Power Play

Учитывая ту конкуренцию, что была при подачи заявки на должность на эту программу, Кэролайн ожидала, что её коллеги-стажёры будут также, как она, решительно настроены делать хорошую работу в «Mikaelson Industries». Её разочарование соперничало только с раздражением, когда она обнаружила, что это не так. Сидя на мозговом штурме для нового направления бренда, она старательно делала заметки и собирала идеи, пока её напарник листал свою ленту в Твиттере. Кэролайн усмехнулась про себя; Тайлер Локвуд получил стажировку только потому, что его мать сидела в совете директоров, и никто никак не пытался это скрыть. — Этим предложениям не хватает оригинальности, — объявил генеральный директор, — Что было бы простительно, будь они хоть в малейшей степени полезны. Клаус Майклсон имел репутацию безжалостного человека. Ребрендинг был его идеей, очевидно, чтобы убрать ядовитое присутствие его отца после обвинительного приговора в растрате. Кэролайн была удивлена, обнаружив, что он ведёт эту небольшую секционную сессию, но она уважала его практический подход. — Я хочу услышать новые голоса, — сказал он, указывая на заднюю дверь. Кэролайн уже собиралась поднять руку, когда он резко указал на Тайлера. — О, юный мистер Локвуд, — позвал он. — Такой стажер, как вы, должен использовать это как возможность произвести на меня впечатление. Что вы думаете о ребрендинге? Пытаясь опустить телефон, Тайлер в панике посмотрел на Кэролайн. Она с ухмылкой закрыла свою тетрадь, когда он попытался заглянуть в её записи. Здесь каждый был за себя, потому что была только одна свободная вакансия, доступная для всей программы, и Кэролайн намеревалась выиграть. — Хм, — пробормотал Тайлер, пытаясь что-нибудь придумать. — Если позволите, — вмешалась Кэролайн. Она использовала свою лучшую очаровательную улыбку, дожидаясь кивка мистера Майклсона. — То как старательно вы избегаете семейного угла больше вредит вам, чем помогает. Управление в заносе и напоминание миру, что это всё ещё семейная компания, может быть именно тем, что вам нужно, чтобы успокоить акционеров. Несмотря на все предыдущие проступки, остальная часть семьи по-прежнему яростно предана и работает лучше, чем когда-либо. Мистер Майклсон прищурился, услышав её дерзкий комментарий: — Ваше имя…? — Кэролайн Форбс, сэр. — её подбородок слегка приподнялся, её естественное неповиновение выходило наружу при очевидном удивлении в комнате; да, у хорошеньких блондинок могла быть деловая хватка наряду с большими сиськами. Словно почувствовав её вызов, он ухмыльнулся. Кэролайн подумала, что эти ямочки должны быть незаконными для кого-то столь могущественного. Мальчишеское обаяние могло бы обезоружить, не будь она так подготовлена. Кибер-слежка за боссом была практически обязательной для любого хорошего сотрудника, и Кэролайн знала, насколько красивым будет генеральный директор. — Ну, Мисс Форбс, — мягко сказал он. — Мне бы хотелось, чтобы к концу дня вы подготовили докладную записку с изложением ваших идей. У неё перехватило дыхание, когда она возбужденно улыбнулась: — Есть, сэр! За столом раздались смешки, но она не стала смущаться своего энтузиазма. Они просто завидовали, что боссу понравилось то, что она сказала. — Если никто не хочет добавить ещё что-нибудь, думаю, пора возвращаться к работе, — объявил мистер Майклсон. Люди начали выходить из комнаты, и Тайлер потянул её за руку, чтобы она последовала за ним. — Кэролайн, — сказал мистер Майклсон, нахмурившись. — На пару слов? Как у главы отдела маркетинга, у Ребекки было больше прямых забот, чем кадровых. Их отец строго определил обязанности по созданию большой картины для своих детей, и только когда его с позором выгнали из компании, Ребекка потребовала большего контроля над своим