Нечто

Месяц будет долгий. В округе только злые-злые волки, а ты для них заблудшая барашка, напугано бежишь.

Palina – Месяц

На дворе почти конец ноября. Серёжа стоит на небольшой кухне и в который раз уже заставляет чайник греть ему воду, чтобы заварить себе кофе. Впрочем, «заварить» - громко сказано, потому что пьёт он какой-то дешёвый и растворимый. Уставшим взглядом смотрит в кружку, которую даже мыть уже лень, и опирается ладонями на столешницу по обе стороны от неё. На дне из-за влаги от прошлой порции кофе постепенно растворяются гранулы, пачкая кончик ложки. Некрасиво. Тишину кухни, не считая жужжание старого холодильника, нарушает резкий щелчок чайника, который сообщает о том, что закончил свою работу. Разумовский подхватывает его и заливает горячей водой это месиво в своей кружке, после чего ставит на место и ложкой перемешивает гранулы кофе вместе с сахаром и водой. Достаёт полупустую бутылку с молоком и добавляет его в кружку, наблюдая за тем, как белая жидкость красиво всплывает на поверхность разводами, а потом смешивается с общей массой. Парня уже тошнит от этого светло-коричневого цвета, от кисловато-горького вкуса и дело не в молоке, кофе сам по себе такой. Даже сахар не спасает ситуацию, однако проблема ещё и в том, что много его не добавишь, нужно экономить, чтобы хоть как-то дожить до следующей стипендии. Серёжа подхватывает кружку и отходит к столу, усаживаясь на стул. Одну ногу привычно сгибает в колене и ставит ступню на край, при этом отпивая немного кофе. Кое-как проглатывает и морщится, отставляя кружку на стол слева от ноутбука, который временами жужжит не хуже холодильника, но всё-таки уступает ему в этом. Часы в углу экрана показывают ему то, что уже почти два часа ночи, а одна из вкладок браузера привлекает внимание голубых глаз тем, что маячит ему, сообщая о новом входящем письме. Серёжа открывает почту и читает ответ от преподавателя, тихо вздыхая. Снова его работу не принимают, потому что найдены ошибки. У него уже даже нет сил расстраиваться из-за этого или злиться на себя за то, что так долго не может справиться с этим заданием. Когда-то давно он пообещал Олегу быть лучшим студентом в группе, а что в итоге? Сидит на кухне своей однокомнатной, которую государство ему неохотно отдало после выпуска из детдома, и уже в четвёртый раз перечитывает сообщение о том, что ему дают последнюю попытку, а их, кстати, уже тоже было четыре, исправить ошибки, иначе работу не зачтут. Так-то учится Разумовский хорошо, все преподаватели хвалят его сообразительность и тягу к образованию, однако сейчас всё равно такое ощущение, будто бы он подводит давнего друга тем, что не выполняет своё обещание. Сергей поднимается со стула, оставив письмо без ответа. Да и что ему ответить на это? «Хорошо, я постараюсь»? Бред. Он берёт с подоконника открытую пачку с сигаретами, огорчëнно подмечая то, что те почти закончились. Надо было всё-таки сходить в магазин вечером. Привычным движением достаёт из пачки сигарету, забирает с подоконника зажигалку и открывает дверь на балкон, сразу ощущая то, как по полу потянуло прохладой. Осторожно переступает порожек и, даже не закрыв за собой, чиркает колëсиком зажигалки, поднося небольшой огонëк к кончику сигареты, фильтр которой уже зажат губами. Вдыхает, после чего обхватывает пальцами фильтр, вытаскивая сигарету изо рта, и выдыхает, открывая окно на балконе. Он, хоть и застеклëн, всё равно всё здесь старое, как и вся квартира в целом. Рама деревянная, стёкла мутноватые, потому что их давно никто не мыл. Парень стряхивает пепел, высунув кисть на улицу, однако противный ветер задувает его обратно, заставляя осесть на футболке. Разумовский спешно стряхивает его с ткани, потому что эта футболка с надписью «Ария» слишком много для него значит. Она принадлежит Олегу. Олегу, который полгода назад ушёл в армию. На балконе босыми ногами стоять холодно. Те достаточно быстро замерзают, заставляя Серёжу дрожать, однако надеть носки и накинуть плед он не хочет, поэтому стоит, переминаясь иногда с ноги на ногу, и докуривает эту сигарету. Не замечая, что дело доходит