Торки

Прошло чуть меньше года со смерти Локи, любимого несмотря ни на что брата. Тор не смирился, как вообще можно смириться со смертью близких, будь то Отец, мать или горячо любимый брат. Он потерял всех, но вынужден жить как прежде, геройствовать с мстителями, точнее с оставшимися из них. Тор потерял смысл жизни — существования, то что раньше было светлой и радостной жизнью — сейчас выживание. Он потерял счёт дней, недель, а позже и месяцев, так пролетел год. год на грани между до и после, год оплакивания и скитания по городам, планетам, вселенным. Пока 20 декабря в дверь его квартиры на окраине Нью Йорка не постучались… *** Локи правда было жаль, жаль смотреть и понимать на сколько тяжело было Тору проживать это время одному, но он просто боялся появиться раньше, боялся того что Тор — потерявший надежду на радостную жизнь, снова возьмётся обвинять брата во лжи и предательстве… Локи любил Тора больше чем брата, но ещё сильнее он любил свободу. Лафей слишком долго решался — вернуться к Тору и попытаться жить как раньше или же не появляться в жизни брата вовсе, найти какую нибудь полу-погибшую планету и править там по тихому, создать для себя идеальный мир. Но неожиданно для самого себя Локи всё же выбрал… И вот 20 декабря в 23:45 он стоит на пороге старой квартиры на окраине Нью Йорка и решается на отчаянный шаг. Его пробирает мелкая дрожь и Локи стучит в ненавистную дверь разделяющую его и брата. Тор силился открыть дверь пару минут, надеясь что беспокоящий его человек одумается и уйдёт, но за дверью были куда настойчивее чем предполагалось. Пришлось встать и шаркающей походкой попутно разминая затёкшие суставы пойти открывать дверь. У Тора никогда не было привычки смотреть в глазок или через закрытую дверь спрашивать — кто там? А жаль, может это помогло бы хоть немного собраться с мыслями. Одинсон отпирает замок и лениво открывает дверь, глаза Тора округлились ещё до того как дверь была полностью открыта. Локи ждал казалось вечность до того как ему открыли эту чёртову дверь. Она всё же открывается медленно, не спеша. Лафей ещё до её полного открытия успел с ног до головы осмотреть брата. Босые ноги, серые потёртые джинсы, давно потерявшая свои изначальные цвета домашняя футболка. Короткая стрижка, щетина, глазной протез — Тору очень идёт гетерохромия. И взгляд полный неверия и шока. Он не верил своим глазам, может галлюцинации? Или он окончательно сошел с ума. Перед богом Грома стоял самый что ни на есть настоящий, живой Локи. Брюки, черная рубашка, темно зелёный галстук, длинное чёрное пальто, черный зонт. Отросшие ещё сильнее чем в последнюю встречу волосы, ярко горящие зелёные глаза, немного посиневшие губы и кончики пальцев… Живой! Живой! Слишком долго до Тора доходила короткая и простая мысль «живой» Одинсон делает один резкий шаг вперёд и сгребает в охапку брата. На глазах наворачиваются слёзы, сейчас он хочет то ли расцеловать, то ли убить это недоразумение. Тор плачет как маленький мальчик лет пяти потерявшейся где то в городе и наконец нашедший маму. Рыдает навзрыд, сильнее сжимая бога Лжи в объятьях, ещё не много и затрещат рёбра, но Локи молчит в горле ком и пелена перед глазами, он не будет плакать, но и Тора успокаивать не станет. Брат заслужил отдых от не пролитых слёз по потерянной семье. И пусть потом, чуть позже Локи всё же получит по заслугам, но сейчас это не важно, важен лишь человек так сильно прижимающий к себе, теплый, родной и… Любимы.