подразделением. Одним из её любимых проектов была программа стажировки, которая томилась под влиянием Майкла. Слишком много стажёров было выбрано из старых друзей семьи, наследники, которые желали не напрягаясь заполнить своё резюме. Ребекка боролась за то, чтобы сделать процесс более конкурентоспособным, и только настойчивость Элайджи позволила Тайлеру Локвуду проскользнуть сквозь трещины. Отношения с советом директоров были его обязанностью как главного финансового директора, и Элайджа был непреклонен в том, что оскорбление Локвудов было бы ошибкой, которую легко избежать. Однако, взглянув на юную мисс Форбс, Клаус понял, насколько права была его сестра. Розовый блейзер и упругие кудряшки подготовили его к тому, чтобы списать стажёра со счетов, когда настанет очередь Локвуда, но её острый язык противоречил острому уму. Ещё более поразительной была полная яркость её реакции; он почти ожидал, что она захлопает в ладоши, когда он дал ей задание. Когда комната наконец опустела, он закрыл дверь, чтобы обеспечить их уединение в конференц-зале: — Это было весьма впечатляюще, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Мало кто из моих служащих так откровенно со мной не согласен. Кэролайн напряглась, и у Клауса возникло странное желание успокоить её: — У тебя не будет никаких проблем, — прошептал он, подмигнув ей, чтобы успокоить. Прислонившись к столу, он непринужденно улыбнулся. — Вообще-то это освежает. — Тогда, может быть, вам нужны новые сотрудники, — дерзко ответила она. — Подхалимы могут увести в неправильную сторону. Он рассмеялся, застав их обоих врасплох: — Уверяю тебя, у моих братьев и сестер достаточно собственных подхалимов, так что голоса всё равно будут весьма разными. — Мне нравится работать на Ребекку, — пояснила она. — Знаете, на случай, если вы думаете, что одного проекта будет достаточно, чтобы я перешла в вашу команду. Усмехнувшись, он кивнул в сторону её сумки: — Мне нужно услышать больше твоих идей, если ты хочешь перейти на сторону победителя, милая. Она заерзала на стуле, открыла сумку и достала блокнот: — Вас интересует что-то конкретное? Возможно он ошибался, но Клаусу показалось, что её голос звучит немного хрипловато. Если быть честным, он надеялся, что так оно и есть. Он кашлянул, чтобы прочистить горло: — Можно? — спросил он, взяв её записи. Когда она кивнула, он просмотрел её аккуратный почерк. Большая часть страницы подробно описывала встречу, которую он только что провёл, отслеживая дискуссию с краткими заметками и её собственными наблюдениями: — Ты, должно быть, очень хороший ученик, — вслух подумал он. — Всесторонне и заинтересованно. Я впечатлён. — Спасибо, — ответила Кэролайн, удивленная комплиментом. — Я была очень хорошим учеником. — Вы закончили обучение? — Да, Чикагский университет бизнеса, — ответила она. — Эта стажировка на самом деле считается магистратурой, одна из причин, по которой я подала заявление. Вспоминая некоторые изменения, внесенные Ребеккой в программу, он гордился тем, что её изменения привлекли нужный талант: — Значит ли это, что ты будешь искать работу на полную ставку в конце лета? Не удивлюсь, если ты уже являешься главным претендентом. Не потрудившись скрыть самодовольную ухмылку, Кэролайн перебросила локоны через плечо: — Я намерена получить предложение от нескольких компаний, — предупредила она. — Как бы мне ни нравилось работать здесь, я не могу исключить лучшей возможности в другом месте. — Прагматично, — заметил Клаус, занимая её место. — Как бы то ни было, я надеюсь, что ты останешься. Проницательно прищурившись, Кэролайн, казалось, окинула его оценивающим взглядом: — Как мы уже выяснили, я хорошо учусь, а это значит, что я внимательно слушала лекцию о сексуальных домогательствах. Клаус воспротивился