Домашка и сгоревшая картошка

По громадной кухне, освещенной со всех сторон лампами и ночниками в темный вечер января, проносился аппетитный запах жареной картошечки, буквально взяв в захват все помещение. Стояла мертвая тишина, нарушаемая гудящим звуком холодильника, увешанным детскими, слегка корявыми рисунками, стилем, свойственным любому семилетнему ребенку. Из гостиной доносились еле слышные, смехотворные и абсолютно нелогичные диалоги диснеевского мультфильма, на которые время от времени отвлекалась второклассница, сидевшая, — как бы то иронично не звучало, — за барной стойкой на высоком стуле, молча сверля взглядом пустой линеечный лист тетради напротив, видимо, по русскому языку. Девчушка обратила большие шоколадные глаза на разрисованное морозными узорами окно, а точнее на падающие хлопья снега, закрывающие верхушки деревьев и улиц, где вот-вот должен появиться папа. Девочка печально вздохнула, надула пухловатые розовые губки и убрав волнистые пряди цвета вороньего крыла за оттопыренные ушки, уже проколотые сережками, вернулась буравить все еще пустующий лист задумчивым взглядом. Антон, до этого терпеливо переворачивающий картошку на сковороде, к тому же думающий о списке продуктов, о которых так и не вспомнил и другой бытовой фигне, вдруг вспомнил о присутствии дочери и сделав огонь меньше на электрической плите, тут же обернулся к девочке. — Ты чего все сидишь над этой измученной тетрадкой, Алис? — комик одернул домашнюю широкую футболку, заляпанную соусами и, кажется, клеем — остатком вчерашней поделки по труду, — Если че непонятно, так давай я объясню, если, конечно, это не математика. — Да вот с одно стороны понятно, а с другой нет почему-то… — задумчиво протянула Алиса, подставив под веснушчатую щеку кулачок, хмуря черные брови, — Сочинение по русскому, не математика, иначе бы я и вовсе не села за уроки. Антон улыбнулся из-за последней фразы, мысленно вынос вердикт — это его дочь, саркастичного гуманитария, а не какого-то там актеришки-технаря. — А тема-то какая? Что непонятного там быть может? Не «Войну и мир» вам все-таки задали, — когда-то-Шастун устало сам слегка нахмурился, уже загораясь идеей помочь дочке с уроками хотя бы раз в жизни, — Хотя, учитывая систему образования сейчас, я уже сомневаюсь. — «Моя семья», — Алиса устало выдохнула, прикусив внутреннюю сторону щеки, — Я знаю что все просто, но не хочется писать как все: мой папа работает там-то, другой папа работает там-то, у нас счастливая семья. Я хочу быть лучше глупых второклашек! — Ну, на вряд ли прям все напишут про двух пап, поэтому ты в любом случае не напишешь как другие. Антон на ходу захватил барный стул, почему-то стоящий у окна, поставил рядом с дочкой — буквально бок к боку — и плюхнулся, наклонившись к девочке из-за видимой разницы в росте. Его взгляд скользнул по расписанному на уроке листу в тетради, с аккуратно, почти что идеально выведенными буквами, в отличии от «произведений» сверстников девочки. — А чем ты отличиться хочешь? — Ну, не знаю даже… — Алиса скучающе посмотрела на тетрадь, — Наверное, начать как-то оригинально, и в подвести к тебе с папой, может… Алиса замолчала, заставив отца напрячься. Она вскинула голову, оживившись. Девочка, что последние минут двадцать скучающе сидела, облокотившись щекой о ладонь, вдруг выпрямившись, хитро улыбнулась и задорно спросила: — Ты как с папой познакомился, пап? — обнажив белую улыбку с некоторыми недостающими молочными зубами, брюнетка захихикала, подметив смущенность отца, — Можно не во всех подробностях, а то на вряд ли Наталья Ефимовна оценит ваши поцелуйчики и все другие взрослые бякости, но и правдоподобно, пожалуйста!

