A coward's kiss

С тех пор как она произнесла “тринадцать” и объявила о своем выживании и возвращении в Аретузу, она не могла выкинуть из головы заплаканные глаза Ректорессы. Они были постоянным напоминанием о том вреде, который она причинила, но также и о том факте, что её действительно любили. Единственное чувство, которое она так искала всю свою жизнь, что несколько раз оно чуть не привело её к гибели. Она жаждала, чтобы кто-то любил её: будучи ослепленной упрямством в годы своего обучения, а позже, поверив, что найдет ответ в том, чтобы стать матерью, она не смогла признать, что кто-то с любовью присматривал за ней. Суровая и мудрая Ректоресса (в душу которой, как говорят, проникнуть труднее, чем в душу любого живого или мертвого мага) позволила некогда горбатой девочке, свинке, стать ей дорогой. Теперь Йеннифер, столкнувшаяся с реальностью, которую она слишком долго не признавала, сидит на краю бассейна, желая искупаться, но не в силах нагреть воду. Бессильная и уставшая, она пытается понять окраску взгляда Тиссайи и определить, каких масштабов её любовь к ней. Отражение в воде показывает ей оружие, созданное давным-давно с помощью боли. Ведь в конце концов, красота, подаренная ей в день вознесения, была не более чем оружием. Пусть и невероятно мощным. Все, кого она знала раньше, стали смотреть на неё иначе, и она могла подчинить их своей воле. Только Тиссая относилась к ней по-прежнему. Она, знавшая всё о Йеннифер, была единственной, чьё отношение к девушке никогда не менялось. Однако всего через несколько дней после прибытия в школу Йеннифер поняла, что это никогда не будет работать и в обратную сторону. Её холодные манеры, расчетливые действия, высоко построенные стены – Тиссаю де Врие, вероятно, было невозможно узнать. Но, не смотря на это, Йеннифер чувствовала, что хочет открыть в ней все и ни с кем не делиться, живя в блаженстве от этих знаний как можно дольше. Она вдруг осознает, что больше не одна в комнате, так как Трисс тихо вошла. Обернувшись, Йеннифэр видит свою подругу и быстро встает, чтобы поприветствовать её объятиями. Их объятие длится не очень долго, но оно искреннее, и Трисс улыбается так, как не улыбалась уже несколько месяцев. Рыжеволосая садится на край бассейна и, увидев, что вода холодная, молча нагревает её, жестом приглашая девушку. Йеннифер удовлетворенно вздыхает, когда тёплая вода смывает грязь долгих дней, проведённых в лесу. Она нахмуривается, когда её подруга не присоединяется к ней. - Я думаю, мы обе сильно изменились, - говорит Йеннифер, указывая на волосы своей подруги. - Действительно, - вздох вырывается у младшего мага, - Содден был… - Я знаю. Их глаза встречаются, разделяя глубокое понимание боли и потери. Йеннифер подплывает ближе к рыжеволосой и слегка улыбается ей, чтобы выразить то, что она не может выразить словами: мне жаль. - Я бы спросила, рада ли ты вернуться, но думаю твоя ненависть к Аретузе всё ещё очевидна, - шутит Трисс, заставляя подругу улыбнуться. – И всё же… ты выглядишь довольно расслабленной. Я полагаю, это не из-за того, что ты снова встретила меня? Йеннифэр смеется, осторожно брызгая на подругу водой с пальцев, и качает головой с кривой улыбкой. - Уверяю тебя, Тиссая поможет тебе со всем, она очень поддержала меня после всего случившегося. Она ежедневно проверяла меня и всегда была рядом, чтобы помочь мне в чём бы то ни было, даже если это означало подставить мне плечо, чтобы поплакать, - последнюю часть она добавила почти бормоча, - Она выполняла то, чего никогда не делала ни одна мать, и делает это потрясающе. Я полагаю, что она самая близкая замена матери, которую мы когда-либо могли иметь. Трисс улыбается, а Йеннифэр вдруг перестаёт это делать. Её внутреннее смятение растет с каждой минутой, вскоре она извиняется и направляется в комнату, которую ей предоставили после её неожиданного возвращения. Прислонившись к закрытой двери, теперь окруженная только тишиной, она размышляет над словами Трисс. Глаза Тиссаи всё ещё перед ней: голубые, красивые и полные облегчения. Но она просто не может представить её своей матерью. У неё была мать, которая, вероятно, уже умерла и лежит где-то в Венгерберге. К ней она испытывала жалость и ненависть. К Тиссае ни одно из этих чувств не применялось, скорее, их противоположности. К ней эти чувства были настолько глубоко укоренившимися, сильными и хаотичными, что она боялась, что они поглотят её. Она всегда слишком много чувствовала и слишком мало действовала. Полчаса спустя она стучит в дверь кабинета ректорессы, одетая в фиолетовое и полная решимости разобраться в своих бесконечных мыслях. Она нетерпеливо открывает дверь, и маленькая фигура, стоящая рядом с ней, слегка подпрыгивает от удивления. Две пряди каштановых волос выбивались из идеально уложенного пучка Тиссаи. Её поза была твёрдой, но в глазах читалось тёплое приветствие, всё было как в воспоминаниях Йен. Но что-то изменилось. Она поняла это, потому что осознала, что сейчас она смотрит на кончик её носа, аккуратные брови, поджатые губы, и ощущает тепло внутри себя. Она скучала по ней. Очень сильно. Делая медленные шаги навстречу своей наставнице, она поняла, почему никогда не могла относиться к Тиссае, как остальные её ученицы. После долгих лет и тяжёлых уроков она влюбилась в женщину, стоявшую перед ней. Хотя она и не была уверена, что это чувство было взаимным с романтической точки зрения, она обхватила ладонями щеки и, прошептав “Я скучала по тебе”, убедилась, что Тиссая не сможет ответить, прижавшись губами к её губам в нежном поцелуе. Именно тогда она поняла, что такое любовь, именно тогда она наконец смогла ощутить это. Отстранившись в мгновение ока, широко раскрыв глаза и взглянув на неё, она сбежала от всего, чего когда-либо хотела, потому что не могла вынести возможности того, что из уст этой женщины вырвется "нет".