этому термину и тут же отодвинулся: — Кэролайн… Она равнодушно пожала плечами: — Я просто хочу сказать, что я не та доморощенная стажёрка, которая попадает в таблоиды за то, что трахнулась с генеральным директором, — сладко сказала она. На этот раз он прищурился: — Я не женат, — уточнил он, хотя подозревал, что она это знает. — И наша политика заключается только в том, что отношения должны быть раскрыты, если есть несправедливая динамика власти. Формально ты находишься под началом Ребекки. — Я знаю, — сказала Кэролайн, снова нахально хлопая ресницами. — И всё таки я слишком умна, чтобы поддаться соблазну. — Я знаю, — легко ответил он, снова расслабляясь в их шутливой беседе. — Именно поэтому ты мне нравишься, — кокетливо улыбнулся он, вставая, чтобы уйти. — Не забудь о докладе. Он заметил, как её широкая улыбка смягчилась, превратившись в более искреннюю, но только вернувшись в свой кабинет, он понял, что тоже улыбается. Кэролайн смотрела ему вслед, всё ещё немного ошеломлённая после встречи с загадочным генеральным директором. За те несколько недель, что она провела в компании, она привыкла к тому, что мужчины постарше флиртуют с ней; некоторые из молодых были более настойчивы в своих ухаживаниях. Клаус Майклсон не был столь откровенен, но он также был первым, кто заставил её задуматься. Она не шутила, когда отказалась быть стажёром-неудачником. СМИ обожали скандалы, даже если не было никакого брака, который можно было бы разрушить. Хуже того, переспать с боссом было едва ли не самым быстрым способом дать Ребекке повод уволить её. Хотя она была уверена, что Ребекка любит её, Кэролайн также знала, что это было только потому, что ей посчастливилось соответствовать всем её строгим стандартам. Связавшись с её братом, она, вероятно, истощит эту с трудом заработанную добрую волю. И всё же эти ямочки. — Нет, нет, — отрезала она, закрывая портфель. — Не сегодня, Сатана. Мне есть чем заняться, — она почти выбежала из конференц-зала, чтобы начать писать свой доклад. Ни один хорошенький мальчик не вскружит ей голову этим летом, какие бы комплименты он ей ни делал. Кэролайн собиралась целиться высоко и приземляться ещё выше, и ей не нужно было спать, чтобы подняться по лестнице. Несмотря на её попытки опровергнуть ожидания от своей внешности, многие люди в компании всё ещё видели в ней блондинку-стажёра Барби. Строгий взгляд или выговор действовали на её сверстниц, но Ребекка позаботилась предупредить её, что это был изнурительный способ справиться с нападками на её женственность: — Убей их своей добротой, Каро, — сказала она тем же беззаботным голосом. — Просто позволить им ходить по мне со всем дерьмом на их ботинках? — ошеломленно ответила Кэролайн. — Я не обязана с этим мириться. — Я этого не говорила, — ровным голосом поправила Ребекка. — По-моему, я велела убить их. Мило улыбайся, когда отвечаешь дерзостью на их дерзость. Чем они грубее, тем злее становишься ты. Это пропорциональная реакция, которая защищает тебя от человеческих ресурсов, и это психологическая война для тех, кто осмеливается недооценивать тебя. Не всегда легко быть женщиной в бизнесе, но это, безусловно, становится гораздо веселее, когда ты осваиваешься. Хотя Кэролайн считала, что взгляд Ребекки на вещи может быть несколько привилегированным, учитывая её положение в семейном бизнесе, где она была на равных с братьями, она всё же оценила совет. Она изо всех сил старалась не позволять другим беспокоить себя, но в любом случае оставляла им колючку за беспокойство. Они часто уходили, задаваясь вопросом, имела ли она это в виду, потому что она казалась слишком неопасной для настоящего укуса. Это был усвоенный урок, и Кэролайн задалась вопросом, Можно ли извлечь урок и из Клауса. Она твёрдо верила во