Зеркало

Достало… Все достало! Неопределенность бесит, незнание раздражает, а непостоянство просто убивает. Вернувшись с пар домой в полном раздрае со своим мироощущением, Хан, решив пока побыть на кухне, начал терроризировать свой телефон, усердно изучая страницу за страницей различные интернет-порталы с информацией про духов и демонов разных вер и иных паранормальных существ. Звук механизма часов, висевших на стене, дятлом оседал на голову. — Черт, — выругался парень, положив телефон на стол и смахнув с его экрана упавшую каплю: Хан и не заметил, в какой момент начал грызть свой палец с такой силой, что расковырял его до бусин крови. Подойдя к раковине, Сон включил холодную воду и начал промывать полученную нервотрепкой рану. Сложив ладоши лодочкой, парень набрал немного воды и плеснул себя в лицо. Холодно. Освежающе. Немного помогло прочистить голову. Повторив действо ещё пару раз, Джи повернул кран, прекращая подачу воды, и, звонко хлопнув себя несколько раз по щекам, направился в комнату. Он не был уверен, какая именно «нечисть» поселилась в его доме, однако он точно для себя определил: нужно показать, кто в доме хозяин. Неуверенно приоткрыв дверь жилой комнаты, парень вошёл в помещение — обстановка почему-то показалась ему неживой, будто кто-то давно оставил это место, в спешке позабыв все свои вещи. Комната перестала казаться родной, будто кто-то другой уже вовсю распоряжался на нее правами, оставив Хана наблюдать за всем издалека, глотая чувство утраты. Сев на кровать прямо напротив зеркала и, по обычаю, сложив ноги по-турецки, Хан прикрыл глаза, рвано вдохнул, стараясь впитать всю смелость, кружившую в атмосфере вместе с воздухом, и, немного успокоившись, начал всматриваться в отражение. Улыбка. Опять эта чертова улыбка, на кою сам парень способен никогда не был. — Вау, знаешь, я весьма впечатлен, — отражение расслаблено подперло кулаком щеку, тогда как сам Джисон сидел, будто натянутая струна, — неужели сам Великий Хан Джисон решил снизойти до моей персоны? — взгляд снизу вверх. Надменный. — Мне не важно, кто ты, дух, что был убит мною в прошлой жизни, или демон, выбравший меня жертвой, я попросил бы тебя оставить меня в покое, — на одном дыхании протараторил Джи, хмуря брови и сжимая потные ладони. Ему было страшно, но он старался этого не показывать. — Вау, ты так сильно меня боишься? Меня аж холодный пот прошиб, — отражение поднесло ладонь ко лбу и показательно смахнуло выступившие капельки пота. — Эй, — оно приблизилось, все ещё оставаясь по ту сторону глади, — скажи, неужели я настолько страшный? — в голосе четко был слышен вызов. — Я не знаю кто ты, как я могу утверждать, страшный ты или нет? — Я уже говорил: я — это ты, — отчеканило отражение, попеременно указав пальцем на себя и на самого парня. — Хах, знаешь, меня достал этот бред. Думаешь, благодаря этой фразе я вообще хоть что-то смогу понять? — раздражение. Да, Джисона окончательно все выбесило, определенно. — И почему с тобой так сложно? — парень, отражающийся на глади, откинулся на спину, прикрыв лицо руками. Через некоторое время он вновь поднялся и с брезгливым выражением лица, будто делает кому-то одолжение, продолжил, — Черт с тобой, спрашивай, что хочешь. Все равно в этом дурдоме редко бывает весело, — отражение посмотрело куда-то в сторону, Джисон следом за ним. Взгляд парня пал на вешалку, ломящуюся под напором комканой одежды. — Хорошо, начнем с простого, — парень решил использовать данную ему возможность на полную катушку, — как тебя зовут? — смешок. — Меня то? — рефлексия упёрлась взглядом в Хана и, ткнув указательным пальцем себе в грудь, вопросительно изогнула бровь. — Скажи честно, ты прикалываешься? — Раз уж ты согласился, можешь хотя бы не ерничать? — Я тебе вообще-то одолжение делаю, засранец, — фраза сквозь зубы. — Ай, да пофиг, — обратно на спину. Кровать издала характерный скрип. — Меня зовут Хан Джисон, умник, — парень решил разразиться полномасштабным монологом, не дожидаясь скучных вопросов собеседника, — мне девятнадцать лет, учусь на первом курсе Прикладной информатики. У меня есть