Ночь, влюблённая в его парфюм

      Отели явно не любят Агату. Хотя, если учесть, что череда неприятностей обрушилась на неё с момента возвращения домой, можно с абсолютной уверенностью утверждать, что мисс Харрис чем-то не угодила всей Англии. Почему жизнь скатывается в ад? Почему Лондон, город, который всегда был любим Агатой, так хладнокровно её сейчас отталкивает? Неприятные воспоминания парализуют сознание. В эту секунду Агата готова отдать всё, чтобы дрожь в руках наконец-то унялась. Чтобы перед глазами прекратил мерцать свет. Чтобы яростные стуки в дверь оставили в покое мысли.       «Возьми себя в руки, Агата. Не время раскисать» — разум старается взять ситуацию под контроль. Только непослушные пальцы пренебрегают всякими командами, продолжая дрожать. В комнате Сэма непривычно холодно, отчего англичанка так и норовит съёжиться. Сердце пропускает удар, как только мужская рука едва касается заледеневшей ладони Агаты. Большой палец, успокаивая, поглаживает костяшки. Незначительный жест… Настолько незначительный, что щёки моментально вспыхивают и мурашки пробегают по всему телу. Реакция, которую способен вызывать лишь один человек.       — Вылет в полдень. Предлагаю расходиться и хоть немного отоспаться, пока маленькая мисс Харрис не нашла новых неприятностей, — Александр устало приземляется на кровать подле англичанки. Тепло его рук, лёгкие касания до её ладони моментально заставляют пальцы переплестись. Незаметный на первый взгляд жест не скрывается от глаз Рэйчел, вызывая у неё улыбку. Кажется, чувства Агаты и Александра давно перестали быть секретом, спрятанным на чердаке особняка или в комнате шведа. Особняк…Тревога накатывает новой волной, вновь заставляет съёжиться. Вернуться в комнату, где ещё вчера был запах гари, а сегодня — стуки в дверь ванной, кажется слишком пугающей идеей. Только не ночью, только не наедине с собой…       — Я не пойду в свой номер! — Агата резко вскакивает с кровати, придерживая полотенце, что вечно норовит сползти.       — Хорошая моя, ты ведь ещё раз можешь переночевать у меня, — Рэйчел аккуратно притягивает англичанку к себе. В объятиях светловолосого ангела становится спокойнее, оттого Агата охотнее прячется под ее крыльями. По всей видимости, до рассвета проблема исчерпана. Только зелёные глаза непроизвольно обращаются к Александру, словно ждут от него какой-то реакции. Ведь ладони, что были вырваны из его рук, всё ещё хранят подаренное тепло.       — Протестую, — встревает швед. Он нехотя встаёт с кровати, засучивая рукава. — Мы не можем исключать того, что эти люди вновь захотят запугать Агату. Слишком рискованно оставлять вас двоих.       Есть вещи, в которых Нильсен бесподобен. Мастерство прикрывать логикой свои потаённые желания — определённо один из тех навыков.       — Думаешь, мы не сможем за себя постоять, защитник? — Рэйчел скептично выгибает бровь, быстро вычисляя мотивы Александра.       — Впервые согласен с ним хоть в чём-то, — встревает Сэм, закинув последние вещи в чемодан, — Девочки, мы не можем расходиться, пока по отелю бродят преследователи Агаты.       — Наконец-то ты на моей стороне, малыш.       Словесная дуэль парней англичанке не столь интересна, поэтому быстро облачается во внешний шум. Внимание Агаты захватывает Нильсен. Он стоит, оперевшись о дверь. То и дело задумчиво треплет наручные часы. Почему Александр так красив, когда ухмыляется собственным мыслям, когда загадочно улыбается, когда расстегивает пару верхних пуговиц своей рубашки? Он невыносим, но к нему тянет, точно магнитом. Он выводит её из себя, но против одной его улыбки она бессильна. Ночью Александр выглядит иначе. Без жилеток, галстуков, что делают излишне серьёзным несерьёзного шведа. Только рубашка, свободно висящая на его теле. «Хочу видеть тебя таким всегда. Каждую чёртову ночь» — мысль предательски обжигает сознание Агаты. Глубокий вдох. Нужно просто сделать этот шаг.       — Хорошо, я пойду с Александром, — медленно, но уверенно англичанка расправляет плечи, ловя в свою сторону довольный взгляд Нильсена. — Рэйч, я и так тебе не дала выспаться прошлой ночью… может, с Сэмом тебе будет спокойнее и безопаснее?       Александр заметно оживляется, пока японец отворачивает лицо в попытке скрыть смущение. Ночью всё иначе. Ночью обнажаются все тайны. Выдох. Сердце Агаты бьётся так сильно, что становится трудно контролировать дыхание. Она безумна. Может, потом мисс Харрис сильно пожалеет об этом. Но сейчас…сейчас между ней и Александром рухнула пелена, та тонкая грань, которую прежде никто из них не осмеливался переступать. Они наконец-то останутся наедине.       — Я и не сомневался в тебе, котёнок, — не успевает Агата одуматься, как на её плечах уже лежат руки Александра. Запах его одеколона обволакивает англичанку. Свежие нотки цитруса. То, чем пахнет любовь и страсть, остатки разума и безумие. Запах, которым дьявольски хочется дышать.       Тёплый смех Рэйчел разряжает обстановку в комнате. Быть может, её веселит поведение Александра и Агаты, которые с каждым днем всё меньше походят на друзей и которые плохо скрывают влечение друг к другу. Быть может, Рэйчел забавляется тем, что в последние недели жизнь прямо-таки подталкивает её к Сэму. И, пока блондинка отстаивает право провести остаток ночи в её номере «с удобной кроватью и более красивым видом из окна», утягивая за собой сомневающегося японца, Александр и Агата ретируются.       Полуосвещённый коридор не внушает доверия. Мысль о том, что пару часов назад здесь находились преследователи, заставляет Агату нервничать. Неприятный холод от напольной плитки вдруг напоминает о том, что англичанка всё это время была босой. Так нелепо представлять, как они выглядят со стороны. Недолго думая, Александр подхватывает Агату на руки. Тепло его тела обжигает. Зелёные глаза обескураженно смотрят на Нильсена.       — Я рядом. С тобой ничего не случится, моя маленькая мисс Харрис, — шепчет он в её волосы.       Этого достаточно, чтобы по телу англичанки током пробежали мурашки. Александр искусен в обращении с Агатой. Никто не способен унять её тревогу так, как делает это он. Одна его фраза, одно его прикосновение чудесным образом способны успокоить мисс Харрис. Холодный кончик её носа зарывается в шею шведа. Он настолько близко, что можно почувствовать, как бешено пульсирует его венка. Александр сильнее сжимает пальцы, вцепившиеся в тело англичанки. Почему-то это заставляет её улыбнуться.       Номер Нильсена мало чем отличается от остальных. Разве что повсюду раскинуты документы, которые явно действуют шведу на нервы. В такой хаос органично вписываются разбросанные на кровати вещи. Галстук и жилетка привлекают внимание в первую очередь. «Так вот где они» — смеётся своим мыслям Агата. И даже не сопротивляется факту, что Нильсен в одной полурасстёгнутой рубашке ей нравится крайне сильно.       — Не успела войти в мою комнату, как уже разглядываешь кровать? — ухмыляется Александр, — Ты неисправима, Харрис.       — Пытаешься отвлечь моё внимание от бардака, который здесь устроил? — Агата явно раззадорена словами шведа.       Удивительно: совсем недавно она прятала свои слёзы и тихие всхлипы в объятиях Александра, чтобы сейчас подтрунивать его в ответ на шутки. Словно ничего не произошло. Словно они такие, как прежде. Знала бы только англичанка, что «как прежде» в их отношениях уже невозможно. Так нелепо называться друзьями, когда каждый момент наедине с Александром сводится к невозможности сдерживать свои чувства и заканчивается в итоге рождением очередной маленькой тайны.       Полотенце не вовремя сползает вниз, явно намекая, что больше не в силах прикрывать тело Агаты. Дрожащие пальцы быстро хватают злосчастную махровую ткань. Англичанка в тысячный раз жалеет о том, что пренебрегла халатом, когда шла в ванную. Как хорошо, что ночь прячет в своей темноте заалевшие щёки Агаты. Только бы унять бешеное сердцебиение.       Взгляд Александра резко меняется: становится более внимательным и…серьёзным?       — Мне принести твои вещи? — отчего-то англичанке мерещится волнение в голосе Нильсена. Так непривычно видеть его с такой стороны. Особенно, когда понимаешь, что причиной столь внезапной серьёзности являешься ты.       — Д-да, если тебе несложно, — неуверенно начинает Агата, — они в чемодане возле кровати.       — Я быстро, — только и успевает бросить Александр, вылетев из комнаты.       И снова одна, брошенная на растерзание собственным мыслям. Как ни странно, обстановка в комнате шведа успокаивает. Беспорядок неожиданным образом умиляет, будто Агата впервые за две недели оказалась дома. Воображение, не считаясь с разумом, рисует Александра таким…домашним. Без застёгнутых пуговиц и идеально уложенных волос. Только его сосредоточенное лицо, стопка документов и чашка кофе в руках. Как хочется видеть Александра таким, каким его не видит никто. Каким он может предстать только ночью. И, кажется, Агата близка как никогда близка к осуществлению потаённого желания.       