до фильтра, в очередной раз делает затяжку, а потом морщится от неприятного привкуса, что осел горьким слоем на языке. Теперь тошнит ещё сильнее. Сигарета отправляется в старую железную банку из-под «Нескафе», а сам Сергей достаточно быстро закрывает окно и выходит с балкона на кухню, закрывая за собой дверь. Он откладывает зажигалку обратно на подоконник и судорожно выдыхает от того, что наконец-то оказался там, где хоть немного теплее, чем на балконе. Возвращаться к тому заданию нет никакого желания, но если Разумовский не хочет потом проблем с допуском к сессии, ему стоит уделить внимание этой проблеме в очередной раз. Он усаживается обратно на стул в ту же позу, разве что теперь подбородок опускается на колено. Несколько секунд залипает, бездумно скользя взглядом по строчкам в письме, а потом закрывает его. Вместо того, чтобы помочь и конкретнее объяснить, в чём дело, ему в который раз просто пишут о том, что нужно исправить и всё. Следующие несколько часов Сергей проводит за ноутбуком. К жужжанию холодильника и ноутбука добавляется ещё тихое клацанье кнопок клавиатуры и мышки. Иногда он всё же отвлекается на то, чтобы сделать глоток уже остывшего кофе или кончиками пальцев потереть веки. Глаза устали от работы, а бра на стене только усугубляет ситуацию. Разумовский не любит яркий свет люстры, предпочитая по вечерам включать какой-нибудь небольшой источник света. Волков бы ворчал на него за такое отношение к собственному здоровью. Сидит, согнувшись, с плохим освещением рабочего места, ест один или два раза в день, да и то чем-нибудь не особо полезным. Тонкие губы трогает лёгкая усмешка, а сам Серёжа откидывается на спинку стула, опуская ногу на пол. В последнее время он всё чаще вспоминает Олега. Пишет тот редко. Есть кучи ограничений насчёт использования телефона в армии, поэтому Волков специально купил себе какой-то совершенно простой и кнопочный, который по всем требованиям подходил. Разумовский помнит, как долго смеялся и подкалывал друга насчёт его покупки, а тот лишь добродушно улыбался. Он сидит вот так, опустив взгляд на клавиатуру, вспоминает о том, как они проводили время вместе, пока краем глаза не замечает тень, что мелькнула со стороны окна. Серёжа моргает, переводя взгляд в ту сторону, но ничего не видит. Наверное, показалось, однако уже не в первый раз. Ему кажется, будто бы иногда вот так рядом действительно что-то мелькает. Изредка появляется такое ощущение, словно кто-то касается его рук или ног ледяными ладонями, дышит в затылок и смотрит, смотрит, смотрит из тёмного угла зала, что служит ему ещё и комнатой. Списывает это всё на усталость, ведь конец года, через несколько недель будет сессия, все суетятся, куда-то бегут, что-то делают и от него требуют того же, поэтому он старается не отставать. Не хочется быть отчисленным, ведь так старался поступить именно туда, где ему хотелось бы быть. Туда, где ему, как казалось, самое место. Поэтому и сейчас не обращает внимание. Лишь возвращается к работе, бросая короткий взгляд на часы. Почти четыре часа ночи. Это уже становится чем-то совершенно привычным. Разумовский перепроверяет всё на десятый круг, а потом скидывает файл преподавателю. Не здоровается, вообще ничего не пишет, разве что делает пометку в графе «тема письма», вписывая туда свою фамилию и номер группы. Вздрагивает, улавливая какой-то совсем тихий шорох и ощущая ледяную хватку на своей лодыжке. Опускает взгляд вниз, но ничего не видит. Всё проходит также быстро, как и начинается. Серёжа ногу отводит назад, цепляясь пальцами ступни за ножку стула, будто бы та способна защитить его от всего этого. Только вот от чего именно, не знает. Наконец, ноутбук затихает, потому что его попросту выключают. Крышка опускается вниз, а сам Разумовский наоборот поднимается со стула, подхватывая уже пустую кружку. Ставит её в раковину, заливая полностью водой, после чего выключает свет и в темноте добирается до зала. Становится неуютно. Он сразу включает лампу, что стоит на тумбочке возле дивана, как только доходит до неё, и оглядывается. Пусто. И холодно. Сергей смотрит в сторону