Не в этот раз (Not This Time)

"Убьёт ли его, если он будет немного более конкретным?", удивляется Вэнь Кэсин. Бессмертный спрыгивает с кареты, не удосужившись использовать ци, чтобы смягчить приземление. Земля трещит под его ногами. Он пристально смотрит на Чжоу Цзышу, затем переключает внимание на Вэнь Кэсина. "Ты даже не смог остаться в живых, бесполезный мусор". Чья-то рука хватает Чжоу Цзышу за предплечье ещё до того, как он успевает закончить мысль. Он смотрит вниз, чтобы осознать, что в его руке обнажённый меч. Рука Вэнь Кэсина напряжена. "Не нападай на Бессмертного, А-Сюй. Я определённо этого не стою, не из-за слов" Чжоу Цзышу стряхивает его руку и делает два шага вперёд. "Если бы ты обучил его правильно, он бы выжил, – рычит он. – Он дал мне всё, его волосы поседели. Я очнулся вовремя, чтобы увидеть его мёртвым!" Е Байи выглядит разъярённым: "Тогда ты решил убить себя?" – Я пытался вернуть его! – Взревел Чжоу Цзышу. – Так какого чёрта я могу помнить то, чего ещё не было? Как ты вообще умудрился управлять самим временем? – Е Байи выглядит так, будто он в нескольких секундах от того, чтобы обрушить свой меч на них обоих. Стоя так близко, Чжоу Цзышу замечает, что его волосы имеют несколько седых прядей на виске. – Какого чёрта ты думаешь, что я знаю? – Говорит Чжоу Цзышу чем-то близким к нормальному тону голоса. Он сжимает руку на рукояти меча Байи. "Я только что потерял все свои чувства. Затем – пуф! – они возвращаются, и я чувствую, как руки Лао Вэня выскальзывают из моей хватки. Он уже был мёртв…" – Его желудок скручивает, а сердце болит. Его горло сжимается, и внезапно он чувствует, что не может дышать. Е Байи делает шаг вперёд, практически плюя Чжоу Цзышу в лицо: "Он. Не. Был. Мёртв. Ты полнейший ИДИОТ. Всё, что тебе нужно было сделать – это передать ему свою ци, вот и всё, туда и обратно, и он был бы жив!" – Нет, нет, иди к чёрту, его сердце остановилось… – Его пальцы сжимаются так сильно, что костяшки пальцев болят. Его накрывает прохладная волна спокойствия и безопасности, и его голос обрывается, когда он чувствует мягкое прикосновение к своему плечу. Он чувствует безмолвное утешение Вэнь Кэсина, а также его праведную ярость от того, что Бессмертный Меч так ранит Чжоу Цзышу. "Лао Вэнь прямо здесь, с тобой, А-Сюй. Позволь мне…" – Он влил в меня всё это, Старое Чудовище, – холодно говорит Вэнь Кэсин. – Всю свою ци и всё своё сердце. Он начал угасать, пытаясь спасти меня, и последнее, о чём он думал, было "Если бы я мог вернуться". Он очнулся посреди своей прежней жизни, ранней весной. – Он наклоняется ближе к Чжоу Цзышу, частично загораживая его своим телом. – Почему ты помнишь? Кто, черт возьми, знает. Теперь. Ты можешь либо сразиться с нами обоими, либо принять наше гостеприимство, и я приготовлю тебе пельмени, которых ты точно не заслуживаешь. Е Байи скрещивает руки на груди, но перестаёт кричать на них. Он смотрит на них обоих несколько долгих мгновений. "Что-то не так с вами двумя. – Его острый взгляд останавливается на руке Вэнь Кэсина, покоящейся на плече Чжоу Цзышу. Он отмечает полное отсутствие расстояния между ними. – Ты наконец-то переспал с ним?" – спрашивает он Чжоу Цзышу, но его взгляд блуждает вверх и вниз по гибкому телу Вэнь Кэсина. Всё ещё злой, Чжоу Цзышу огрызается: "Вообще-то я совершил с ним три поклона". – Осторожное удовольствие просачивается по их связи. Он оглядывается, но лицо Вэнь Кэсина не выражает ничего. Он