Семь незванных гостей или выхожу замуж за корейца

      Сегодня был очень холодный день. На улице царствовал декабрьский мороз, больно кусал щеки и нос, поддувал ледяной ветер и всю зимнюю идиллию заканчивал снегопад, который крупными хлопья покрывал все поверхности: машины, которые водители будут с трудом очищать от ледяной корки, кроны деревьев, на которые зима надевает белые шапки, асфальт, который превращается в каток, серьёзно, хоть коньки надевай и катись по делам.       Неделя прошла слишком быстро. Сегодня 30 декабря. Последний день подготовки подарка Тэхёна и покупки продуктов к Новому году. На днях, когда Лера была у меня в гостях, мы втроём с Юнги и сестрой, заперевшись в моей комнате выбрали дизайн торта и составили список продуктов для приготовления выпечки.       Сейчас мы с Юнги стоим в супермаркете, собираем в корзину продукты и греемся. Потому что погода сильно разбушевалась, на улице невозможно было открыть глаза, до того был сильный буран. Но что поделаешь, погода не помеха, когда на кону стоят продукты для подарка, которые мы должны купить и приехать к Лере домой, где мы и будем творить искусство.       – Эй, что это? – Юнги подходит ко мне, держа в руках брикет мороженного.       – Мороженое, – отвечаю, кладя в корзину в его руках сгущённое молоко.       – Мороженое? – он недоуменно смотрит на сладость, чеша затылок, – я думал масло. Оно такое твердое.       – Ну ка, дай, – беру из его рук упаковку, вертя ее в поисках срока годности, – ну конечно, оно лежит уже почти год.       – Оу, – Юнги ошарашенно смотрит на мороженое и забирает, – отнесу обратно.       Выходя из магазина быстро бежим к машине, Юнги закинув пакет с продуктами на заднее сиденье, садиться на водительское место, а я на переднее пассажирское. Сев и пристегнувшись, включаю отопление и сложив руки, тру их друг об друга при этом поднеся к лицу и выдыхая теплый воздух.       – Холодно? – спрашивает Юнги, получив кивок, достает из карманов куртки пушистые варежки и кидает их мне, – надень. Они тёплые.       – Спасибо, – растерянно одеваю варежки, которые правда оказываются тёплыми, согревая руки в считанные секунды.       – Да не за что, – откашлявшись, и смущённо отведя взгляд, Юнги заводит машину, больше не смотря на меня.       – Знаешь, у меня появляется всё больше вопросов с каждым разом, когда вы достаете вещи, которых у вас не было с вашим приездом, – задаю давно интересующий вопрос, когда машина останавливается на светофоре, – каким магическом образом они оказываются у вас? Откуда вы взяли подарки мне на день рождения, если не выходили из квартиры?       – Это военная тайна, – хитро подмигнув, Юнги вернул мне мои слова.       – Эй, так нечестно! – наигранно обижаюсь, складывая руки на груди и надувая губки.       – А кто сказал, что это честная игра? – поиграв бровями, спросил Юнги.       Хлопаю ртом, задыхаясь в возмущении. Я значит их приютила, бесплатно содержу, не кляньчу ежедневного мини концерта, кормлю, пою, играю. А они решили играть в какую-то игру. Ещё и нечестную! Вот это уже беспредел. Можно приготовить солёную еду, холодный чай, но любая игра всегда должна быть честной.       Видимо на моем лицо было слишком сильное возмущение, потому что Юнги взволнованно спросил, кидая на меня короткий взгляд:       – Эй, ты чего обиделась, что ли?       – Обиделась, – надуваюсь ещё больше, при этом отчаянно пытаясь не засмеяться в голос от озадаченного лица Юнги, который видимо пытается найти подходящие слова, чтобы не обидеть меня ещё больше.       – Эм, ну извини тогда, – виновато опускает голову. Как будто сильно провинился передо мной, – я не хотел тебя обидеть.       – Ты чего? – он это серьезно? Стоило нахмуриться и он посчитал себя виноватым. Рассмеявшись и хлопая в ладоши добавляю, – Я же пошутила! Тебе не за что извиняться.       Юнги сначала недоуменно посмотрел на меня потом на дорогу потом опять на меня и в итоге нервно рассмеялся, словно я сказала несмешную шутку, сама посмеялась, а он не понял.       В неловком молчании доехали мы до дома Леры, выгрузили покупки, чуть не подрались, потому что Юнги не хотел давать мне никаких пакетов "они слишком тяжёлые, дай сюда", но мне удалось отвоевать "держи этот, он самый лёгкий", хотя у самого руки ломились от количества пакетов. Под пристальным взглядом я первая зашла в подъезд, там чуть не лишилась пакета, зло зыркнула на "героя", и наконец мы поднялись к квартире сестры.       С радостными криками сестра открыла дверь, заобнимала нас до хруста костей, ловко выхватила из рук Юнги все пакеты и упорхала на кухню, оставив его стоять в шоке.       – Итак, голубки, настала пора творить чудеса, – сказала Лера, громко хлопнув в ладоши, когда мы вошли на кухню, и засветилась от предвкушения процесса.       – Ну давайте начинать! – Юнги закатал рукава, помыл руки и начал раскладывать продукты в два ряда: один ряд – продукты для торта, другой ряд – для печенья, – что встали, берите посуду, ложки, вилки, венчики там всякие и приступайте.       