Книга сказок Тёмного Леса

ㅤㅤ«…тут каждую улочку, вымощенную мрамором, пропитывает морской воздух. Холодный и острый, он провожает путешественников и хранителей на все четыре стороны компаса. Куда бы ни лежал путь средь белых каменных стен, отовсюду видно темно-серое море. И, конечно, лучший вид открывается с верхнего этажа септы. Недаром столько ученых лиц так мечтают навсегда здесь остаться. Интересные люди…» ㅤㅤ— Какие глупые книги продаются в лавках, — Чикаге скептично откладывает рукопись под негромкое ворчание про самый лучший в Нортеле путеводитель. За этим ворчанием следует зевок — тихий, размеренный, неспешный. Хисока медленно пальцем трет заслезившийся глаз. ㅤㅤ— Ты сам хотел больше узнать про город, — и кладет на обложку несколько монет. Ровно столько, сколько требовал букинист за вещь. — Поэтому не спорь. ㅤㅤОн открывает разворот с картой. Рисунок карты выведен чисто — должно быть талантливый художник постарался. Наверное, потребовал немаленькую плату — часть от суммы за покупку? Такие бытовые мысли, по-своему забавные, невероятно простые. ㅤㅤㅤПомогающие заполнить всю тоску; ту самую, что — как хочется верить — осталась в прошлом. ㅤㅤЧикаге поправляет очки, чуть съехавшие вниз. Неодобрительно качает головой, рукой показывая, что он идет вперед. Тихими шагами опытного вора проходит по скользкому камню к самой набережной. Хисока, он знает, не любит туда наведываться. Каждый раз нервно хватается за ключ, висящий на слабой веревке на шее. Прячет лицо и голову под белым капюшоном. Но эта деталь объяснима — здесь все так ходят. Только вот он сам никак не может заставить себя покрывать голову. ㅤㅤВедь мир за спиной неожиданно стихает, видение сужается — и оставляет за собой лишь чувство неизбежной опасности. Вязкое, холодное, колючее. Острое. ㅤㅤ«…не забудьте посмотреть на крест, стоящий у края пристани. Говорят, именно на этом месте стоял ныне затонувший и разграбленный северный алтарь. Лишь черный агатовый крест остался, словно оберегая столицу…» ㅤㅤХисока говорит, что крест был толще, когда он лишь пришел в город. Все время поправляет себя, едва с губ соскальзывает множественное число. Чикаге не знает — и его это незнание тревожит и раздражает — почему тот так боится говорить о втором в его «мы». Он будто жив в его воспоминаниях, и он будто призрак, мельтешащий перед глазами. Хисока всегда мертвенно холодный — быть может, с ним всегда говорил сам безмолвный дух в сей бледной оболочке? ㅤㅤЧикаге действительно мало знает про этот город. Смотрит безразличным взглядом на идеально белые стены зданий, синие пологие крыши, и внутри пейзаж откликается лишь необъяснимой мятежной яростью. Будто апатично-тихий голос в воздухе, твердящий, что это его родной край, чужд и далек от истинной натуры, что скрывается под классическим белым с серебристой вышивкой плащом. ㅤㅤХисока сам почти что отчаянно прячется под таким же, будто в попытках слиться с бесцветной толпой коренных жителей северного алтаря. Он ему говорил когда-то, что пришел в септу — но так и не смог навсегда запереться среди серых, неровных и грязных стен. Магу, твердил он на удивление упрямо и непоколебимо, нельзя сковывать себя одним местом, что грозится навеки стать тюрьмой. Будто кто-то эту идею ему навязывал годами. ㅤㅤㅤㅤХисока очень странный. ㅤㅤИ смотрит временами на него мечтательно-печально, пускай Чикаге уверен — взгляд юноши направлен куда-то за спину. В прошлое ли, в будущее ли? ㅤㅤ«…убедительно просим вас никогда не выходить на сей выступ во время штормов, скользко. Сколько уже невнимательных путников пропало в серой пучине…» ㅤㅤЭто книга никогда не описывала море другим цветом. Только серое, подобно тучам над белым алтарем морозных земель, что более не пропускают солнце. ㅤㅤㅤ…и эта книга не сгорела в огне, когда шторм, ведомый морским драконом, решил алтарь погубить. ㅤㅤㅤㅤХисока держится за эту книгу как за последнюю тончайшую нить паутины, стоит кошмарам о прошлом его вновь поглотить.