Зеркало

Вновь утро, вновь головная боль, вновь чувство разбитости. Из необычного только насморк. Ладно, справимся. Вновь те же здания, те же пары, та же рутина. Справимся. Пара теории информации. Не справимся. Внезапно Джи почувствовал сильную отрешённость от происходящего. В этот момент ему не хотелось ничего, он не чувствовал ничего, он… сгорал. Его организм знобило — лихорадка; его трясло. Хан отпросился выйти у учителя Мин. Феликс сильно беспокоился: он ещё пару дней назад заметил, как с каждым днём его друг увядал, будто что-то истощало его, забирало волю к жизни — он становился серым и безрадостным. Изменения не достигали вселенских масштабов, но Ликсу хватало, чтобы заметить перемены. Он волновался за друга. С начала пары прошло минут десять, поэтому в коридорах на пути к туалету Хану не должен был никто встретиться. Не должен, но встретился. — Вау, чувак, осторожней, — Джи врезался в Чана на повороте. — Хэй, что с тобой? — Хан обмяк в руках поймавшего его Криса. — Эй, Джисон!.. — Хан потерял сознание. Проснулся парень медпункте. Сперва его напугала непривычная обстановка, — в конце концов, он никогда здесь не был, — но потом внезапно окативший его дискомфорт сменился абсолютной незаинтересованностью в происходящем. Он устал. — Эй, друг, ты как? — участливо поинтересовался Феликс. Джи повернул голову в его сторону. От присутствия кого-то близкого стало легче. — Что случилось? — спросил. Хан? По своим ощущениям, парень и рта не раскрыл, но слова вылетели именно из его рта. — Крис сказал, что нашел тебя, пока выполнял поручения студсовета. У тебя жар, Хани. Как ты себя чувствуешь? — Ликс, я ничего не понимаю, — произнес Хан. Он повернул голову в сторону и увидел ростовое зеркало. Хладная гладь вторила происходящему, за исключением одной детали: Хан в отражении улыбался, лицо его застыло в оскале. Волна страха и… пустота. Хан вновь потерял связь с происходящим. И вновь парень открыл глаза. Что ж, он не чувствовал, что его переехал бульдозер, не было ощущения пережеванности, и на том спасибо. В этот раз его встретил хотя бы родной потолок. Копошение сбоку привлекло Сона: — Джи, ты проснулся! — радостно воскликнул Ликс. — Как себя чувствуешь? Хочешь воды?! — Ослабь напор, Ли. Что происходит? — Я не уверен, как много ты помнишь, поэтому начну сначала. После того, как ты отпросился выйти, тебя встретил Чан, и ты потерял сознание: у тебя началась лихорадка, сильно поднялась температура. За полчаса до конца пары Крис написал мне, что нашел тебя, объяснил ситуацию и сказал потом зайти в медпункт и проведать тебя. Я после занятия сразу к тебе помчался, а как пришел, ты очнулся, но, стоило мне задать тебе вопрос, ты опять отключился. Медсестра хотела скорую вызвать, но я не позволил — знаю, как ты ненавидишь докторов. Мы договорились под ответственность Чана, что в целости и сохранности доставим тебя домой. Так что ты зайди потом к медикам, они тоже волнуются — сохранность и здоровье учащихся — их прерогатива. — Спасибо, Ликс. Что бы я делал без тебя. — Да ладно тебе. Ты лучше скажи, как ты довел себя до такого состояния? Это всё тот дождливый день? А ведь Джи и забыл об этом. Ощущение, что это произошло уйму времени назад. — Видимо. Скорее всего, я тогда просто простыл, а это — последствия «купания» в лужах. — Я сделал кашу, хочешь поесть? — Ли приподнялся на локтях. — Не, спасибо. Я, наверно, ещё посплю немного. Небольшая пауза. — Ликс. — М? — парень уже успел улечься обратно. — Обними меня, пожалуйста, — Джи не был кинестетиком, но в этот момент ему не хватало объятий — он хотел подзарядиться, обняв сочащееся энергией солнце. Фраза была произнесена с придыханием, говорящий практически плакал. — Конечно! — воодушевился Ли. Он был рад любой реакции со стороны друга и готов был дать ему все, что бы он не попросил. Так и провели парни ночь до самого утра. А новый день обещал быть спокойным, а главное — свободным. Суббота, пар