Главред. Раскольникова А. Р.

Для Арины Петербург всегда был дурным. Хоть она и родилась здесь, но спокойствия не прибавлялось, а типичные беличьи будни сжирали нервные клетки вплоть до срывов. Арине бы лечиться, вообще махнуть бы в санаторий какой-нибудь да пустить работу на самотёк, но только нервозность, взращенная с детства, растревоженная отчасти работой, не давала просто так отлучиться и в обед. Оставить этих пустоголовых идиотов без присмотра – точно полетит вся система. Арину презирали и боялись. Красивая статная женщина умела привлекать внимание. Она хорошо одевалась, изредка заказывая что-то в московском ЦУМе, её, как прозвали стажёрки, ведьминская внешность и очаровывала, и отталкивала. Голубые глаза на худом лице, конечно, многими отмечались как что-то изысканное, исконно славянское, подчёркивавшее красоту души и прочее, а тёмно-русые волосы, собранные в пучок, казались нереализованным сексуальным желанием многих работников, которые мечтали собственноручно вытащить все невидимки, только Арине всё попросту было неинтересно. Она не позволяла себе служебных романов, а выслушивать сплетни о других несостоявшихся парах казалось гиблым делом. Да и вообще, сплетни – это то, что она так ненавидела. Ей приписывали чуть ли не кровную связь с президентом, неудачный брак с олигархом из Армении, детей которого она прятала от тирана в Рязанской области, даже то, что однажды она стала свидетельницей откровенного разговора между Песковым и Гордоном. Что уж там они обсуждали между собой – секрет, но после некоторых переговоров на счёт независимой газеты поступила приличная сумма от обоих. Все эти детские россказни искренне веселили её, и в приподнятом настроении, приходя домой, она включала «Отчаянных домохозяек», обжаривая мясо, утоляя жажду бокалом красного вина. Арина, вопреки всему, любила готовить для себя. Свобода от ограничений, полёт кулинарной фантазии, никто не подгоняет вопросами «ну ты скоро?», никто не нудит, машинки под ногами не валяются, тишина, благодать, спокойствие. Бабуля была недовольна всем этим фарсом карьеристки, но если уж честно – Арина уже выросла для того, чтобы нуждаться хоть в чьём-нибудь внимании. Последней каплей стало пренебрежение тётки, но и пусть. Пусть. Арине нравилось одиночество, и не нравилась семья, иначе говоря, никого она не любила потому, как и нелюбимой всеми была. Это позволило ей основать крупнейшее в истории современной журналистики независимое сообщество, в котором работали только лучшие из лучших, отобранные лично Ариной умы, в ком она ни секунды не колебалась. И сейчас, в кафе, за столиком, женщина как раз пролистывала набросок завтрашнего разгрома обанкротившейся Ольги Исаевой. Она спокойно пробегалась глазами по страницам на планшете, а её лицо не выдавало никаких эмоций. Коктейль так и стоял нетронутым, её собеседник терпеливо ждал окончательного вердикта, листая новости в Instagram. - Серёжа. – Наконец позвала она недовольным тоном, поджав губы, что ещё больше сузило её лицо. – Серёжа, скажи, ты дебил? Рыжеволосый Сергей Разумовский, открыто улыбнувшись, театрально откинул волосы назад и, заблокировав телефон, вежливо поинтересовался: - Ну почему же сразу «дебил»? И вообще, тебе не кажется, что попахивает эйблизмом? А ты ведь гордость нашего Отечества. – Сергей рассмеялся, отпивая кофе. - Я просила тебя написать что-то более корректное, нейтральное. Нейтральное – это когда ты просто освещаешь факты, Серёжа, а не приписываешь им свой юмор, который мне уже поперёк горла. Верхушка не железная, ты и так с Гречкиным наломал дров. – Небесный цвет полыхал сталью, и лучше бы Сергею, внештатному сотруднику, промолчать да согласиться. Но Разумовский не был бы Разумовским, если бы сдался так легко. С ним всегда было непросто. Прежде чем дать серьёзное дело – по поводу несправедливого суда над упомянутым мажором – Разумовский раз за разом выполнял самые нелепые поручения Арины, лишь бы выбить для себя