флирт, чтобы заключить сделку, но это был совершенно другой случай. Насколько она знала, он делал это каждый год с новой партией стажёров, и всё же его интерес к ней казался искренним. Совершенно сбитая с толку, Кэролайн, наконец, опустилась в кресло, когда добралась до своего рабочего места. Она прикусила губу, совершенно не замечая другой блондинки, пока не села за свой стол: — Что случилось, Каро? — Ничего, — ответила она слишком быстро. Ребекка приподняла бровь: — Ты защищаешься, — обвинила она. — Я думала, ты будешь исполнять танец победителя после того, как Тайлер ворвался сюда, ноя, что ты пишешь доклад для Ника. Начав задавать вопрос, Кэролайн захлопнула рот, прежде чем успела что-то сказать. Только равнодушный взгляд Ребекки заставил её заговорить: — А твой брат… э-э… — она заколебалась. — Он выбирает любимого стажера, который получает все проекты? Из-за… выгоды? Закатив глаза, Ребекка усмехнулась: — Ник и близко не подходит к стажерам, ему это не интересно, — заявила она. Внезапно на её лице появилось понимающее выражение. — О, нет. — Я так и знала, — фыркнула Кэролайн, скрестив руки на груди. — Я тоже была так взволнована, но потом он весь «впечатлен» и мил, когда все, что я читала о нем, называло его «настоящим придурком», и я подумала, что это просто слишком удобно, что он был таким кокетливым и милым сразу после того, как я надрала задницу на той встрече и… — Каро! — вмешалась Ребекка, растопырив руки, как будто хотела задушить её. — Успокойся. Ты хочешь сказать, что Ник флиртовал с тобой? — Да. — Он флиртует со всеми, он и есть флирт, — отмахнулась она, махнув рукой. — Если тебя это смутило, я немедленно поговорю с ним. — Дело не в этом, — покачала головой Кэролайн. — Я не против флирта. Чёрт возьми, я делаю это с тобой половину времени. — Ну, я великолепна. — Именно. — Кэролайн не смогла удержаться от улыбки при виде невозмутимого лица Ребекки, хотя это и не было шуткой. Это был просто факт. — В любом случае, я не хочу особого отношения, из-за того, что я симпатичная. Во всяком случае, когда дело доходит до этого. Это моя карьера, и нет никаких сомнений, что я заслужила каждый её дюйм. — Тогда заслужи, — сказала Ребекка, пожав плечами. — Всё, что ты можешь сделать, — это использовать имеющиеся возможности наилучшим образом, и было бы пустой тратой времени раздавать задания из соображений справедливости. Ты заработала эту стажировку, будучи беспощадной на собеседовании. Не вздумай ничего менять. Улыбнувшись ещё шире, Кэролайн наконец вздохнула с облегчением. Её собеседование было веселым; профессор и Ребекка набросились на её эссе о важности маркетинга во всё более апатичном корпоративном мире. В то время как её профессор думал, что она упустила все шансы, рассказав Ребекке, почему её работа не будет существовать через десять лет, Кэролайн всё равно ушла с предложением и неохотным восхищением своего нынешнего босса. Кэролайн была довольна, зная, что Ребекка прикрывает её спину, и она была достаточно уверена в своих способностях, чтобы знать, что любые комплименты, которые она получит, будут вполне заслуженными. Клаус мог флиртовать с ней сколько угодно, и она могла даже флиртовать в ответ; впрочем, когда дело дойдет до этого, её работа будет безупречной. Она сразу же принялась за работу над своим докладом, печатая быстро, так как её идеи приходили быстрее: — Ну и ямочки на щеках, Мистер Майклсон, — пробормотала она себе под нос. — Этот доклад собьёт их с вашего лица. Два Месяца Спустя Клаус устало провёл рукой по лицу, всё ещё листая папку, которую Кэролайн бросила ему на стол, прежде чем уйти. Он знал, что она отлично поработает в этом проекте, как только поймёт, что это была его попытка задержать её на работе немного дольше. Это была ночь накануне