Чёртов Ким Докча!

— Ну и что мы будем с тобой делать, м? Непослушный пёс, — надавив ногой немного сильнее, с кривой ухмылкой проговорил Докча, со странным блеском в глазах наблюдая за поморщившимся Ю. Тот сидел на коленях, его запястья были связаны за спиной. А Ким давил носком лакированых туфель с высоким каблуком прямо на пах Джонхъюка, заставляя того морщиться и тихо взрыкивать. Мужчина тихо рассмеялся на злобный взгляд Ю, наклоняясь вперёд и цепко хватая длинными пальцами за подбородок, поворачивая голову того то в одну сторону, то в другую. Обманчиво мягко улыбнувшись, он наклонился чуть сильнее, из-за чего сидящий Джонхъюк отшатнулся назад настолько, насколько позволяло его положение. Докча недовольно фыркнул и резко дёрнул за красный поводок в руке на себя, тем самым сдавливая шею Ю ошейником и притягивая к себе максимально близко. — Какой плохой мальчик, — вкрадчиво прошептал Ким, наклоняясь к уху мужчины и проводя языком влажную дорожку по ушной раковине. Джонхъюк вздрогнул, чувствуя, как дёрнулся его член, а давление на его пах усилилось. Он выругался сквозь зубы, на что Докча издал тихий смешок. Он вновь потянул за поводок, на этот раз мягко, создавая иллюзию выбора. Ю поддался вперёд, внимательно наблюдая чёрными глазами за движениями Докчи. Мужчина обманчиво мягко улыбнулся, тут же хватая Джонхъюка за волосы и откидывая его голову назад, открывая шею с красным ошейником, от которого и тянулся поводок. Ю зашипел, и тут же шумно выдохнул, чувствуя влажный язык на шее. Ким провёл дорожку снизу до самого уха, прикусывая мочку, и тихо хмыкая на усилившееся давление в штанах его «собачки». Он мягкими поцелуями спустился к адамовому яблоку, и сомкнул на нём зубы, на что Джонхъюк тут же почти зарычал, цедя ругательства. Докча нахмурился, вдруг отвешивая мужчине хлёсткую пощёчину, и тихо, ласково зашептал: — Джонхъюк-а, псы не умеют разговаривать. Тот лишь взбешённо дёрнулся вперёд, но Ким надавил на пах ещё сильнее, из-за чего Ю тут же застыл, напрягаясь. Докча ухмыльнулся, довольный той властью, что имел над этим мужчиной. Длинная нога в чёрном чулке и туфле носком осторожно провела по напрягшейся плоти через ткань, заставляя Джонхъюка сцепить зубы, чтобы позорно не застонать. Джинсы сильно натирали, их хотелось сорвать с себя, особенно под голодным взглядом Ким Докчи, что вновь, словно издеваясь, проводил по его члену носком туда-сюда. Хотя, почему «словно»? Ю был уверен, что тот действительно издевается. Ещё хуже было от осознания того, что ему это по какой-то причине нравится. Да и ситуация его откровенно заводила, но выдать это нахальному кальмару было сродни ещё большего унижения, чем есть сейчас. Мужчина внимательно следил за эмоциями своей жертвы, с маниакальным удовольствием наблюдая муку на его лице, и вдруг убрал ногу, с злорадством ухмыляясь на затуманенные глаза Ю, что обещали ему всевозможные кары. Докча встал с кресла, в котором до этого вальяжно развалился, и, не выпуская из рук поводок, начал обходить Джонхъюка по кругу, кончиками пальцев ведя по его шее, из-за чего мужчину пробивало на дрожь. Ким улыбался краешком губ, а в глазах горел нездоровый огонёк. Когда он вновь оказался перед лицом Джонхъюка, то плавно присел перед тем, с жадным видом рассматривая рубашку Ю. — Одежда псам не нужна, — с лёгкой ухмылкой произнёс Докча, аккуратно расстёгивая пуговицы. Но в конце концов просто рванул полы рубашки в стороны, из-за чего те разлетелись в разном направлении, являя Киму аппетитную грудь с несколькими шрамами. Ю сжал зубы, гневно сверля мужчину взглядом. Но того это нисколько не смущало. Докча осторожно провёл ладонями от ключиц до