Лондон за окном продолжает жить своей жизнью. Его вряд ли волнуют заботы мисс Харрис, а люди, что нетерпеливо сейчас сигналят в пробке, едва ли что-то слышали о вчерашнем происшествии на балу. «Я так с ним и не поговорила» — ненавязчиво напоминает совесть англичанки. Вопросы «что если…» не дают покоя Агате уже второй день. Она не может потерять Александра. Лишь одна мысль, одно допущение о том, что он мог серьёзно пострадать из-за неё, кружит голову в неприятной тревожности и сжимает сердце. Луна выглядывает из-за туч, точно хочет отвлечь мисс Харрис. Дорожка тусклого серебристого света ведёт к кровати. Агата берёт в руки хорошо знакомую голубую рубашку, что на ней лежит. Мягкая на ощупь. И до сих пор помнит парфюм своего хозяина. Англичанка прислоняется носом к рубашке, делает глубокий вдох… Нотки цитруса слегка щекочут дыхание. Мисс Харрис хорошо помнит этот запах. Слишком хорошо для близких знакомых. По всему телу растекается спокойствие.       — На мне ты будешь смотреться идеально, — вслух замечает Агата. Считанные секунды — полотенце оказывается на полу, а голубая рубашка приятно прилегает к телу. Цитрусовый парфюм окутывает с новой силой, будто хочет захватить в плен. Впрочем, Агата добровольно себя в него заключает, застегивая пуговицы. Запах одурманивает. Ровно так же, как в тот раз, когда мисс Харрис впервые его ощутила. Кто бы мог знать, что прислоняться щекой к плечу Александра, пока тот завязывал её руки, — преступно опасно? Тогда Агата почувствовала, что парфюм шведа способен вытворять с её рассудком. Тогда он снёс англичанке крышу так, что она не помнила, как оказалась на Александре, победно наблюдая за голубыми полуприкрытыми глазами и его сбившемся дыханием.       — И снова маленькая мисс Харрис поймана с поличным, — Агата резко вздрагивает от голоса, который невозможно спутать ни с кем. Усмехнувшись, Александр опирается о дверной косяк. Подле него стоит уже ненужный англичанке чемодан. Правда, у дверей Нильсен не задерживается. Явно довольный шалостью мисс Харрис, он сокращает расстояние с «преступницей».       — Минус одна вещь в гардеробе мистера зануды, — смело заявляет Агата, вздёргивая подбородок, как только пальцы шведа обхватывают её запястье. — Прочитаешь лекцию о том, что воровать — плохо?       Она смотрит на Александра, не в силах сдерживать улыбку. Он внимательно изучает её лицо. Пальцы Нильсена, что удерживали запястье воровки его сердца рубашки, поднимаются вверх по тыльной стороне ладони Агаты, отчего её тело едва ли не распадается на миллиарды звёзд. Их пальцы переплетаются. Снова. Одно прикосновение Александра способно сбить дыхание и спровоцировать бешеное сердцебиение. Одного вдоха близ его шеи, после которого тонешь в пленительно знакомых цитрусовых нотках, достаточно для абсолютной уверенности, что твоя душа принадлежит только этому человеку и только ему. Секунды сосредоточенных друг на друге взглядов вдруг рассыпаются…и Агата впивается в губы Александра. Реальность прекращает существовать. Нильсен углубляет поцелуй так жадно, будто именно этого ему чертовски не хватало всё это время. Свободной рукой он проникает под уже её рубашку, оглаживает ключицы своей мисс Харрис. Лунный свет улыбается слишком увлеченным друг другом влюблённым. Только они на него не обращают внимания. Жаль, что нельзя также игнорировать потребность дышать. Пройдясь языком между пухлых губ, Александр нехотя отстраняется.       — Тебе нужно выспаться перед перелётом, котёнок, — тихо-тихо, так, чтобы слышала одна Агата, говорит Александр. И плевать, что в комнате никого нет, кроме них двоих. В его ледяных глазах читается нежность. Нежность, с которой Александр совсем недавно произносил «Тише, девочка, тише, маленькая». Не успевает англичанка возразить, как Нильсен подхватывает её, относя на кровать. Который раз за эту ночь?! Он аккуратно прячет её тело под одеялом, как вдруг Агата хватает Александра за руку.       — Побудь рядом, пожалуйста… — умоляюще шепчет она, притягивая его к себе. Он ведь не собирается провести остаток ночи на кресле? Отпустить Александра сейчас — преступление. Преступление, на которое мисс Харрис никогда не окажется способна. Швед лишь понимающе кивает. Снимает наручные часы, бросая их на тумбочку, обходит кровать, ложится рядом. Впервые они оказываются вместе при свете луны.       