Воодушевившись его настроем, мы с сестрой начали доставать необходимую посуду, надели фартуки и потянулись за продуктами. Но вдруг произошло то, чего я так боялась: когда, я взяла пакет муки упаковка сверху надорвалась, мука взлетела бомбой, накрыла белым покрывалом поверхность стола и меня с головы по пояс. Кхе-кхе, я же говорила, что я не спец в кулинарии, точнее я вообще не дружу с кухней и всё это было плохой идеей. Виноватым котёнком поворачиваю голову, ожидая увидеть на лицах сестры и Юнги то, что увидела. Конечно, иначе быть не могло.       – Так, ладно, теперь я понял весь смысл твоих слов о твоих навыках, – поражённо смотря на катастрофу, и чеша затылок, сказал Юнги. А потом взял меня под локоть и деликатно отвёл в угол кухни, – Постой-ка здесь. Если у тебя будет всё так валиться из рук, то за тобой потом ещё убираться придется полдня, – посмотрев на Леру он вежливо спросил, – надеюсь ты лучше управляешь своим руками, иначе я не представляю, как бы вы собрались готовить одни.       – Не беспокойся, Мин, я же одна живу, как-нибудь да и справляюсь, – ответила сестра, и покачав головой, посмотрела на меня, – а ты лучше и правда постой там, я не хочу, чтобы от моей кухни остались одни обломки.       – Эй! Да что вы набросились на меня, как волки? – обиженно сложив руки и смотря на каждого по очереди, сажусь на стул, – это же всего лишь мука. Просто там упаковка хлипкая была. В остальном я справлюсь.       – Именно с этим остальным я и боюсь представить что будет, – Юнги стоял на своем, не желая подпускать меня ко всему "остальному".       – Злюки вы!       – А ты растяпа! – вставляет Лера, – как ты вообще не убилась пока одна жила? – Повернувшись к Юнги она озабоченным тоном, сказала, – если честно, я не представляю, как она жила одна, потому что, когда мы жили вместе у папы дома, она крушила всё на своём пути, будь то посуда или дверь.       Усмехнувшись, Юнги погрозил мне пальцем и принялся сметать муку со стола в мусорное ведро, которое он взял пока Лера позорила меня перед честным гостем.       Через полчаса бездейственного сидения за кухонным столом мне начало надоедать их безразличие ко мне. Сами там возятся, переговариваются друг с другом, а мне даже скорлупу от яиц выкинуть не дают. Резко встав и заскрипев стулом по полу, хлопаю руками по столу и возмущённо оповещаю предателей о своем намерении:       – Если вы сейчас же не дадите мне что-нибудь сделать, то я уйду и вы не увидите меня больше никогда!       – Прямо таки никогда? – усмехнувшись спрашивает Юнги.       – Да! По крайней мере до конца этого года!       – Через два дня год заканчивается, – приложив палец в губе, и сделав вид, что задумалась, сказала Лера, – поэтому не велика потеря.       – Ладно, ладно, – увидев мое лицо, которое между прочим еле сдерживало слезы, Юнги сжалился и дал мне тарелку с разбитыми яйцами, – держи, взбей яйца миксером до белой воздушной массы, – и с опасением посмотрев на меня, добавил, – вначале опусти венчик миксера в яйца, а потом только включай его.       – Хорошо, – засияв от радости, хватаю тарелку с яйцами чуть не опрокидывая её, – я аккуратно. Постараюсь.       – Как бы мы не пожалели об этом, – шёпотом произносит сестра, но от меня это не укрылось. Я докажу, что могу не разрушить всё, пока готовлю.       С тех пор как мы приехали к Лере прошло четыре часа. На столе стоял готовый трёхъярусный торт. С белой основой и голубыми волнами глазури он превратил нас в выжатые лимоны. Хотя, если быть точнее, то выжаты Юнги с сестрой, потому что они мне не разрешали даже приближаться к нему. Пока они валялись кто на диване, кто на полу я писала записки для печений, тексты для которых мне дала Лера, когда Юнги был в туалете.       – Всё, записки готовы! – сложив последнюю бумажку, оповещаю поваров.       – Ладно, – одновременно застонали два мешка осторожности, которые "мы пожалеем об этом".       – Что ладно? – подхожу к ним и начинаю расталкивать, – поднимайте свои тушки и начинайте готовить печенья. Уже семь часов вечера, мы должны закончить до десяти. Мне завтра целый день надо будет готовить салаты на Новый год.       Простонав какие-то нечленообразные проклятия, они посовещались и решили, что готовить тесто для печений буду я, но под их пристальным присмотром.       Через час невероятных усилий и криков на всю квартиру "осторожнее", "только не опрокинь" тесто было готово, а Юнги с Лерой полны сил для придания формы тесту и вкладывания в них записки. Если честно, я вообще не представляю, каким образом они засунут записки в тесто, чтобы они остались живы и не пропитались маслом. Но Лера сказала, что она знает, как это делать и уверена, что Юнги тоже поймет.       Поменявшись позициями : я – на диване, повара – на кухне, дело пошло быстрее. Ровно к десяти печенья лежали на тарелке, накрытые толстым полотенцем, а мы с Юнги стояли на пороге квартиры одетые и собирались уходить. Лера опять заобнимала нас до выпученных глаз(откуда у нее столько сил?) и благодарила, как богов за помощь с приготовлением.       Приехав домой я сразу завалилась в кровать, потому что завтра предстоял долгий день.