самой кромки джинсов, чувствуя, как грудь Джонхъюка ходит ходуном под его руками. И провёл язычком по пересохшим губам. Ю задрожал, внимательно проследив за этим движением, и Ким тут же наклонился к груди мужчины и прикусил кожу клыками, оставляя явный след. Ему было плевать, что Джонхъюк шипит от боли, он продолжал покрывать столь желанную грудь лёгкими поцелуями вперемешку с грубыми укусами, с удовольствием рассматривая оставшиеся следы и слизывая выступившую кровь там, где прокусил чужую кожу. А тому это странным образом нравилось, хоть и приносило зудящую боль. Как же ему хотелось избавиться от оков, схватить наглого читателя, что сейчас сидит практически на нём в этих грёбаных чулках и одной большой футболке Ю, повалить на любую поверхность и выебать так, чтобы тот растёкся аморфной лужицей и не смог бы встать несколько дней. Докча вдруг фыркнул и отстранился, загадочно ухмыляясь. Джонхъюк рыкнул, на что Ким улыбнулся ещё шире, плавно поднимаясь на ноги. Он вновь обошёл Ю, и наклонился над ним, опаляя горячим дыханием шею и вдруг резко кусая того за загривок, так, что потёк тонкий ручеёк крови. Докча слизнул ту, с довольным видом прижимаясь к спине Джонхъюка и обвивая тело руками, шепча на ухо: — Мой милый цепной пёсик… Ю вдруг дёрнулся из хватки, на что услышал тихий смешок. Докча отлип от мужчины и вновь вернулся в кресло, закидывая ногу на ногу и пожирая Ю взглядом, с удовольствием разглядывая все оставленные им метки. Он вдруг дёрнул за поводок, на что Джонхъюк чуть не упал перед ногами мужчины, в последний момент сумев удержать равновесие. — Ох, ты уже падаешь к моим ногам? Как интересно, — хихикнул Ким, вновь потянув за поводок вверх, заставляя встать на ноги. Джонхъюк, со связаными сзади руками, в разорваной рубашке и отметинами по всему торсу, чувствовал себя странно беззащитным перед щуплым мужчиной на каблуках и в женских полупрозрачных чулках. Он не мог объяснить это чувство. Докча вновь облизнулся, из-за чего Ю бросило в жар, а член в очередной раз дёрнулся, заставляя его хозяина напряжённо скривиться. Ким хмыкнул, змеёй подбираясь к Джонхъюку, с интересом рассматривая внушительную выпуклость в штанах того. Ловкие пальчики тут же скользнули к пуговице на джинсах и дёрнули за собачку, вжикая молнией и выпуская изнывающий член Ю на волю. Против воли мужчина облегчённо выдохнул, тут же подавившись воздухом, когда на его член слегка подули и чмокнули головку. Докча хитро улыбнулся, заметив реакцию Джонхъюка, и провёл влажную полосу от основания до конца, пощекотав кончиком языка чувствительную головку. Мужчина шумно втянул воздух, чувствуя себя во власти демона. А Ким лишь прикрыл глаза и вдруг отстранился, заставляя Ю почти что зарычать от бессилия. Мужчина фыркнул и вновь вальяжно расселся в своём кресле, с хитрым блеском в глазах приказывая: — На колени. В первые несколько секунд Джонхъюк не двигался. Но под гипнотическим взглядом всё же опустился на пол, усаживаясь так же, как и раньше. Только сейчас он почувствовал ноющую боль в связаных руках, но мужчина практически не обратил на это внимания, продолжая глядеть в хитрые чёрные глаза. Ким вновь вытянул ногу вперёд, придавливая носком туфли гордо стоящий член, и наблюдая за сменой эмоций на лице Ю. Он, придавливая чуть сильней, водил ногой по члену, наблюдая за мучениями мужчины, и ухмыляясь. — Нравится?.. — прошептал тот, прикусывая свой указательный палец, обхватывая его своими алыми губами. А Джонхъюк глаз не мог оторвать от столь порочного вида Докчи, не говоря уже о том, как мучительно сладко было ему от скользящей туфли по его члену. Ким вдруг слегка выгнулся, так, чтобы проступили