возможность работать на благо родине. Он казался ей каким-то чудаковатым и темпераментным парнем, с амбициями, но незнанием, когда стоило остановиться. И беды, которые приносили его статьи, перечёркивали всё хорошее, что видела в них же Арина. Безусловно, крупные политические деятели пытались настроить на дружественный лад издание. Выходили напрямую через Арину, которая говорила неизменное «нет», пытались подкупить её сотрудников, но это только фиксировало коррупционное нарушение, публиковавшееся на следующий день. И от них на некоторое время отстали, но клыки точили очень давно, и очень явно. Резонансное дело о смерти детдомовской девочки писать было просто некому – тогда случилось непредвиденное действие, и не хватало рук. Разумовский был, как нельзя, кстати, и через каких-то четыре часа в интернете начался ажиотаж. Это привело к петиции о повторном возбуждении уголовного дела, поддержке Громова и грызни с родственниками лихача. Ужасные два месяца, но Гречкин получил срок, которым остались недовольны, однако это уже не Арине решать – по подобным делам специалистом считался Чацкий, по сей день публиковавший материалы, в том числе и по Кириллу. Теперь же Исаева. И снова Сергей отличился. - Ты понимаешь, как сильно мне вставят? Исаева не просто какая-то женщина, обманувшая вкладчиков, она, - Арина жестом приказала Сергею наклониться вперёд, а тот, закатив глаза, подался начальнице. - Всего-то? – Разочарованно протянул журналист, снова отпивая кофе. – Жутко скучно стало. Всё настроение испортила. - Это я тебе его испортила? Скорее наоборот. – Коктейль, который заказывала женщина, был чересчур сладким. Таким сладким, что зубы сводило, и хотелось вывернуть желудок наизнанку, лишь бы больше это не пить, но это была своеобразная терапия. Что-то из разряда «всё только начинается, не стоит расслабляться». Делая глоток, Арина думала, как ещё убедить его хотя бы иронию поубавить. - Чего не могу понять, так это твоей позиции. Я заметил, что ты пропагандируешь свободу слова, и молодняк на это ведётся. Но при всей моей богатой русской речи ты упорно не хочешь продвигать мои тексты. В глубине души ты ведь знаешь, что всё так и есть, и я прав на все сто процентов, так чего ты боишься? - Ну, знаешь ли, Серёжа, - возмутилась Арина, с громким стуком ставя стакан на стол, - тебе ни разу не угрожали. Не караулили, не пугали соседей, не выясняли адреса, которые приходиться менять. - И большое спасибо тебе за это! – Искренне воскликнул Сергей, улыбаясь ещё шире. – Всё благодаря тебе. Ведь ты могла просто дать им мой номер, а там уже вычислили бы. - Боже, - вздохнула Арина в отчаянии, - как же ты не понимаешь, что у меня из-за твоего рвения прибавится больше головной боли. Сначала Гречкины, а теперь Совет директоров Банка России. Спасибо, ничего не скажешь! Ты когда-нибудь так доиграешься, что ни один мне не поможет. Даже твой хвалённый пёс Громов. От одного упоминания глаза Разумовского тут же загорелись пожаром: - Вообще-то, Раскольникова, Громов не просто какой-то там полицейский, Громов – настоящий профессионал. Неподкупный и сотрудничающий до сих пор с тобой! К тому же у него стажёр подрастает, так что, думаю, смена растёт великолепная. Сергей внезапно остановился и уставился внимательным взглядом на Арину. От предчувствия засосало под ложечкой, и женщина недовольно смотрела в ответ. А Разумовский действительно как-то странно молчал, кивая своим каким-то мыслям. Журналистка сжалась от давящей атмосферы огненного безумия, и наконец, он заговорил: - Юлия Пчёлкина. - Только не это! – Воскликнула Арина, закрывая уши. – Не думай даже снова говорить об этом. - Но девчонка-то неплохая, что тебя в ней раздражает? Раздражало Арину в Юлии всё. Она не могла объяснить этого чувства, но если бы Арина родилась на пару годов позже, то, вероятнее всего, она и стали бы ещё больше похожи друг на друга, чем сейчас. Пчёлкина использовала для своих шедевров видеохостинг, и