лучший друг Ли Феликс, которого я обожаю всей своей душой, а также объект воздыхания, Ли Минхо, — тут под напором поднимающегося тела кровать опять слегка скрипнула. — Эй, я просил тебя так сильно не раздражаться, это дико бесит. — Какого черта ты просто взял и начал описывать мою жизнь? — Хан не выдержал и подошёл к зеркалу, ткнув пальцем в плоскость. — Объяснись, что все это значит? Откуда ты, черт возьми, появился? — Для начала успокойся, маразматика кусок, — свесив ноги с кровати, отражение встало на ноги и мучительно медленно начало подходить к барьеру своей реальности. — Я без понятия, какого черта тебе нужно разжевывать даже это, но я вообще-то был создан тобой, — глаза в глаза. Хоть парни и были одного роста, — по правде говоря, они были, словно две капли воды, идентичны и ростом и комплекцией, — складывалось ощущение, что отражение выигрывало на пару сантиметров — так статно оно держалось. — Без понятия, когда и как я появился, но знаю наверняка: ты сам захотел, чтобы так произошло. И, знаешь, мне вообще-то обидно: появился я не по своей воле, однако на меня всегда вешались все проблемы, — на этой фразе Джисон немного сьежился. Это было заметно, очень. — Но, нет, этого мало, меня ещё и обвинять во всем начали, как будто именно я был источником всех проблем. Я ведь знаю, как ты ко мне относишься: все, что чувствуешь ты, чувствую и я, но раз в сто сильнее — ты злишься — я готов убивать, ты раздражаешься — я чувствую, как в горло льют расколенное железо, ты заинтересован — я чувствую оглушающую любовь и головокружительное собственничество, — взгляд в сторону, полный обречённости, грусти и… одиночества. В этот момент Хан понял, что он имел ввиду там, в туалете универа. — Знаешь мне всегда было интересно, какого это, жить ту же жизнь, что и я, но иметь при этом больше возможностей? Какого быть свободным? — глаза в глаза. Хан сам не понял, в какой момент начал плакать, однако отчётливо почувствовал грусть и тоску — горячие слезы обжигали не только щеки, но и душу, полную чувств, которые, Джи уверен, самому ему не принадлежали. Сердце больно кошкой скребла тоска. — Не плачь, ты не имеешь на это права! — отражение протянуло свои руки и схватило Джисона за грудки. — Какого черта происходит? — подумал Хан. В этот момент он почувствовал, как собственные руки начало нещадно жечь, будто сам мир желал их свести с картины реальности, как лишний мазок полотна. Взглянув в зеркало, парень увидел, что не он один был в шоке: его рефлексия стояла в исступлении и, казалось, не двигалась и не дышала, будто остановленная компьютером потенциально опасная программа, требующая проверки. Хан пришел в себя секундой раньше своего отражения, однако этого времени ему было достаточно для того, чтобы оттолкнуть нападавшего безумца и отойти от зеркала на пару метров. Парень по ту сторону глади грохнулся на пол, ударившись рукой о бортик кровати, и прошипел, взглядом исподлобья испепеляя Джи. Испугавшись, парень решил не испытывать судьбу, потому стянул с кровати плед и накрыл им зеркало, перекрывая угрожающие крики: — Тебе от меня не спрятаться! Я все равно всегда буду с тобой, хочешь ты того или нет! — Тоже мне, напугал ежа голой задницей, — Сон поднял зеркало и потащил его в прихожую, кряхтя, как тяжелоатлет под весом нескольких сотен кило. — Что ты сможешь сделать, будучи по ту сторону, а? Просто оставь меня в покое! Уж не знаю, каким таким чудесным образом я тебя создал, но уверяю, твои услуги мне не нужны, — открыв входную дверь, Хан стал спускаться по лестнице и спустя какое-то время вышел на улицу, не удосужившись хотя бы накинуть куртку или какую кофту. — Фух, все, — донеся ношу до мусорных контейнеров, парень с грохотом поставил ее у одного из них и, выдохнув, решил немного постоять и перевести дыхание. — Ты можешь быть свободен, я тебя отпускаю, — Сон стянул плед с зеркала и направился в сторону дома. — Знаешь, уверен, мы с тобой ещё встретимся, — вслед уходящему протянуло отражение, — и тогда, уверяю тебя, ты будешь искать со мной встречи… — ещё чего. Век бы с такой заразой Хан не сталкивался.