торчащие соски под футболкой, и закатил глаза, коротко простонав и надавив сильнее. И Ю вдруг неожиданно понял, что тело пробило судорогой, и он кончил из-за одного этого вида и стимулирующей его естество ноги в лакированой туфле. Докча, поджав губы разглядывал свои туфли, на которых растеклись белесые разводы. — Ай-яй-яй, непослушный мальчик… — покачал головой Ким, прищурив глаза. От этого тона Джонхъюк тут же пришёл в себя. Через несколько секунд взгляд мужчины из недовольного превратился в хищный, и губы разьехались в хитрой ухмылке. Докча приподнял ногу, поднося туфлю с чужой спермой почти что прямо к лицу Ю, и сказал: — Вылижи. Джонхъюк яростно сузил глаза, собираясь возмутиться и послать нахального кальмара куда подальше, как пламенный взгляд заставил его подавиться своими словами. В то же мгновение забытый поводок резко дёрнули, наматывая на руку, притягивая прямо к туфле, и непреклонным тоном почти что прорычали: — Лижи. Проглотив унижение, Ю бросил горящий ненавистью взгляд на мужчину и наклонился к туфле, высовывая язык и слизывая собственную сперму. Он поморщился от горьковатого вкуса, но вновь высунул язык и вновь слизал, чувствуя себя до странного извращённым. Он слизывал своё семя, морщась от вкуса, и кожей чувствовал жадный взгляд Кима. Вскоре туфли вновь заблестели, разве что на них остались излишки слюны Ю, но Докчу это не беспокоило. Он со спокойной улыбкой спросил: — Ты ведь послушный мальчик, Ю Джонхъюк-а? — и, не дожидаясь ответа, хлёсткий приказ, — Сними с меня туфли и чулки. Они… Мешают. Джонхъюк показательно дёрнул плечами, но Ким просто беспечно улыбался, заставляя мужчину понять всё. Тому мало было прошлого унижения. У собак нет рук, чтобы помогать себе. И у Ю их тоже нет. Повинуясь неозвученному приказу, мужчина, криво ухмыльнувшись, подполз ближе, не думая, как унизительно выглядит это со стороны. В итоге его голова оказалась почти что между бёдрами Докчи, который специально развёл их в стороны, открывая вид на полуприкрытый футболкой гордо стоящий член, из-за чего Джонхъюк гулко сглотнул вязкую слюну, и наклонился к туфле, хватая зубами за каблук и осторожно стягивая её с ноги. С обувью во рту, он наклонился ещё ниже, пытаясь не думать, как он жалко сейчас выглядит, и положил её на пол. Он вновь выпрямился и повторил то же самое со второй туфлей, чувствуя насмешливый взгляд. Мужчина низко зарычал, но тут же его потянули за поводок и, притянув к себе, схватили за волосы, откидывая голову назад, и холодно глядя в лицо. — Ты рычишь на меня? Я думал, ты хороший пёсик. Разочарование, проскользнувшее в голосе Кима, неожиданно задело его, и он, освободившись от цепкой хватки на волосах, положил подбородок на коленку Докчи. Тот хихикнул и неожиданно положил длинную ногу на плечо Ю, хитро улыбаясь. А тот, не отводя взгляда от глаз Кима, осторожно подцепил зубами верх чулка и потянул на себя. Докча, словно помогая, потихоньку притягивал ногу к себе, пока чулок не был снят полностью и не остался висеть во рту Джонхъюка. Тот вдруг ухмыльнулся уголком губ, выплёвывая полупрозрачную ткань, и принялся за второй, на что Ким тихо фыркнул. Докча, оставшись в одной футболке, удовлетворённо вздохнул, вальяжно раскидываясь в кресле. Ю же вернулся в то положение, с которого всё и началось, разве что сейчас он сидел чуть ближе, чем раньше. Несколько долгих мгновений была тишина, но тут Ким по-детски склонил голову к плечу и легко улыбнулся, проговаривая: — Хороший пёсик. А хороший пёсик заслуживает награды, как считаешь, Джонхъюк-а? Мужчина шире распахнул глаза, наблюдая, как Докча грациозно, будто кошка, встал с кресла, специально немного