трогает связь, как будто просит больше информации, но, во всяком случае, ощущение становится более застенчивым. Удивительно, но Бессмертный никак это не комментирует. Он поворачивается и указывает на карету. "Ну, так как вы двое были заняты флиртом, томились от любви и вызывали отвращение всюду, я пошёл и спас кое-кого. – Он идёт к экипажу, белые одежды развеваются, затем говорит через плечо. – Тем более, что никто больше не собирался". – Он открывает дверь и наклоняется, его задница и ноги свисают. – Лун Цюэ? – говорит Чжоу Цзышу вслух, пристально глядя на Вэнь Кэсина. – Я действительно собирался это сделать, но… – "Я не мог рисковать упустить Лао Вэня в Юэ…" Глаза Лао Вэня тёплые, и он подносит руку Чжоу Цзышу к губам. "И мы были слишком заняты тем, что томились от любви и вызывали отвращение у всех обитателей усадьбы Времён Года" Е Байе выходит из кареты с болезненно выглядящим стариком на руках. Лун Цюэ не спит, и у него ясные глаза, что сильно отличается от того, каким Чжоу Цзышу встретил его в прошлой жизни. Он задаётся вопросом, как Е Байи удалось убедить его жить. Бессмертный, несмотря на всю свою резкость и грубость, на удивление мягок со стариком. Лун Цюэ одет в качественные белые одежды, подшитые на достаточную длину, чтобы скрыть культи его ног, но явно измененные по сравнению с первоначальным размером. Старик бледен, но не так, как в ловушке в пещере. Чжоу Цзышу думает, что он, вероятно, покинул её некоторое время назад. "Когда к старому чудовищу вернулись воспоминания, он, должно быть, сразу же отправился спасать его", тихо замечает Вэнь Кэсин. "Посмотри, какой у него румянец на щеках, на восстановление уходят недели и значительные усилия по исцелению" Чжоу Цзышу улавливает основную мысль, которая заключается в том, что теперь он не будет так сильно возражать против приготовления пельменей. Чувства беспомощно пузырятся у него внутри, и он находит тёплые миндалевидные глаза Лао Вэня. Его муж (!) изгибает губы в улыбке. – Сопляки, это то, чем вы сейчас занимаетесь? Пялились друг на друга весь день? – Е Байе смотрит в небо и бормочет, – Это хуже, чем было когда-либо. – Цзышу, – произносит хриплый голос. "Ох…" "Лун-бобо, – говорит Чжоу Цзышу. Он подхватывает руку старика. – Я так рад тебя видеть", – честно говорит он. Перед его глазами вспыхивают образы, и он видит Лун Цюэ, сгорбившегося и неподвижного в пещере, у него нет ног, а цепи наконец разбиты. Он чувствует, как Вэнь Кэсин слегка толкает его через их связь, и берёт себя в руки. "Это…" – "Моё сердце" – "Мой муж, Вэнь Кэсин". Лун Цюэ переводит взгляд с одного мужчины на другого. Он улыбается, показывая кривые зубы. "Цзышу, – радостно говорит он, – Ты нашёл себе мужа! После всего этого времени в одиночестве. Хорошо, это только заставляет его звучать жалко. Не похоже, чтобы у него была склонность к романтике, когда он руководил Тяньчуан. "Я должен рассказать ему, сколько недель я заставлял Лао Вэня гоняться за мной", раздражённо думает он. Веселье Вэнь Кэсина бурлит по их связи, немного успокаивая его уязвленное эго. Он величественно кланяется и с улыбкой приветствует старшего. "Лун-цяньбэй, для нас большая честь приветствовать тебя и Бессмертного Меча в усадьбе Времён Года". – Да-да, все счастливы и вежливы, нам нужно устроить Лун Цюэ. И немного еды! И этот сопляк обещал мне пельмени! – Е Байи перемещает старика в своих руках и нетерпеливо смотрит сначала на Вэнь Кэсина, а затем на Чжоу Цзышу.

