Circularity

Он был из тех, кого не волновало мнение окружающих, из тех, кто за пять долларов мог унижаться, а потом, словно и не было ничего, оттряхнуться и, гордо задрав нос, уйти со своим выйгрышем. Всегда был рядом, но в то же время за тысячу километров и, когда спрашиваешь «как ты вообще умудрился туда попасть?!» он разводил руки в стороны, улыбаясь во все зубы. Он из тех, о ком можно говорить часами, и все равно не успеть описать его. Жаль, лишь именно с такими людьми как он, жизнь поступает чертовски несправедливо.

***

— еще раз, Кенни, зачем ты запер своего одноклассника в кладовке на ночь? — уставшим голосом спросил мистер Маки. Маккормик по-кошачьи склоняет голову на бок, прищуриваясь: — он отобрал у Твика обед. — спокойно отвечает парень. — плохой поступок, соглашусь, но это же не повод для таких радикальных мер. Ты должен извиниться- — повод. — что? Кенни, нельзя так поступать. — он заслужил. Маккормик вскидывает бровями: — делайте что хотите, но раскаяния от меня вы не получите. Юноша, решив не тратить свое время на эту беседу более, поднимается, покидая кабинет и пропуская мимо ушей возмущения психолога.

***

Спина, защищенная лишь застиранной футболкой, проезжается по шершавому газобетону, что оставляет на нежной коже неглубокие царапины. — ты же не думал, что тебе это с рук сойдёт, мудак? — шипит крейг, вдавливая кенни в стену. Разбитая губа неприятно ссаднит. Маккормик поднимает пустой взгляд на оппонента. Весь такой из себя крутой, сильный. Но глупый. — покончи уже с этим. — шепчет кенни. На секунду в глазах такера, кажется, промелькнуло сомнение. — давай, убей. Никто меня искать не будет. Он не прерывает зрительный контакт. Это выглядело пугающе. Крейг хмурится, сжимая в кулаках ткань чужой футболки. Он швыряет маккормика на пол, в последний раз пиная того в ребра и уходит. С этого дня и началось их противостояние. Кенни получал от крейга чуть ли не ежедневные побои, но, в свою очередь не давал вредить другим. Такер считал его безумцем. Кто в здравом уме будет такое делать? Но маккормик был непрекословен. Однажды, когда крейг отшвырнул парня в сторону и успел врезать бедному Баттерсу, что просто оказался по случайности рядом, кенни нанес удар. Да такой, что такеру в травмпункте лечили вывих плеча. Тогда крейг вообще запутался, если кенни может спокойно вступить с ним в драку, почему никогда ранее не отвечал?

***

Крейг выдыхает едкий дым от сигареты и он растворяется в воздухе. Вечеринка была отстойной. Все пили без разбора что, да занимались развратом. А домой идти не хотелось. Родители наверное опустошают уже десятую бутылку, все-таки июнь, начало лета, праздники, и лишь стоит прийти крейгу, как очередного скандала, а может и побоев, не избежать. Вот и оставалось стоять на балконе, вслушиваясь в ночную тишину. Дверь со скрипом открылась, а музыка, что до этого момента была едва слышна, ударила по ушам. Но ненадолго. Вскоре вновь стало тихо. — курить плохо, знаешь. — слышится голос из-за спины такера. — обойдусь без твоих советов. — сделав глубокую затяжку, отвечает крейг. Кенни походит к перилам, облокачиваясь на них. Такер все еще смотрит прямо, не желая видеть это смазливое личико. Они бы так и стояли молча, если бы крейг в итоге не спросил: — что тебе нужно? Маккормик молчит. — думаю, ничего. — в конце концов отвечает кенни. — тц, идиот. И дальше молчание. В ту ночь они так и простояли до рассвета на балконе, изредка перекидываясь короткими фразами. Почему-то крейг тогда не чувствовал ничего. Ни ненависти, ни зависти к кенни.

