Hermana

Изабелла старается. Шестнадцать долгих лет, беспрестанно и усердно трудясь, пытается быть достойной. Абуэлы, семьи Мадригаль, Энканто. Люди смотрят на неё с восхищением, пока она выплясывает, словно ручная обезьянка, сыпля цветами. Красивыми, прекрасными, идеальными. Бабушка выдёргивает из волос белоснежную, в своей простоте, ромашку. Изабелла закусывает щеку до крови, заставляя слёзы в глазах высохнуть. Когда приходит ночь, она зажигает лампы, расставляя их возле зеркала, и бесконечно ходит, разворачивается, трясёт гладкими волнами волос. Улыбается шире, мягче, ровнее, не показывая зубов, чуть искривляя губы. Нет, все не то. Ещё раз. Поза, вторая, третья. Эта получилась неплохо, нужно отработать лучше. Довести до противного автоматизма, выключения сознания, и спокойной, тупой тишине в голове. Изабелла ест немного, мало, или не ест вовсе. Она пропускает ужин, ковыряет обед и не пьёт ни алкоголь, ни дымящийся, ароматный кофе. Вечная, болезненная пустота в желудке, ей нравится — это знак силы воли, символ верной самоотдачи. Все para la familia. Ненависть к себе порождает только больше сил. Нужно за собой следить всегда. Утром, днём, и ночью. Пока светит солнце, и в отягощающей темноте. Она учится дышать правильно, чтобы ноздри не трепетали уродливо, и привыкает держать челюсти на весу, формируя правильный овал лица. Комната ее покрыта глупыми, в своей бесполезности, цветами. В спальне стоит постоянная, сладковатая вонь роз, слишком напоминающая запах гниения. Изабелла не может заснуть, у неё одышка, и панические атаки за закрытыми дверьми. Ей снятся длинные, вязкие сны, в которых она разлагается изнутри, плюясь желтым гноем и слизью. Она обязана сравнивать себя с другими. Абуэла говорит: «В этом путь к совершенству.» Поэтому Иза замечает, что, Луизе, например, не обязательно держать ровную спину, позволительно быть молчаливой во время светской беседы, и даже грубой. В Изабелле нет зависти, она рада за сестру. Счастлива до трепещущей боли в груди, смиренно принимая на плечи очередное, терпкое ожидание бабушки, колкий упрёк насчёт локтей за столом, и строгий взгляд. Иза возьмёт на себя все, и тогда другим будет легче. Определённо. Ей просто нужно соответствовать той, кем ее все считают, и тогда, тогда… Стоит только дойти до идеала, и можно будет расслабиться. Когда-то, Изабелла любила цветы, свой дар и розовые платья. Она тискала пухлые щеки Мирабель, слушала заливистый младенческий смех, и засыпала ее бутонами с ног до головы. Сестра смотрела на неё, в ответ, с восхищением и безграничной любовью, протягивая маленькие, пухлые пальчики к чёрным волосам. Изабелла возилась с ней, таская с собою по всему городу. Мама лишь умилялась, посмеиваясь над дочерью, и ее проснувшимся слишком рано материнским инстинктом. Абуэла, в свою очередь, не слишком одобряла подобное, страшась, что внучка не сможет исполнять свои обязанности. Она пыталась запретить ей забирать Мирабель с собой. Тогда, впервые, Иза пошла бабушке наперекор, упрямо продолжив носить, тяжелеющую с каждым месяцем сестру, на руках. А после приходится следить и за Камило, прицепившегося к Мирабель клещом. Иза оставляет их в беседке, искусно свитой низкими кустарниками, и бросает частые, взволнованные взгляды, помогая Энканто цвести. Она не позволила бы мальчишке ранить сестру. Но кузен только рвёт полные ладони фиалок, и усердно вплетает цветки в тёмные кудряшки Мирабель. Им обоим всего по три года, но Камило пытается окутать кузину заботой также, как делает сама Изабелла. Этого достаточно, чтобы начать доверять ему. А затем, дверь Мирабель рассыпается в серую пыль. Иза растеряна, и совсем немного счастлива. Сестра не узнает, что такое ожидания и разочарования, не почувствует тяжелого груза ответственности. Так будет лучше. Мирабель думает иначе, избегая встреч с Изабеллой, стараясь не показываться рядом, чтобы людям не приходилось сравнивать. Она отгораживается высокой стеной лжи ото всех, отталкивая кузена тоже. Иза боится пытаться, смотря в спину сестры долгими, печальными взглядами, позволяя тоске засесть в глазах. Но время идёт, мысли замедляют ход, тупеют, размазываются в кашу. Мирабель превращается в неблагодарную, мелкую девчонку, вечно крутящуюся под ногами. Изабелла учится язвить, отвечать колко и прятать обиду. Она ненавидит свой дар, подавляет рвотные позывы, вызванные сладкой вонью, и тихо сходит с ума. Пока, в порыве злости, не выращивает маленький, кривой кактус. Мирабель возвращает жизнь в семью, отдаёт сестре похищенный смысл. Изабелла вздыхает полной грудью, пока по щекам катятся слёзы. Резко распахивает руки, заставляя розы вянуть, опадать чернотой вниз со стен, и рассыпаться прахом в полёте. Она разбивает бесконечные зеркала, и смеётся, хохочет громко, пока в горле не начинает першить уставшими связками. Мирабель, вновь, как в детстве, с мягкими щеками, большими очками и широкой улыбкой, предлагает счастье на вытянутых ладонях. Изабелла цепляется за неё, до побелевших, в костяшках, пальцев. Заставляет Каситу цвести фиалками, носит, трепетно, сшитые сестрой, синие платья. И бродит рядом по солнечным улицам Энканто. Она никому не позволит отнять у неё долгожданную, заслуженную удачным случаем, идиллию. Вокруг Мирабель снова вьётся Камило, возвращаясь к забытым традициям. Изабелла позволяет ему остаться. В конце концов, он, когда-то, уже заслужил ее доверие.