____________________________________

Вэнь Кэсин не стыдится признать, что на данный момент он избежал необходимости иметь дело с Е Байи. Он привлекает А-Сян и Чэнлина к своей миссии по приготовлению пельменей. У него туманные воспоминания о Бессмертном Мече, который мог съесть всю еду в ресторане. Дети отвечают за то, чтобы приправить свинину (А-Сян), а затем приготовить её на сковороде (Чэнлин под присмотром). Странно, размышляет он про себя, бездумно замешивая тесто, разве он не должен выживать на снегу и льду? Не потеряет ли он свое бессмертие, съев все это? Его руки останавливаются, покоясь на шарике теста. Бессмертие, жизнь в одиночестве на вершине горы. Это звучало больше похожим на ад, чем на что-либо другое. Конечно, если бы А-Сюй и он выжили, он был бы счастлив провести вечность рядом с ним, неважно, сколько снега им пришлось бы съесть. Он добавляет на руки немного муки, затем переворачивает тесто и продолжает месить. Он задается вопросом, каково было Старому Чудовищу проснуться однажды с воспоминаниями о другой жизни, запихнутыми в его голову, и без кого-либо, у кого можно спросить. Он задаётся вопросом, скучал ли Е Байи по общению в их долгом путешествии в Павильон Драконьей Бездны. Может быть, он скучал по выпивке с ним и издевательствам над учеником А-Сюя. Проснулся ли Бессмертный в то утро и понял, что жизнь в одиночестве – это вообще не жизнь? Чёрт бы его побрал, думает Вэнь Кэсин. Теперь мне жаль эту задницу. Процесс приготовления пельменей почти медитативен. Когда А-Сян была маленькой, она больше всего любила его пельмени. Одним из немногих воспоминаний, которые он сохранил о своей матери, была лепка пельменей, когда она клала свои руки поверх его и работала вместе с ним над тем, чтобы сделать все складки правильно. Она всегда делала это так легко, а все его пельмени разваливались. Вэнь Кэсин улыбается своему тесту. Ему интересно, что задумал А-Сюй. Эта связь между ними быстро стала второй натурой, и иногда он задаётся вопросом, как он так долго выживал без неё. Он на мгновение закрывает глаза и тянется… Ох. А-Сюй… сейчас в некотором беспорядке. Он думает о Лун Цюе таком, каким он был раньше, в его детских воспоминаниях, которые переходят в тоску по Цинь Хуайчжану и Цинь Цзюсяо. Чем больше Вэнь Кэсин концентрируется, тем больше образов проносится в его голове. Он видит своё собственное лицо, когда А-Сюй медленно поворачивает его и обнимает. Глубокая, болезненная печаль наполняет связь, когда Чжоу Цзышу думает "Шиди". Он видит сцепленные вместе руки, а затем он стоит на коленях перед умирающим Лун Цюэ. – Шишу? Вэнь Кэсин слышит Чэнлина издалека. Он открывает глаза и находит мальчика прямо перед ним, тот выглядит обеспокоенным. – Ты… Шишу, что-то не так? Вэнь Кэсин, должно быть, бросает на Чэнлина пустой взгляд, потому что мальчик указывает на свои щёки. Ох. Он поднимает пальцы, чтобы вытереть лицо, и чувствует влагу на своих щёках. Затем связь открывается, и вся сила любви Чжоу Цзышу почти останавливает его дыхание. "А-Сюй", – шепчет он. Это, это то, за что он больше всего благодарен. До того, как они оказались связаны вот так, он знал, что А-Сюй заботится о нём. Он знал, что его любят. Но… совершенно по-другому было чувствовать это. Вэнь Кэсин был потрясён, обнаружив, что сильно недооценил глубину чувств Чжоу Цзышу к нему. Чэнлин кладёт руку ему на запястье: "Хочешь, я позову шифу?" Он вроде как хочет, чтобы его обняли, но нет, всё в порядке. Он кое-как улыбается, успокаивая мальчика: "Я в порядке, – говорит он, и это почти правда. – Можешь ли ты закончить замешивать тесто вместо меня? Мне нужна минутка. – Он смотрит на А-Сян и видит, что она жарит свинину, стоя спиной к нему. – Я скоро вернусь, А-Сян", – кричит он, и она машет рукой в ​​ответ. Он выходит во двор и садится на скамейку под сливовым деревом. Солнечный свет проникает сквозь листву, и пятнистая тень лениво скользит у его ног. Он выпрямляет спину и дышит. Через несколько мгновений голос А-Сян разносится по воздуху. Он слушает, как она объясняет, как она складывает тесто. Это эхо прошлых лет, и это знакомое ощущение успокаивает его грубые эмоции. "Где ты?" спрашивает А-Сюй. Его губы инстинктивно изгибаются. Он отвечает "Во дворе у кухни" Голос Чэнлина звенит, разочарованный и немного хныкающий. Вэнь Кэсин улыбается. Глупый мальчик. Разве он уже не знает, что сложные вещи требуют терпения, практики и повторения? Он чувствует приближение А-Сюя прежде, чем видит его. Воздух