окна, замечая, что то приоткрыто. Забыл, что ставил на проветривание. Теперь понятно, что это просто по полу тянуло, а он не сразу обратил на это внимание. И шорох был от занавесок, которые трепало потоком холодного воздуха. Стоит закрыть, что и делает, после чего возвращается к дивану, поднимая его нижнюю часть вверх. Достаёт оттуда подушку с одеялом, а потом, опустив эту часть обратно вниз, стелет себе спальное место. Даже не раздевается, укладывается в шортах и футболке, кутаясь в одеяло. Только сейчас понимает, как сильно замёрз. Настолько, что вновь начало потряхивать. Серёжа тянет руку к тумбочке, утаскивая с неё телефон, проверяет на наличие уведомлений, но нет, тишина, поэтому с тихим вздохом возвращает его обратно. Лёжа на боку и запрокинув голову, долго смотрит на выключатель лампы. Надо же, ему девятнадцать, а он до сих пор боится полной темноты. Боится выключать надолго свет, оставаясь без возможности нормально видеть окружающее его пространство. Может, поэтому не спит иногда почти до утра. Или же наоборот засыпает слишком рано, чтобы упустить тот момент, когда он вот так зависает. Тот момент, когда по-настоящему страшно. Набравшись смелости, Разумовский щëлкает выключателем и переворачивается на другой бок, укладываясь спиной к краю дивана и соответственно ко всей комнате в целом. Просто так он видит лишь часть подушки и спинку своего спального места, а не очертание различных предметов. Знает, что воображение в очередной раз сыграет с ним злую шутку. Тогда он вообще не уснëт, пока не начнёт светлеть. К его сожалению, светлеть начинает постепенно всё позже и позже. Пока размышляет обо всём этом, думает, каково ему будет зимой, незаметно для себя засыпает. Просыпается по ощущениям через полчаса или максимум час. В любом случае на улице, не смотря на свет фонарей, всё ещё темно. И, кажется, в очередной раз идёт дождь. Он лежит на животе, чуть согнув правую ногу в колене. Рука с этой же стороны лежит рядом с подушкой, да и сам сонным взглядом смотрит туда же. Видит перед собой всё ту же спинку дивана. Дело привычное. Но что-то не так. Такое ощущение будто бы кто-то сел на него. Залез под одеяло, усаживаясь на поясницу, жмëтся ледяными ступнями к бёдрам и сидит вот так. Желание спать резко отступает на второй план, уступая место тревоге. Серёжа боится пошевелить даже пальцем, но что делать тогда? Впрочем, эта мысль вылетает из головы почти сразу, потому что начинает казаться, будто бы это нечто шевелится. Воображение подкидывает то, как оно или человек? склоняется над ним ниже, касается холодной ладонью его руки, что лежит почти перед самым носом. Разумовский медленно опускает взгляд ниже, силясь разглядеть хоть что-нибудь, но ничего. Он ничего там не видит. Не сдерживает испуганного вздоха, когда пальцы касаются шеи, нагретой слоем длинных волос. И вновь воображение рисует то, как это нечто зарывается своими пальцами ему в волосы на затылке, словно убирая их с шеи и чуть сжимая у корней. Однако нет, он же видит краем глаза, что те прядями до сих пор лежат на плечах. Становится прохладнее и Сергей неосознанно ëжится из-за этого, однако в следующую секунду замирает в очередном испуге, потому что его загривка что-то касается. Что-то мягкое, но всё такое же ледяное. Будто бы его целует кто-то. Только сейчас он осознаёт то, что всё это время в ушах стоит непрекращающийся звук тихого урчания. Словно кто-то воркует над ним, как голубь. Стоит осознать это, ушей касается звук, похожий на усмешку, и вдруг ему становится ещё тяжелее, будто кто-то лёг на него всем телом. Не выдержав, Разумовский дëргается от испуга, пытаясь перевернуться на спину, однако вместо этого лишь валится с дивана на пол. Он громко охает, когда его тело встречается с полом, и теряется на несколько секунд. Придя в себя, ему кажется, словно в ушах теперь стоит не урчание, а смех. Каркающий смех, который с каждой секундой становится всё тише и тише, пока не исчезает вовсе. Больше Серёжа этой ночью не спит, пытаясь справиться с накатившей тревогой и дрожью во всём теле. Ему всё ещё кажется, что он чувствует эти ледяные руки на себе.