***

Следующая встреча произошла ранним утром, крейг тогда ушел из дома перед тем, как проснулись родители. Маккормик сидел на качеле посреди детской площадки, слабо покачиваясь. Обувь его вся была в грязи из-за луж и слякоти, а одежда вымокла. Дожди уж больно часто стали лить по ночам. — чего сидишь? — подходит крейг со спины. — просто. — маккормик даже не вздрогнул. — странный. — такер вскидывает бровями. — а кто нет? —.. заболеть не боишься? Сам того до конца не осознав, крейг отдал маккормику свою кофту и ушел вдоль улицы, планируя вернуться домой поздно, а утром так же уйти.

***

Следующий раз они столкнулись в магазине, из-за чего кенни выронил упаковку сэндвичей из под куртки. Охранник, заметив это, быстро прогнал вора. Крейг, который сам денег почти не имел, пробил эти сэндвичи на кассе, отказавшись от покупки сигарет. Нашёл кенни он на той же площадке.

***

Такер часто стал ходить на ту площадку, встречаясь там с кенни. Они не договаривались о встречах, но оба знали, что придут сюда снова. Они не были друзьями. Просто находились рядом день изо дня. Порой даже просто молчали. А им и не нужны были слова. О чем вообще им можно было разговаривать? Иногда они вместе таскали из местного магазинчика еду. Однажды кенни просто спрыгнул с перекладины и пошёл прямо. А крейг за ним. И у него не было вопросов. Он просто шел рядом со своим врагом под гнетущим светом тусклых уличных фонарей. Жизнь такера лучше не становилась, но и хуже тоже. Крейг никогда не любил лето. Никогда не оставался лицом к лицу с опасностью, в отличии от него. Крейг предпочитал убегать от проблем, срываясь на других. Но рядом с кенни он не чувствовал того вечно преследующего страха. Пожалуй именно поэтому он все еще встречается с маккормиком. Он чувствовал себя в безвыходной ситуации, словно попал в ловушку, из которой невозможно выбраться. Никто не мог помочь ему. А может просто он никому не позволял этого сделать? Дома все как обычно, истерики, ругань, битая посуда, синяки. Но светом в его жизни стал кенни. За три месяца в их отношениях, а конкретно в отношении крейга к кенни, многое поменялось. Пусть они и не являлись друзьями, но точно не были пустым местом друг другу. Может большего им и не надо? Два подростка, нуждающиеся в помощи и поддержке, оба умело скрывающие чувства за масками. И ведь только они-то и знали истиные чувства друг друга. Без лишних слов. Они просто должны были быть вместе. Будто сама вселенная создала их друг для друга.

***

— завтра в школу — спокойно говорит кенни, не отрывая взгляда от звезд на небе. — не хочешь? — крейг лежал рядом, так же смотря на звезды. Все таки хорошо, что они смогли взломать замок на двери к этой крыше. — а ты? — мне все равно где быть, лишь бы не дома. — «и с тобой» крейг никогда не скажет продолжение этой фразы вслух. Этого и не надо. Маккормик все понимает. Он далеко не глуп, как думал такер. — верно. — и это был ответ на недосказанную часть предложения. Крейгу показалось, что чужой голос дрогнул. Впервые за все время. — но я не думаю, что ты смирился. Крейг поворачивает голову в сторону парня: — к чему это? — в тебе все еще есть надежда. Я знаю — маккормик не поворачивается. — просто хочу сказать, чтобы ты не терял ее. —... Что ты? — не бери в голову, ладно? Такер приподнимается на локтях, чувствуя, как глаза начинает неприятно жжечь. — остался один год, а потом ты съедешь отсюда и навсегда забудешь этот кошмар. — кенни наконец поворачивается. — мы съедем. — серьезным тоном поправляет крейг, хмурясь, смотря на парня. В груди противно начало сжиматься. Крейг знал, что будет. Но не хотел этого. — точно. — маккормик слегка улыбается. Кенни часто улыбался, не смотря на то, как ему было больно. Но эта улыбка была другой. Совершенно отличающейся. — до завтра. — спустя пару часов говорит такер, поднимаясь и оттряхиваясь. Все-таки собраться на первый учебный день надо. В ту ночь кенни стал первым, кто видел слезы человека, что держал всю школу в страхе. Первым, кто смог стать для крейга действительно близким. Первым, кто понимал его без слов как никто другой. Первым И последним На следующий день кенни не пришел в школу. И крейг знал, что та ночь стала последней для его друга.