***

Около десяти лет назад…

Вообще, Антону нафиг не сдалось это шоу. Импровизация, серьезно? Клоунада без подготовленного текста, лишь бы зритель ржал как не в себя? Ему и КВНа достаточно было, и «Камеди Батла» тоже. Диплом получил, пошел работать, завел семью и ипотеку — его план на жизнь, в который уж точно не входили съемки наверняка непопулярного шоу. Он — тощий студент из Воронежа в обносках — уже подходил к зданию, где было назначено вместо встречи с этим Волей — не менее тощим, и с не менее неудачным юмором — но весьма знаменитым на те года комиком. Шастун не торопился входить, все равно пришел на минут двадцать раньше, а на улочке тепло, лето все-таки. Достал пачку сигарет из кармана потрепанной серой толстовки, и пошарив по карманам узких джинсов, достал и зажигалку. Стандартная процедура — вытянул сигаретку, зажег кончик, затянулся, выпустил, как говорит мама, чуть приоткрыв искусанные бледные губы, пока легкий ветерок игрался с его подстриженной шевелюрой, только начинающей виться, что неимоверно подбешивало. Постоял, подумал о своем, и уже хотел выкинуть окурок и зайти в помещение, как нечто — чуть ниже его и в пидорских обтягивающих ободранных джинсах — не рассчитало расстояние между ними и не по-людски задело его плечом, из-за чего парень лишился пачки сигарет, трагично погибшей в луже из-за недавних дождей. Главное, извинился бы хоть, а нет, как ни в чем не бывало, повилял задницей дальше, даже не буркнув ничего. — Э, слышь, широченный, — Антон даже не думал скрывать недовольства и воронежского эго, присвистнув, — Я к тебе обращаюсь, пидористический. Это «нечто» в обтягивающих джинсах неторопливо обернулось, узрив, как бы то страшно для Шаста не звучало, действительно привлекательную, хоть и немного слащавую физиономию, но не менее наглую. Он полностью повернулся к собеседнику через несколько метров, сложил руки на груди и изогнул бровь. — Точно ко мне, быдло ушастое? — брюнет не отставал, видимо, зная толк в насмешках, — Точно нигде зеркала не увидел? — А ты че бычешь то сразу, я ж с просьбой обычной, — Антон сунул увешанные кольцами и браслетами руки в карманы толстовки, сделав шага три вперед, — Сигаретка, может, найдется? Ну раз я из-за тебя прособачил пачку целую. Слащавый нахально ухмыльнулся, зачем-то прикусив нижнюю губу, и придержал достаточно долгую молчаливую паузу, даже смутив Антона — мало ли особая пидорская тактика обращения в геи. — Думаешь, я бы хоть руку тебе пожал, после такого-то приветствия? — тот начал угрожающе приближаться, заставив Антона сделать небольшой шажок назад, — Ты хоть знаешь с кем разговариваешь, щенок? Он наклонился непозволительно близко к Шастуну, не заметившему, как быстро брюнет оказался рядом с ним — точнее перед ним, почти что соприкасаясь носами. — Не, не, не, я же сказала, не надо поцелуев ваших! — девочка заверещала под раскатистый смех отца. — Та нет, зай, поцелуев там далеко не было… — Антон приобнял дочь, вспоминая дальше. — Вы, что, совсем озверели там? Воля не сдерживал крика, отчитывая достаточно взрослых людей, как подростков — побитых, потрепанных, в первый же день переговоров. Павел расхаживал по гримерке кругами, лишний раз даже не поднимая взгляда на — как оказывается — Арсения с подбитым глазом и кровоточащей щекой, и Антона со сломанным носом и пару ссадин на лице. Жертвы обстоятельств сидели по разные концы дивана, накинув ногу на ногу, аналогично не смотря друг на друга Собственно, а зачем, после такого жаркого приветствия? — Значит так, импровизаторы хреновы, — рявкнул Паша, — Пока не помиритесь — хер вам, а не зарплата или хоть какой-то пиар в этой передаче, или вообще вылетите отсюда к чертям собачим! И стоило побитым открыть рот, мужчина вышел, хлопнув