последнего дня стажировки, и она смело превзошла его ожидания, имея достаточно времени, чтобы присоединиться к своим сверстникам в том ужасном караоке-баре, который они любили. Он попросил провести детальный анализ прибыли компании в связи со сроками суда над Майклом — естественная поддержка её летней работы над маркетинговой стратегией, ориентированной на семью. Её губы поджались, а глаза вызывающе сверкнули при виде его последнего задания, но меньше чем через час она вернулась в его кабинет с исчерпывающей папкой газетных вырезок, финансовых отчётов и острых замечаний, отмеченных на полях. Наблюдая, как он колеблется, прежде чем открыть её, она торжествующе улыбнулась, затем помахала рукой и грациозно ушла, не попрощавшись. Чёрт, он будет скучать по ней. Ребекка только сегодня днём рассказала ему о предложении, которое Кэролайн получила от компании, расположенной гораздо ближе к дому, и её больной матери. Клаус никогда не был склонен к личным отношениям с сотрудниками, но обеды с Кэролайн два раза в неделю (в рамках программы наставничества, которую он предложил Ребекке) становились всё более неформальными. Она говорила о своём родном городе и своей семье, о том, почему Чикаго был таким свободным для неё, куда она хотела пойти в жизни. Он хотел предложить ей всё, что она хотела. Ему было неприятно осознавать, что он влюбился в стажёра. Он часто ходил на свидания. Его телефон всё ещё звонил от бывших любовниц, проезжавших через город, хотя он не принимал никаких приглашений с тех пор, как Кэролайн ворвалась в его жизнь. Они даже не были в отношениях; это было больше похоже на игру в шахматы. С каждой прошедшей неделей он терял ещё одну фигуру с доски. Игра подходила к концу, и уже завтра ему придётся расстаться со своей королевой. Отчаяние грозило поглотить его целиком, чем больше он думал о том, что Кэролайн согласится на работу в Вашингтоне, легко оставив его ради следующей возможности. Она объяснила ему это однажды, за поздним ужином в офисе. Желая произвести впечатление на Элайджу презентацией, которую она сделала для Ребекки, Кэролайн в сотый раз заставила Клауса проверить её расчёты. Он наслаждался дополнительным временем, проведенным с ней, несмотря на её откровенные манипуляции. — Это сработает только в том случае, если ты позволишь мне манипулировать тобой, — заметила она, буквально направляя на него бокал с шампанским. — У тебя тоже есть свои фокусы, и ты это знаешь. Это шампанское, например. Клаус не стал отрицать этого, хотя все его уловки были направлены на то, чтобы убедить её в чем-то большем. Он больше не играл в игру, просто просил её немного больше: — Это был долгий день, и это большая презентация, — сказал он. — Ты заслуживаешь чего-то хорошего. Её улыбка стала печальной: — Заслужить — забавное слово, не правда ли? — задумчиво спросила она. — Когда мы впервые встретились, мне показалось несправедливым, что я получаю больше возможностей, потому что ты считаешь меня милой. Испытывая искушение поправить её, он прикусил язык. У него было чувство, что выяснение того, насколько она красива для него, скорее всего, докажет её точку зрения. Вместо этого он предпочёл поделиться другой правдой: — Прости, если я когда-нибудь заставлял тебя чувствовать себя неловко из-за моего внимания. — Не так, как ты думаешь, — ответила она, и её улыбка стала скрытной. — Я бы сказала, если бы ты переступил черту, не говоря уже о том, что сделала бы с тобой Ребекка. Во всяком случае, с тех пор я поняла, что дело не в том, как появляется возможность, а в том, что я с ней делаю. Если злая компания решит, что у меня есть идеальные атрибуты для выполнения их миссии, я не могу отгородиться от шанса изменить эту компанию изнутри. Могут быть хорошие и плохие возможности, но