно неподходящей ситуации идиотской улыбкой, прокомментировал облокотившийся о дверной косяк подросток. — Ф-фурукава-кун? — едва нашел в себе силы пролепетать ошеломленный Мидория. «— …если ты хочешь стать героем так сильно, то на самом деле есть один способ,» — негромко раздалась запись звука голоса Бакуго из повернутого в его сторону экраном телефона. «— …верить и молиться, что в следующей жизни будешь одарен причудой… Так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши!». Это была видеозапись. Бакуго вполне себе слышимо скрипнул зубами. В мертвой тишине кабинета это ощутилось столь громко, что, возможно, слой эмали он себе все же содрал. — Как думаешь, — глядя прямо в глаза блондину, спросил Рей. — Насколько быстро видео со столь громкой подписью разлетится по интернету? О-о… Интересно, как на подобное видео отреагирует администрация школы? Думаю, приемной комиссии UA понравится ученик со столь… выдающейся пометкой в личном деле. — Сейчас довыделываешься, — почти рыча, прокомментировал его слова Катсуки. — Готов поспорить, что твой телефон не огнеупорный. — Попробуй спалить мое облако, — не меняясь в лице, парировал Рей. Несдержанный взрыв все же прогремел в плотно сжатом кулаке Бакуго. Мидория вновь крупно вздрогнул от этого действия, однако его взгляд на этот раз был всецело прикован к Фурукаве. Тот выглядел все также уверенно, ни коим образом не выказывая страха к тому, кого, хотя бы опасался, каждый ученик школы. Его искривленные в усмешке губы не были похожи на бесстрашный оскал Всемогущего, спасающего мирных граждан от злодеев. Однако сейчас именно на грани безрассудного веселья лицо Рея вселяло в него самую настоящую надежду. — Тц. Пошли, — скомандовал Бакуго своим подпевалам, двинувшись к выходу. Его свирепый взгляд упорно продолжал сверлить дыру в беспечном парне до тех пор, пока дверь с силой не захлопнулась. Следующие несколько секунд из коридора продолжали слышаться приглушенные шаги, пока они совсем не утихли. Тогда же ехидная улыбка Рея сменилась на теплую и успокаивающую. — Ты в порядке, Мидория? Он подошел ближе, чтобы осмотреть своего товарища на предмет повреждений. Мидория, до этого смотревший на него во все глаза, теперь отвел взгляд, опустив голову в пол. — Я… Не стоило. Теперь Каччан… — Будет у меня на коротком поводке, — беспечно перебил его Фурукава. — На его счет даже не думай. Одно неверное телодвижение в твою сторону, и я позабочусь о том, чтобы устроить ему веселую жизнь. Рано или поздно придется преподать ему урок, если так не доходит. — Но… — Изуку, также не глядя на собеседника, бессознательно сделал небольшой шаг назад. — Не слишком ли это жестоко? — Не глупи. Жестоко — оставлять такое без внимания. То, что он сделал является запугиванием и призывом к самоубийству. Что-то возразить на это было трудно, но Изуку все же не мог не думать о том, что ждет Бакуго при таком раскладе. Все же они с детства были друзьями. Хотя скорее «в» детстве… Но это ведь не имеет значения, верно? — И все-таки, выкладывать видео… — Конечно же, я не стану поступать так радикально, — вздохнул Рей. — По крайней мере если Бакуго сам не перейдет черту. Но послать это видео его родителям, анонимно или как-нибудь еще, вполне в моих силах. И, разумеется, Бакуго сам вполне осознаёт это. Ну или осознает позже. Голова у него варит. Со стороны Изуку послышался облегченный вздох. Такой расклад его вполне устраивал. Однако в его голове внезапно возник еще один вопрос. От этой мысли он даже поднял голову, вновь глядя на собеседника. Он тут же озвучил это: — Почему ты вернулся? В смысле… Я уверен, что меня не было не так долго. К тому же ты еще и успел записать все это… В ответ Фурукава достал из своей сумки… Его потрепанную тетрадь? Конечно, обложка пожелтела и местами обуглилась, но это определенно была та самая тетрадь с жирно выведенным номером «13». — Я подумал, что ты вряд ли мог случайно выронить ее из окна. Еще и предварительно подпалив. Может ты и рукожоп, но не настолько же, — прокомментировал это Фурукава все с той же успокаивающей улыбкой. — И ты, — тело Мидории стало мелко подрагивать. — Зная, что происходит в кабинете, вернулся за мной? — на его лице смешалась целая куча чувств: неверие, страх, опаска, робкая надежда… Рей шагнул в сторону Изуку и положил руку ему на плечо. От этого на первый взгляд обычного действия почему-то так и веяло поддержкой. А после подросток, поддерживая зрительный контакт, заявил, как само собой разумеющееся: — Конечно. Ведь ты мой друг. «Друг». Это слово эхом стало бесконечно отдаваться в зеленоволосой голове подростка. Один короткий набор из четырех букв, наполненный таким огромным смыслом. Истина, гулявшая все время где-то рядом, когда они с Фурукавой проводили время вместе: сидели в библиотеке, делали вместе уроки, гуляли, смеялись… Осознание неведанного раньше чувства накрыло его с головой. «Так вот, что значит настоящие друзья?» Не знакомые, приятели или призрак из прошлого. Друзья. Словно из-за толщи воды, Мидория услышал голос Рея: — Поплачь. Лишь после этого он ощутил влагу от соленых капель на лице. И теплые объятия. — Н-не нужно, — с подрагивающим голосом хотел отстраниться он. Однако теплые руки лишь сильнее прижали его к себе. — Проплачься. Я же вижу, что тебе это нужно. Не держи все в себе. И слезы хлынули потоком. А в голове Мидории все продолжало биться это слово. «Друг».