нет, да и Хан проснулся без привычных уже болей и усталости. Он будто родился заново, даже проснулся раньше друга и решил приготовить завтрак — поразительно, сам Хан Джисон решил позавтракать. Ликса же разбудил запах хлебе из тостера и вонь притянувшегося ко дну кастрюли риса — с такими-то навыками готовки, как Хан выжил — загадка. Проснувшись, парень сразу побежал в сторону кухни: квартира друга была заучена, будто своя. Он застал растерянного Хана у плиты, молниеносно выключил комфорку и открыл окно, так как вытяжки у друга не было. — Доброе утро, кулинар. — Утро, — виновато улыбнулся Хан. — Как самочувствие? — Огурчиком! — бодро отозвался хозяин квартиры. В его голосе не было и намека на ложь, чувствовал себя парень на подъёме. — Это хорошо, — выдохнул Ли. Дальше все шло спокойно: парни, позавтракав вчерашней кашей Ли, — не в обиду Джисону, но его стряпню ребята признали несъедобной, — решили никуда не выбираться сегодня, разве что Феликс после одного телефонного звонка сказал, что эту ночь у Джи остаться не сможет. Выглядел он встревоженно, но Хан подумал, что это звонила мать — как-то у парней состоялся разговор по душам, тогда-то Хан узнал, что у друга проблемы с родителями: с Феликсом ведут себя, будто он им чужой, а — главное — всем обязан: и за проживание, и за питание, и за одежду, за что и трясут до сих пор. Но парень сильный, и это достойно восхищения: он, по достижению совершеннолетия, сразу съехал, на что копил с подросткового возраста, подрабатывая как легально, так и иногда обходя надзор органов опеки — работал недозволенно подростку большое количество часов, брал независимые заказы в интернете на выполнение различных учебных заданий и подрабатывал в ночь на мойке, или распространяя корреспонденцию. Личность. В ту ночь откровений парни плакали. Тогда Джисон, в ответ на историю друга, решил открыться сам, не смотря на то, что совершенно не любил поднимать тему семьи: ситуация парня была такой же, но в то же время диаметрально противоположной — родители не особо любили сына, потому как, как было случайно выяснено, он не был желанным ребенком. Супружеская пара старалась особо не обращать внимания на мешающееся чадо, потому, как только ребенок стал совершеннолетним, была рада сбагрить его куда подальше. Джи уже все равно — в детстве ещё было обидно, ведь вся та безусловная родительская любовь, в которой окружающие парня дети купались, словно в море, не заполняла даже сложенные в мольбе о подаянии детские ладошки. Что ж, зато вопрос самосодержания не являлся головной болью выходца семейства Хан: родители пообещали ему, что до официального трудоустройства все его расходы будут брать на себя. Они таким образом, судя по всему, заглушали чувство вины. Как бы то ни было, день прошел весьма удачно: парни после завтрака завалились смотреть сериалы, за чем и провели весь день, иногда делая перерывы на малиновый чай с печеньем и походы на балкон, чтобы насладиться атмосферой зимы и половить языком падающие снежинки. Наступил вечер, и Феликсу пришлось уйти. Комната, что в присутствии друга наполнялась теплом, внезапно стала приносить лишь ощущение неприятной прохлады. Сев на кровать, Джисон укутался в одеяло. Спать не хотелось совсем, потому парень стал активно думать, чем бы себя занять. Решив немного посидеть в соцсетях, Джи невольно зашёл в беседу курса, в которой красовалось расписание грядущих экзаменов. Мда, парню бы готовиться, а он весь день провел черт пойми за чем. Ну, в конце концов, отдых — тоже важная часть подготовки — если парень будет усердно себя изматывать, то шансы завалить контроли будут расти в геометрической прогрессии. Ладно, завтра ещё воскресенье, поэтому можно позволить себе посидеть на час-другой подольше — Хан решил последовать совету Криса и пролистать материалы от лекторов, за чем, собственно, и провел вечер и практически весь следующий день. До экзаменов оставалось два дня.