Расщелина

Джульетта сидела на кухне, нервно перебирая краешек своего синего фартука и через окно наблюдая за младшей дочерью. Женщина после разговора с Альмой не находила себе места и единственное, что она хочет — чтобы муж утешил её и прижал к себе. Когда кто-то переступил порог её кухни, она безошибочно узнала своего мужа, покусанного пчёлами и всего опухшего. — Арх, Агустин. Держись от пчёл подальше, пожалуйста. Я скоро и правда, буду тебя привязывать к себе, чтобы ты далеко не уходил.— она улыбнулась. — Милая, ну они сами как-то. Я просто стоял, а потом… Ну, ты сама видишь. — мужчина растерянно помахал руками. — Поможешь своему бедному мужу? — Нет, ты будешь ходить так целый день, — Джульетта посмотрела на него строгим взглядом. — Ох, милая. Ты злишься? — брюнет подошёл к ней максимально близко. — Как я могу загладить свою вину? — Аг… — дама подавилась воздухом, когда щёки стали гореть. — Какой прямолинейный вопрос. — Ну так, что? — Ешь и молись, чтобы я тебя в следующий раз домой пустила, — она сунула между мужских губ пирожное. — Мф, обязат…ельно. Джульетта отошла вновь к окну, разглядывая младшую дочь среди толпы. Когда горячие ладони коснулись её плеч, кудрявая закрыла лицо ладонями и попыталась сказать что-то Агустину. — Что-то случилось, милая? — Просто боюсь за Мирабель. Знаешь, так… — Ты боишься, что она станет изгоем, как и Бруно? — мужчина ласково поцеловал её в макушку. — Да. — Мы этого никогда не допустим, милая. Ты же веришь мне, да? — Конечно, Агустин. Наверное, ты прав и все мои переживания это лишь пустая трата времени. Мужчина аккуратно обнял её за талию, укладывая руки на тазовые косточки и невесомо прижимая к груди. Тело женщины отдавало ощутимой дрожью, что мороз пробирался по самое нутро. И не от несущего холода Пеппы, а от переживаний. Агустин был готов отдать всё тепло ей, согреть, утешить, поцеловать и… И просто сделать Джульетту счастливой, лишь бы не видеть грусть на её лице. Нежно повернув её к себе, уложил тёплую ладонь на макушку кудрявых волос и нежно гладил, слушая невнятное трепетание слов любимой. — И...я…с-стараюсь, честно. Стараюсь быть хорошей м-матерью. Просто немного тяжело. — Т-ш-ш, всё хорошо. Мы справимся. Я тебе помогу, если будет тяжело. И если тяжело не будет, я буду всегда тебе помогать. Я поклялся вечно любить тебя и оберегать, my angel, — ответил брюнет, вглядываясь в карие глаза. — Я так рада, что ты со мной, Агустин. Чтобы я без тебя делала, — она встаёт на носочки и целует его, на пару секунд задерживаясь, а потом отстраняясь. — Милая… — низко шепчет он, опускаясь к шее и вдыхая полной грудью её вкусные духи — пахнет любовью. — Моя прекрасная и милая, Джульетта. Они молча смотрят друг другу в глаза и это молчание самое лучшее для них. Когда пол на кухне скрипит, пара невольно отстраняется. — Помешала? — спрашивает Пеппа, поглаживая округлый живот. — Нет, всё хорошо. Тебе что-то приготовить? — Джульетта помогает сестре сесть на стул, подставляя мягкую подушку под поясницу. — Когда уже Антонио выйдет на свет. Я так устала с этим животом, — жалуется рыжая, смотря на грустную сестру. — Лучше не стоит торопить событие, солнце. Уже девятый месяц, осталось совсем немного. Я тоже помню как мучилась, когда вынашивала Мирабель. — Она у тебя красавица, жаль, что без дара, — подмечает Пеппа. — Хоть моя дочь и без дара, она всё равно особенная, — Агустин нежно целует жену в носик и удаляется из кухни. — Пеппа, тебе что-то приготовить? — кудрявая берёт сестру за руку и слегка сжимает. — Посоветуй какие-нибудь травы. Ты же у нас лекарь, — рыжая улыбается, когда удары в животе прекращаются на пару мгновений. — Мята и пустырник — очень полезны для моего будущего племянника. Да и нервы заодно успокоишь, — Джульетта аккуратно разливает кипяток по станам, подавая родной сестре. — Благодарю, Джульетта. Я слышала, что Бруно бродит где-то рядом. Мне Долорес сказала, — тучи над головой стали намного гуще. — Ну вот, я опять гром вызвала! — Т-с-с, тише, тише. Его изгнали. Он не может быть тут, — женщина успокаивающе поглаживала плечи сестры, рассеивая тучи над головой. — Ты права. А Долорес, наверное, показалось, — женщина делает глоток мятного чая, наконец, расслабляясь на кресле. *** На улице полночь. Джульетта вновь переступила порог главного зала, замечая несколько крыс в углу. Женщина держала в руках тарелку с едой, каждую ночь оставляя её на столе и на утро замечая, что её нету. Делая глубокий вдох, она проделывает тоже самое, но задерживается, вглядываясь в расщелину, в стене. Порой, она замечала там некоторое движение и даже, чью-то тень. Поставив стул максимально близко к расщелине, она прислонилась лбом к холодной стене. Женщина тихо заплакала, что Касита приблизила платочек с ближайшей тумбы. — Бруно... Братец, я так скучаю. Ты не представляешь, насколько мне тяжело не произносить твоё имя в нашем доме. Давший обет молчания на свадьбе Пеппы и Феликса, просто растерзал меня на клочья. Я держусь ради дочерей, мужа и тебя, в надежде, что ты когда-то вновь будешь сидеть с нами за одним столом. Я очень скучаю по тебе, Бруно. — женщина поцеловала холодную стену и ушла, оставляя после себя лишь тарелку с едой. Бруно слушал речь сестры, еле сдерживая слёзы. Сжимая руку в районе сердца, мужчина был готов выйти наружу, лишь бы сестра не плакала из-за него. Но дав обещание, он сдержался, пока крысы переносили тарелку в его «убежище» за стеной. Бруно слышал, как Джульетта покидает главный зал и облегчённо выдыхает. Опустив руку на еду, он отламывает кусочек и отдаёт своим крысам, а потом сам уплетает за две щеки. Джульетта дошла до своей комнаты, открывая туда дверь и замечая встревоженного мужа. — Джульетта, наконец, ты пришла, — он крепко обнимает её, прижимая к самому сердцу. — Я просто Бруно еду оставляла. Ну, ты знаешь. Приготовила его любимые булочки. Надеюсь, он оценит, — она грустно смеётся, поднимая взгляд на мужа. — Он же вернётся, да? — Конечно, милая. Он обязательно вернётся. Я обещаю. И где-то в глубине души, Джульетта ощутила родное тепло, что так сильно её согревает.