вполне успешно справлялась с этим, но в который раз Разумовский предлагал не только нанять Юлию в штаб, но и вырастить из неё достойную замену. Арина категорически отказывалась и возмущалась, что внештатник указывает начальнице, что делать, но Сергей, подобно поезду, продолжал гнать вперёд. - Юлия, насколько я знаю, знакома с Громовым. Это раз. Это хорошо, и означает, что не будет никаких эксцессов. Юлия несколько лет ведёт свой влог. Это два. Это отлично, и демонстрирует верность своим идеалам и принципам, даже если это только ради хайпа. Даже ты не Дева Мария. – Остановил он возмущённую Арину жестом руки, а затем продолжил: - И наконец, она целеустремлённая девушка, которая поняла, что я и есть Доктор. А это уже говорит о её профессионализме и удачливости. - Она, что?! – Ошарашенно произнесла Арина, открыв рот ужаса произнесённых слов. В миру Разумовский был фанатом робототехники, активистом, волонтёром и локальным музыкантом. Такой, парень на все руки. В интернете его ником стал Чумной Доктор, и уж от этого Арине стало плохо. Он был осторожным, по крайней мере, так он уверял Арину, но чтобы какая-то соплячка нашла его раньше тех же политиканов – это надо постараться. - Я обещал ей переговорить с тобой на этот счёт. Она, правда, очень хочет в команду. Чацкий слишком занудливый, Стародум с Правдиным слишком скучные, а Башмачкин, где ты его вообще откопала? – Очаровательно удивился Сергей, и Арина почувствовала усталость на всю оставшуюся половину дня вперёд. - У меня так-то ещё работает переведённая из Франции Бонасье. – Заметила Арина, понимая, что Сергей сейчас её заткнёт. - Констанция - божий одуванчик с сердцем великой интригантки. Но ей же плевать. - Райто? - Ты хочешь пройтись по иностранцам на испытательном сроке, серьёзно? – Усмехнувшись, Сергей сел в точно такую же позу, что и Арина. – Райто слишком наглый, самовлюблённый парень с манией величия, не способный сочувствовать нашей стране, не понимающий всех процессов и переходов. И не отрицай это. Та же Бонасье может выдать больше эмоционального спектра, чем чайная ложка, а Райто даже до неё не дотягивает. - Милюков? - Смотался в Берлин подальше от тебя. Он, кстати, критиковал много дисциплинарную систему, и я уверен, ты и сама прекрасно знала, что из мнимого отпуска он не вернётся. Женщина тяжело вздохнула. - Арина Родионовна, - игриво протянул Сергей, протягивая ей открытые ладони, - ну чего тебе стоит обучить девочку? Тем более, вы похожи. Она будет ещё злее, грубее, глядишь – и изменится что-то. Ну, давай, соглашайся, Громов будет только рад. - Даже если и так, тебе придётся переписывать Исаеву. – Улыбнувшись, Арина встала из-за стола. – Я, таким как ты, руки своей не подам. Иногда я действительно сомневаюсь, что ты был в том детдоме один, а не с братом-близнецом. - Да брось, было бы весело. – Разумовский, не обидевшись ни на грамм, встал, заплатив за напитки, и последовал в удивительно тёплый день за Ариной. Спохватившись, Сергей вернулся за планшетом Арины, но благодарность она так и не сказала. Он её не ждал. Привык за недолгое время сотрудничества. - Как она тебя вычислила? – Спросила мрачная Раскольникова. - Ну, неважно. Это мой с ней секрет. – Разумовский спрятал руки в карманы джинсов и, улыбнувшись, спросил: - Так ты примешь её? - Не знаю. – Ответила Арина, неспешно идя по проспекту. - Эй, из тебя действительно вышла бы неплохая наставница. Вспомни своё первое дело. Ты мужественно защищала отца. - Довольно! – Резко сказала Арина, подставляя лицо солнечным лучам. – Упоминание моего прошлого и моих личных заслуг никак не помогут ни тебе, ни, уж тем более, Пчёлкиной. Так что хватит заполонять мозги одной лишь Юлией, я хочу отдохнуть. - Это же хорошо, я знаю неплохое место. – Разумовский хотел было что-то сказать, но вдруг его окликнули: - Вы же Сергей? – Спросила какая-то девушка, восхищённо смотря со своими подругами на него. - Да. – Просто ответил он, и Арина пошла одна.