Трое из ларца - ожидайте звездеца

Нотвэ задумался, потыкал в лист перед собой пером, оставляя несколько ненужных пятен, потом поджал губы. — Вот как-то так оно должно работать. Чёрт. Ну. Ну господи иисусе, ну… О, вот! Он провёл ещё несколько линий, довольно улыбнулся. Наблюдавший за ним нолдо молчал, однако следил за появлением косоватого, но в целом ясного чертежа. На чертеже была палатка. Почти современная на рисунке-то, с удобными складными дугами, которые бы помещались в маленький мешочек, компактная и прекрасная, не чета этим тяжеленным шатрам эльфов, под которые ещё приходилось каждый раз рубить колья. Чертил он по двум причинам. Нет, по трём! Первая: как-то грустно было жить в мире без намёка на что-то своё, знакомое. Как бы попаданец мир этот ни любил… Вторая — дикая, невыносимая скука. Третья: он, по сути, начал этими рисунками расплачиваться с нолдор. Когда оказалось, что крохотный жаба эльф имеет в голове что-то подобное, этим живенько заинтересовались некоторые местные мастера. А Нотвэ подумал и решил, что хуже не станет. Фиг пойми, как вообще наличие его и двух потерявшихся подруг влияло на канон… Наверное, ему и без чертежей светил мучительный конец в агонии и муках? О подругах, к слову. Лесной паразит вздохнул. Печальненько всхлипнул, едва подумав о потерянных. Нолдо рядом предусмотрительно отодвинул чертежи. Нотвэ же вдруг совершил невероятное: размазал по щекам попытавшиеся политься слёзы, но взял себя в руки и не разревелся. — Давай дорисую. Вот, смотри. Нужно сделать эти трубочки полыми и тонкими, из какого-то гибкого, но прочного металла. Внутри пропустить прочную нить, можно даже толстую кручёную проволоку, но она очень утяжелит это, поэтому лучше нить. А между трубочками сделать соединительные сегменты. Потом собирается вот такая крестовина, продевается в петли на палатке и поднимается. Острые насадки на концах втыкаются в землю, а за дополнительные петельки внизу идёт крепление колышками. Их лучше делать с загнутым концом и вбивать в землю как можно глубже. Особенно если почва рыхлая или влажная. А сверху можно тем же манером наложить тент от дождя и его прибивать отдельными колышками. — Удобно. — мастер (звали его Морион) задумчиво поправил серые волосы. — Но я думаю, трудно сделать эти твои трубки и тонкими, и гибкими, и прочными. Сталь получится тяжеловата, да и… — Я подумал об этом! — радостно прервал его лесной жабик. — Я же живу… Ну, вы знаете все, где я живу, ладно. Я нашёл записи Эола о галворне. — Чёрный металл?.. — Морион удивлённо посмотрел на мелкого. — Это же было тайной этого зазнайки из Нан Эльмота. — Ну… Ему уже это ни к чему. А я думаю, что поделиться не к худшему. Если я правильно помню, он тонкий, ковкий, но при этом крайне прочен даже в виде лёгкого доспеха. Это же прекрасно! Вам может пригодиться и помимо сборки палаток. — разулыбался Нотвэ. Морион чуть-чуть подумал. — Чудесный дар, но дорогой же. Да за такое тебя можно в Химладе держать почётным гостем столько, сколько сам просидишь. — Ой, не! Мне нельзя. — эльфёныш хихикнул. — Дома жалко. Запылится. О! У меня ещё рисунки есть. Надо? — Давай. Потом поговорим о галворне с младшим лордом, он больше меня разбирается в этом деле. Нотвэ радостно, но рассеянно улыбнулся, кивая, вытащил следующие чертёжики. Там были зонтики, несколько пририсованных улыбавшихся мордашек местных эльфов и… Балалайка. Трёхструнная. Самая обычная балалайка. Нотвэ, видите ли, нашёл где-то себе страшненькую лиру и, радостно выпросив научить его хоть чуть-чуть с ней управляться, выучился и принялся распевать какие-то невнятные песни. То это было что-то про некоего Олафа на Кавказе, то невразумительная речь на непонятном языке, которую сам новоявленный бард переводил как «морские шанти», что бы то ни значило, то внезапно он начинал петь о вроде бы и знакомых жителям Химлада героях вроде тех же феанорингов, но о совершенно странных вещах и делах. В итоге все решили, что он не только с концами сумасшедший, но ещё и какой-то провидец или немного колдун. Списывали на ядовитые Нан Эльмотские ягодки… В Химлад он теперь наведывался часто, но в лесу жил больше. И постоянно мучался там совестью, думая, что ему следует не учиться у нолдор петь, а скорее искать своих, потому что… Ну потому что! Нельзя же взять и потеряться! Они вообще эпоху одну выбрали специально для этого! Однако терзания его почему-то в итоге в путь не гнали. Он говорил себе, что вот последний раз побывает в Химладе, последний раз покажет что-то новое и интересное и тогда обязательно пойдёт искать. И всё повторялось раз за разом. А время шло… О. Ещё он взял в привычку по возможности докапываться до владык этой земли и до сына одного из них. Не от скуки! У него был великий план: попасть в их доверие как можно сильнее, чтобы эти нолдор начали его хоть как-то слушать. Впоследствии Нотвэ намеревался не мытьём так катаньем заставить их вести себя адекватнее, чем то было в любимой книге, выученной местами почти наизусть. А для этого нужно было построить фундамент будущих манипуляций. Если Дэйтрон — хотя тот был далеко и вообще о его жизни ничего эльфёныш не знал — брал своей хитростью, то мелкий был если ею и наделён, то не вполне правильной. Его основным оружием он сам видел скорее давление на чувства и эмоции. Проще говоря, намерен был наступать на жалость, совесть и ощущение вины. Если что — рыдать. Гаденько и не очень умно? Ну так, слава богу, и мишени были в известной мере гадами, сначала делающими, а потом включающими мозг. Кроме Келебримбора, разумеется: в нём Нотвэ решительно отказывался признавать плохое и вообще краснел, бледнел, синел и задыхался каждый раз, как видел этого товарища. Ну… Что тут сказать? Любовь такая. Самый последний визит его в земли сыновей Феанора был чуть-чуть тревожным. Опять стало больше орков, нападения которых приходилось отражать, стычки стали чаще, опаснее и оканчивались большими, чем прежде, потерями. Такие же новости шли из Предела Маэдроса. А ещё новости о некоей майэ Манвэ в горах — но о них Нотвэ не рассказали, в отличие от факта угрозы тьмы. Это сыновья Феанора обсуждали сугубо между собой. В итоге ему даже предложили окончательно покинуть Нан Эльмот с тем, чтобы потом, если что-то случится, мелкий был в безопасности, не один и мог уехать с нолдор. Предложили, ни много ни мало, лично феаноринги. Нотвэ сначала чуть не согласился сходу, а потом вдруг представил дом в лесу, к которому так привык, эти несчастные подушки, которые были его единственными слушателями там, вспомнил зверушек, которых начал подкармливать… И виновато помотал головой. — Спасибо, пап-о-ой! Не папы… Ээ-э… Спасибо. Вам. — он аж подавился, глядя на обоих по очереди. — Вы правда… Ну… Спасибо. Мне приятно. Но мне домик жалко. Ему без меня никак, пропадёт. И сбежал от разговора и от лордов нолдор тоже. Стало неловко, будто бы он сам навязался, а теперь пытался отцепиться… Хотя в каком-то смысле ведь так и было.