Слова способны разрушить хрупкую тишину, что воцарилась между двумя душами. Быть может, слова перелились в жесты, которые буквально кричат о том, что игнорировать химию между друг другом невыносимо. Повернувшись к Агате лицом, Александр осторожно запускает свою ладонь в слегка влажные каштановые волосы. Жест, в который Агата бесповоротно влюбится в эту ночь. Массирующие движения отзываются в англичанке тысячами мурашек, и вместе с тем по всему телу растекается спокойствие. Неужели для ощущения покоя, которого не хватает мисс Харрис, всего лишь требуется один человек и его прикосновения? Человек, который с момента появления в её жизни вызывает бурю эмоций, воруя заветное спокойствие… кажется, жизнь любит пренебрегать законами логики. Луна, бессменный спутник, нехотя скрывается за облаками, оставляя Александра и Агату в кромешной тьме. Впрочем, свет для прикосновений не требуется. И для запаха парфюма шведа, что действует на мисс Харрис самым неожиданным образом, стоит ей только вдохнуть. Тёплый смех Александра, больше подходящий на усмешку, нарушает тишину.       — Что? — Агата кладёт голову на грудь шведа. Приятно ощущать биение его сердца.       — Я, конечно, знал, что кошки всегда чувствуют себя хозяйками дома, но не думал, что они способны так быстро украсть твои вещи, стоит только оставить их ночевать у себя, — Нильсен опускает ладонь на шею англичанки, слегка поддевая ворот уже не своей рубашки. Обескураженная столь интимным жестом, Агата зарывается носом в грудь Александра в надежде так спрятать свой смех. Осколки тревоги, что неприятно кололи душу англичанки до этого момента, окончательно рассыпаются. И как это у него получается?       — Алекс…— начинает Агата, поднимая глаза к его лицу. Сердце бешено бьётся от осознания, что нужно сказать то, на что она не могла решиться в течение дня в окружении других людей. — Спасибо, что спас меня на балу.       Выдох. Будто верёвки, больно сдавливающие грудь, наконец-то развязаны. Нет, Агата не готова мириться с тем, что поцелуй после танго на глазах у ошарашенной публики рисковал оказаться их последним. Она не готова, не может, не хочет его терять.       — Всё в порядке, Агата. Главное, сейчас с тобой всё хорошо, — тут же отвечает Александр, ласково целуя мисс Харрис в лоб. — Спи. Завтра рано вставать.       Слишком много событий произошло за один вечер, чтобы раскрывать все карты и обнажать свои чувства к ней. Не время говорить о том, какой ад творился в душе Александра при виде беззащитной маленькой мисс Харрис в ванной. Он умолчит о своём страхе, лёгкой паранойе, не успеть вовремя её защитить, допустить неисправимое. Однажды Агата узнает о том, что швед всегда мечтал видеть её сонную по утрам с запутанными волосами и с зубной щёткой в руках. Или о том, как ему нравится целовать родинку у её шеи. А пока маленькая мисс Харрис мирно сопит в объятиях Александра, изредка дёргаясь во сне. Эта ночь влюбилась в его парфюм. Агата же заново влюбилась в несносного шведа, неожиданно представшего перед ней с новой стороны. Жаль, что моменты имеют свойство заканчиваться. Только рубашка, новая вещь в её гардеробе, будет напоминать о маленьком преступлении и уносить в приятные воспоминания.       К слову, с рубашкой Агата не желает расставаться даже перед отлётом. Здесь, в зале ожидания, всё ощущается иначе. Скоро мисс Харрис на неопределённый срок покинет Англию, дом, в который она ещё недавно радостно спешила. Поразительно, как место, что было для тебя всем, в одночасье способно стать чужим настолько, что практически нет ничего, что будет здесь удерживать. Можно ли бегать от проблем в надежде, что это самый безболезненный путь? Вряд ли преследователи Агаты сдадутся и проблемы тотчас разрешатся. Но что преступного в попытках приобрести долгожданное спокойствие? Что нужно сделать, чтобы череда тяготящих событий прекратилась?…Тревога, не успев подступиться близко к Агате, быстро сдаёт позиции, стоит Александру неспешно погладить её волосы. Приятно лежать на его коленях, наблюдая за сидящими напротив Рэйчел и Сэмом, о чём-то увлеченно беседующими. Ещё приятнее быть в слегка помятой голубой рубашке, которая, по замечанию мисс Харрис, удивительным образом сочетается с её топом. Расставаться с новой вещью англичанка не намерена. Александр смирился с потерей: рубашка — далеко не первое, что Агата успела у него украсть. Сердце Нильсена пропускает удар, когда она, сладко улыбаясь, смотрит на него. Непроизвольно он возвращает ей улыбку. Увы, идиллия разрушается объявлением рейса Лондон — Стокгольм, что вынуждает подниматься с мест. Обнимая Агату за плечи, Александр шепчет ей на ухо:       — Идём, маленькая мисс Харрис, пока ты окончательно не переквалифицировалась в преступницы.