дрожит, и А-Сюй падает прямо на крышу позади него, изящно приземляясь рядом с ним. Следующее, что осознаёт Вэнь Кэсин, это то, что он крепко зажат в руках А-Сюя, а его голова прижата к его плечу. "Ты слушал", – говорит он, обвивая руками талию Чжоу Цзышу и прижимая его к себе. Вэнь Кэсин чувствует удовольствие А-Сюя, когда сжимает свои руки вокруг узкой талию А-Сюя. А-Сюй прижимает его ближе. "Я слышал, ты нуждаешься в объятиях" Вэнь Кэсин мысленно бормочет "Ты не должен был прекращать то, что ты делал…" "Должен? Нет. Хотел? Да", А-Сюй говорит это так, как будто это не имеет большого значения, просто констатируя факт. Несколько минут они сидят в уютной тишине, просто наслаждаясь солнечным светом и тёплым ветерком. Через некоторое время Вэнь Кэсин снова садится и говорит: "Ранее тебе было грустно". А-Сюй фыркает: "Как и тебе". – Он поднимает одну руку Вэнь Кэсина, ухмыляясь, глядя на тесто, прилипшее к его пальцам. – Если бы ты мог сделать что угодно, что угодно в мире, что бы ты сделал? – Вэнь Кэсин начинает выковыривать тесто из-под ногтей. – Хм. Сложный вопрос, – вслух размышляет Чжоу Цзышу, озорно сверкая глазами. – Я полагаю, что буду работать с нашими учениками, проводить время с нашими детьми… и учиться лепить пельмени. – Он смеётся после того, как Вэнь Кэсин толкает его в плечо. – Я слышал, ты ранее ты думал о своей матери. Если эти воспоминания были настолько сильными, что смогли пережить суп Мэн По, они, несомненно, будут длиться вечность. – Он наклоняется и крадёт поцелуй, короткое прикосновение мягких губ, и исчезает, прежде чем Вэнь Кэсин успевает что-то с этим поделать. Вернувшись на кухню, А-Сян снова показывает Чэнлину, как лепить пельмени, точно так же, как Вэнь Кэсин научил её много лет назад. – Нечестно, – скулит Чэнлин, – все мои продолжают разваливаться». Чжоу Цзышу улыбается Вэнь Кэсину. "Я слышал, они так делают".

____________________________________

Лун Цюэ продолжает восстанавливаться после трёхлетнего заточения. Е Байи забрал все его планы и многие инструменты. Два Лорда усадьбы устроили ему собственный двор. У него есть отдельное здание, которое он использует как мастерскую. Со временем он восстанавливает все статуи в главном дворе до полной функциональности и даже обучает некоторых учеников ремонтировать их при необходимости. Возможно, самым неожиданным событием, по крайней мере, для Вэнь Кэсина, было то, что Е Байи решил остаться в усадьбе. На самом деле он никогда не сообщал Чжоу Цзышу, что остаётся, но продолжал не уходить, поэтому в конце концов стало ясно, что он никуда не собирается. Он по-прежнему был сварливым и грубым и временами сводил Вэнь Кэсина с ума, но даже в самом разъярённом состоянии молодой человек всегда помнил тот день, когда лепил пельмени. Затем он думал о Е Байи, жертвующем своим бессмертием, чтобы попытаться и спасти А-Сюя, в той другой жизни. Он думает о том, как он спас Лун Цюэ, и о том, что само по себе бессмертие было большим проклятием, чем что-либо ещё. Когда волосы Е Байи начали седеть, Вэнь Кэсин сдержался и лишь немного поддразнил его. Лето переходит в осень, а затем наступает Новый год. К тому времени, когда сливы снова отцветают, а розы только начинают цвести, Е Байи уже совсем без волос и выглядит слабым стариком. Он всё ещё регулярно критикует их, спорит с Лун Цюэ и пьёт с Вэнь Кэсином. Этим летом он мирно уходит во сне и похоронен недалеко от Цинь Хауйчжана. Чжоу Цзышу не говорит много, но опять же, ему и не нужно. Все его мысли о бессмертии и его ценности делятся с Вэнь Кэсином, хочет он этого или нет. Осенью после смерти Е Байи Цао Вэйнин и А-Сян совершают поклоны. Как и было обещано школе Меча Нежного Ветра, приглашены Мо Вэйсюй и Фань Хуайкун. Её приданое от Вэнь Кэсина действительно занимает три улицы. Вэнь Кэсин не может не волноваться на протяжении всей церемонии и вздыхает с облегчением, когда его девочка без проблем выходит замуж. Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин оба плачут на её свадьбе. Благодаря этому событию Чжоу Цзышу чувствует, что наконец-то может оставить позади ту другую жизнь. Так много всего, за что он был благодарен, но еще больше – за эту свою вторую жизнь. На этот раз ему удалось сохранить свою семью вместе и даже расширить её за пределы своих самых смелых мечтаний. Больше всего на свете он благодарен, что его Лао Вэнь жив, здоров и любит его. Он потягивает вино и смотрит на красивое лицо своего мужа. Этот раз? Он бы ничего не изменил.

–Конец–