я должна следовать своей совести. Со здоровьем матери Клаус мог только предполагать, что Кэролайн последует за своей совестью домой, подальше от него. — Я так и знала, что найду тебя здесь хандрящим. Он удивленно поднял голову и увидел Кэролайн, прислонившуюся к дверному косяку: — Что ты здесь делаешь? — Я только что приняла предложение о работе, — сказала она, усаживаясь в кресло напротив его стола с коробкой на коленях. — Я хотела сделать тебе подарок, поблагодарить за наставничество. Я многому научилась на этой стажировке. Вздохнув, Клаус попытался улыбнуться: — Ребекка рассказала мне о предложении. Поздравляю. Кэролайн нахмурилась: — Я думала, ты будешь рад, — осторожно сказала она, глядя на подарок в своих руках. — Возможно, это была плохая идея. — Я рад за тебя, — настаивал он, протягивая через стол раскрытую ладонь и принимая тонкую коробочку. — Округу Колумбия повезло заполучить тебя. — Что? Полнейшее недоверие в её голосе заставило его встретиться с раздражением на её лице: — Что? — Клаус, я не поеду в Вашингтон, — сказала она. — Это не та работа, на которую я согласилась. Он в замешательстве покачал головой, но она только рассмеялась: — Открой, — сказала она, указывая на аккуратно завернутый подарок. Когда он слишком долго колебался, она выхватила его из его рук, чтобы так же аккуратно развернуть. Посмеиваясь, он смотрел, как она аккуратно складывает оберточную бумагу, возвращая ему коробку: — Заткнись и открой, — сказала она, закатывая глаза. Наконец, он поднял крышку, чтобы найти письмо, заправленные внутрь. Развернув листок, он понял, что это не письмо, а форма управления персоналом компании, раскрывающая личные отношения между коллегами с неравномерной динамикой власти. И Кэролайн подписала его своим новым титулом — помощник директора по маркетингу на восточном побережье. — Это блестяще, дорогая, — гордо сказал он. — Я и понятия не имел, что Ребекка хочет так высоко тебя продвинуть. Закусив губу, Кэролайн медленно кивнула: — Возможно, я отказалась от постоянной работы в интершипе в пользу предложения Вашингтона, — объяснила она, хотя и подняла палец. — В свою защиту скажу, что я была почти на девяносто восемь процентов уверена, что Ребекка подсластит сделку встречным предложением. — Если бы она этого не сделала, то сделал бы я, — признался Клаус, и смысл бумаги, которую он всё ещё держал в руках, наконец-то дошел до него. — Кэролайн, ты просишь меня подписать этот бланк? — Нет, — мгновенно ответила она, улыбнувшись, когда он действительно надулся. — Я приглашаю тебя на ужин. Я просто предоставляю тебе возможность подписать эту бумагу на случай, если ты захочешь соблюсти политику твоей собственной компании. Его глаза не отрывались от её глаз, когда он потянулся за ручкой, слепо подписывая страницу в смехотворно огромной манере. Она хихикнула над его глупым жестом, и блеск в её глазах был самым прекрасным зрелищем, которое он когда-либо видел. Отвлекшись, он не сразу понял, что она встала, чтобы уйти: — Куда это ты собралась? — Кажется, я только что пригласила тебя на ужин, — сказала она, поднимая бровь и протягивая руку. — Я склоняюсь к итальянской кухне. Двигаясь слишком быстро, чтобы сохранять хладнокровие, Клаус просто пошёл с ний. Он обошёл её руку, вместо этого сжал её бедра и наклонился, чтобы поцеловать. Она снова хихикнула, отстраняясь, чтобы он мог только поцеловать её в щеку: — Простите, мистер Майклсон, — прошептала она хриплым от обещания голосом. — Мы всё ещё на территории компании. Прищурившись от её игры, он попытался придумать контраргумент. Он ухмыльнулся и потащил её к лифту: — Хорошо, что мы снимаем только два этажа, — сказал он, и на его щеках появились глубокие ямочки. Она прильнула к его губам ещё до того, как закрылись двери.