дверью настолько громко, что те аж подскочили, отчитанные, как дети малые. — И просидели мы с твоим папой там часа два, значит… — Так долго? — девочка распахнула глаза, уставившись на отца, — Вы и в молодости такими же упрямыми были! — О-ох, еще как, — протянул Антон с удовольствием, — Особенно папка твой. — Ну харе дуться то, а, принцесса обиженка, — Шастун в который раз утер нос, шмыгнув, — Я сказанул не подумав, ты сказанул… — Че вот ты вообще завелся? — рявкнул Попов, поджав ноги к себе. — Это и я еще завелся, капец просто, — Антон закатил глаза, вымученно вздохнув, — Ты, знаешь ли, пихнул меня, а я сигареты выронил из-за тебя же. — Я, может, хотел от зависимости спасти тебя, а ты сразу «пидор, пидор», — Арсений впервые за пару часов усмехнулся, заразив смешком и собеседника, — А если реально, я прост задумался и равновесие потерял, вот и занесло в тебя… Антон загоготал от формулировки. — Дите малое, — выдохнул Арс, продолжив, — И вот, день к тому же плохой выдался, вот и сорвался. Возникла очередная пауза, на этот раз нарушенная Арсением и его необычной просьбой, отчего Антон даже насторожился. — Там совещания закончены давно, наверное, — Попов вдруг посмотрел на Шастуна, который как будто только заметил глаза Арса: замерзший Байкал, — Подвести? — А потом мы подружились, потом поломались, и в конце концов — что? правильно — поженились, — Антон продемонстрировал золотое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки, — Фанаты, кстати, до сих пор считают, что я на теть Ире женат, представляешь? — Получаются, считают, что я твоя дочка и теть Иры? — Алиса недоуменно похлопала кукольными глазами, пытаясь вынудить хоть ниточку смысла в этой паутине. — Там немного сложнее, зай, чуток по сложнее. Стоило донестись звуку поворота ключа в дверной скважине, девочка тут же подорвалась и вихрем понеслась в прихожую, оставив улыбающегося от недавних воспоминаний отца на кухне. Однако, желание поскорее увидеть мужа было выше лени вставать с удобного стула, потому Антон не менее спешно понесся в прихожую, только услышав обрывки фраз Арса. — Солнышко ты мое, заенька, лапусенька, — Попов мучал девочку чрезмерно частыми поцелуями и объятиями, чему не мог не позавидовать сам Попов — тот, который длиннее и светлее, — Лисенок, прелесть, принцессочка наша. Арсений осыпал макушку и лицо дочери поцелуями под визги и смех Алисы, держа ее на руках. После последнего чмока в курносый носик, девочка смешно поморщилась и серьезно посмотрела на отца. — Па-а-ап, ну я же взрослая уже, — Попова сложила ручки на груди, но слезать с рук отца не собиралась. — Ох, тогда искренне прошу прощения, Попова Алиса Антоновна, — он насмешливо серьезно, со всем своим актерским мастерством, посмотрел на дочку, что тут же засмущалась и кинулась ему на шею, отчего он не мог рассмеяться. Антон, стоявший все это время у стены, облокотившись о твердую поверхность плечом, только улыбнулся, наконец поймав взгляд мужа. Арс ответно улыбнулся, подмигнув. — А папа мне с домашкой по русскому помог! — гордо заявила девочка, как только Алису опустили, она подбежала к Антону, взяв его за руку. — Тош, надеюсь, завтра мне не позвонит классная руководительница с претензиями, что у нашей дочери маты в тетради написаны? — быстро, но тем не менее аккуратно скинув обувь, Арс подошел позволительно близко к мужу, сложив руки на груди в излюбленном жесте. — Только если Алисочка напишет историю нашего знакомства в подробностях, — Антон потрепал дочь по голове, приобняв. — Чего? Арсений замер, изумленно буравя глаза мужа. — Чего «чего»? — Антон замялся, пожав плечами, — Ребенок попросил с домашкой помочь, я че, отказать должен был? — Да я не про это, — Арс вдруг поморщился, — Картошка, что ли, горит?