задирая футболку, и плавно подошёл к Ю. Задержавшись на несколько мгновений, он вдруг мягко опустился прямо ему на колени, руками придерживаясь за плечи. На его алых губах всё ещё играла та странная улыбка, а одна из рук медленно скользнула по его торсу, опускаясь прямо к вновь стоявшему члену Джонхъюка, у которого чуть слюна не закапала с подбородка. Тихий смешок, и рука обхватывает Ю, у которого вырывается шумный вдох. Докча растянут, он был в этом уверен. Он бы точно позаботился о таком, перед тем как затевать такие игры. Жутко хотелось освободить руки и, подхватив этого чересчур соблазнительного ублюдка под аппетитный зад, направиться в сторону кровати, а потом выбивать громкие пошлые стоны, заставить скулить… Правда, сейчас заскулил Ю Джонхъюк, потому что пока он отвлёкся на посторонние мысли, Ким времени не терял и, приставив его пульсирующий член к колечку мышц, медленно опустился на него, напряжённо застывая. Как же медленно, чёрт возьми! Ю казалось, что он сейчас завоет от бессилия, когда Докча вдруг опустился чуть ниже. Из него вырвался задушеный вздох, а тело мелко задрожало, но он продолжил опускаться миллиметр за миллиметром, пока наконец полностью не принял Джонхъюка в себе. По бледной спине катились капельки пота, на лице застыла маска напряжения, а тело слегка дрожало. Ю задыхался от невозможности двигаться, и готов был уже плюнуть на свою гордость и попросить, когда Ким сам вдруг резко поднялся и опустился, тихо вскрикивая. Бледный, возбуждённый Докча в его грёбаной футболке, с мукой на лице прошептал: — Д-да, вот так… И Джонхъюк с рыком впился в такие манящие губы, целуясь страстно, глубоко. Так, что губы заболели, так, что выпивал тихие стоны с губ Кима. Он кусал губы, зализывая оставленные ранки. А мужчина вдруг издал тихий смешок и оторвался, вновь приподнимаясь и опускаясь, методично повторяя движения и дрожащим голосом матерясь. Ю готов был рычать, но Докча продолжал эту пытку, а руки Джонхъюка были всё ещё связаны. Вдруг Ким коротко вскрикнул и выгнулся до хруста позвонков, запрокидывая голову и издавая громкое протяжное «блять». А потом, чуть отдышавшись, прошептал: — Ты х-хорошо держался, Д-джонхъюк-а-а… И вдруг прижался к Ю всем телом, заводя руки назад и дрожащими пальцами развязывая узлы на верёвках, стягивающие его руки. И только последний узел распался, как Докчу подхватили под задницу, вырывая вскрик, и тут же понесли на кровать. А там Джонхъюк оторвался по полной: вбивался в податливое тело, вырывая громкие стоны и протяжные маты, рыча, прихватывал острые соски сквозь футболку, кусал всё, к чему мог дотянуться, пока тело под ним вновь не выгнулось с самым настоящим криком и сперма не брызнула на футболку. Почувствовав, как сжал его Ким, Ю не выдержал и минуты, кончая следом, выходя из обмякшего Докчи и, сорвав никому не нужную футболку с мужчины, прижал того к себе. Несколько минут в полной тишине, чтобы отдышаться. Докча выпутался из кокона рук Джонхъюка, вяло улыбаясь, и хитро прищурил глаза, внимательно оглядывая мужчину. — Солнечная рыба. Ю вдруг метнул убийственный взгляд на Кима и прорычал: — Ким Докча, я убью тебя. — Ну что ты, рыбуся моя, тебе разве не понравилось? —…Ким Докча. Вокруг Джонхъюка стала собираться угрожающая аура, и Докча уже чувствовал, что его тушкой сейчас проверят стены на прочность, но остановиться уже не мог. — Ну что ты злишся, мой непоседливый зайчик? Когда Ю поднялся и убийственным взглядом посмотрел на Кима, тот тут же слетел с кровати, и начал улепётывать от взбешённого Юшки, давясь от хохота и кривясь от боли в пояснице, убегая и сверкая обнажёнными ягодицами. «Это того определённо стоило!»