Трое из ларца - ожидайте звездеца

Естественно, на весь Химлад крепость, куда эльфёныш сначала припёрся, единственным жильём не была. Имелось несколько подконтрольных феанариони форпостов помельче, а вдоль нескольких больших дорог попадались подобия трактиров. В один из таких решивший со скуки пошататься где-то Нотвэ и попал. Совершенно в одиночестве… Ну или в компании только лишь чехла с новой красивенькой резной лирой, которую ему подарили взамен первой. И относительно невысокой лошади, которую он умудрился уже не просто одолжить, а прямо даже купить! И назвать Солнышком. Кроме эльфов (в основном всё тех же нолдор), которые периодически появлялись на тракте в разъездах между крепостями, обнаружились ещё несколько людей и парочка гномов. Нотвэ даже удивился, а потом вспомнил, что и с теми, и с другими у некоторых сыновей Феанора периодически в каноне бывали дела. Так что, получалось, должны они были бывать в этих землях. Справедливости ради, сначала всё проходило мирно и, главное, тихо. Жабик лошади в конюшне место нашёл, покормить заплатил-попросил, комнату снял, про еду поспрашивал и даже стал её уже кушать, когда вдруг заиграла музыка. Нотвэ, в вечернем полумраке не вынужденный сидеть в капюшоне, повернул голову, выискивая источник звука. Источником были трое эльфов за одним из столов, у которых с собой имелись музыкальные инструменты. Лютня и что-то напоминавшее флейту — третий негромко пел. Жабик чуть-чуть повникал в ритм, чему тоже научился не столь давно, а потом стал тихонько подыгрывать на лире. На него мгновенно обратили внимание и мелкий бы стушевался, если бы уже не привык иногда петь-играть на публику. Только песня эльфов закончилась и все трое, чуть-чуть попереглядывавшись, подошли и подсели с позволения мелкого к нему. Раскланялись взаимно, представились, а потом разговорились. — Ты маленький совсем. — спросил один. — Подросток, ребёнок? Почему один? — Ой, не. — попаданец помотал головой. — Я взросла…лый. Просто… Вот. Рост такой. — И сколько тебе лет, дитя? — со смешком уточнил музыкант. — Ах, много, сударь, много! Восемнадцать! — Нотвэ хихикнул на собственную непонятную никому отсылку. Потом виновато порозовел, собираясь соврать. — Два… Двадцать раз по десять. И ещё один. — Странно говоришь. — улыбнулся тот эльф, что пел. Звали его Анайрион. — Сыграешь ещё? Мы попробуем в лад. Нотвэ подумал, кивнул и, подтянув вверх ноги, встал на стул. Первый раз провёл пальцами по струнам лиры, примеряясь к мелодии, которую под неё уже переигрывал, а потом вдохнул поглубже и запел, максимально стараясь: на него смотрели вообще все.

Пора-пора-порадуемся на своём веку! Красавице и кубку, счастливому клинку! Пока-пока-покачивая перьями на шля-япах, Судьбе не раз шепнём: merci beaucoup!

У недавнего певца откуда-то в руках появилась вторая лютня. Они все ещё немного послушали и начали подыгрывать. Получалось, конечно, не как в кино, но вполне неплохо и — не то чтобы Нотвэ гордился — но весьма гармонично.

Нужны Парижу деньги — c'est la vie, А рыцари ему нужны тем паче! Но что такое рыцарь без любви? И что-оо такое рыцарь без удачи? Пора-пора-порадуемся на своём веку…

Флейтист, Элион, кивнул ему снизу, мол, полезай уже на стол, давай! Кружки с элем и его собственная (с молоком, между прочим) не мешали, их аккомпаниаторы отодвинули все в одну сторону. Нотвэ поколебался, но радостно улыбнулся и действительно залез наверх. Теперь, даже если кто-то сначала не следил за общей музыкой, то теперь начал точно: даже и низенького, певца трудно было не заметить, если не замечать хотелось. Но эта песня кончилась. Часто дыша, сияющий и довольный попаданец посмотрел вниз. Откуда-то из собрания слушателей прозвучало: — Сыграйте ещё! Нотвэ сел, свесив со стола ноги и болтая ими. — А песню из пабов знаете? — Разных же много! — воодушевлённо воскликнул первый игравший на лютне, Лаэрион. — Начинай, мы опять подхватим. Рано-о ты сел! Вечер же только пошёл.

Под горой стоит трактир. Но не в этом диво! Дивно то, что как-то встарь Соскочил с луны лунарь, Чтобы выпить пива! Вот зашел в трактир лунарь, Но не в этом дело — Там был пёс, и этот пёс Хохотал над ним до слез — Видимо, за дело!

Он и сам не понял, когда точно вскочил на стол опять и уже действительно больше не садился. Компания певцов ему попалась удачная: почти любую мелодию схватывали на лету. Потом запел Анайрион и Нотвэ, почти уже сорвавший голос, но счастливый, остался с играющими. Несколько песен подхватывал, довольный, потом снова начинал свои — что-то никому не знакомое про пьяного матроса, про какого-то ведьмака, горевшего мясника и бог знает кого ещё! И, если честно, хоть и болело просто ужасно горло, он был дико рад. Да и как тут не радоваться? Такой вечер получился! Да даже ночь, потому что в комнату он, охрипший и счастливый, упал где-то под утро, когда уже занимался рассвет. Задёрнул шторы, чтобы не дай боже не попали противные лучи, упал на кровать и проспал до следующего же вечера. А с закатом, когда выполз проведать Солнышко, наткнулся в конюшне на вчерашних знакомых. Те, по-видимому, готовили лошадей. И почему-то попаданец даже загрустил… Ну хорошо они накануне спелись! — Уже уезжаете? — он печальненько глянул на менестрелей. — С восходом, сейчас только проверяем всё. — с улыбкой первым отозвался Элион. — Слу-ушай… — Анайрион загадочно помолчал. — А ты куда путь держишь вообще? — Я? — Нотвэ задумался. — Да никуда особо. Сам в Нан Эльмоте живу. Иногда бываю в большой крепости, которая чуть-чуть к юго-западу отсюда. Где сыновья Феанора, которые правят местными землями… А так я не привязана… Привязан… вообще-то. Вот. — О! Так это отлично! А не хочешь с нами? Сейчас мы как раз на запад, а потом… Да кто знает! — Правда можно? — у крошечного попаданца аж слёзы на глаза навернулись. — Серьёзно? — Да конечно! — Ой… Я… Я хочу! Только я днём плохо… Я на солнце горю. — мелкий грустно съёжился. — Хм… Я видел, у тебя есть плащ. — заметил Лаэрион. — До большой крепости мы доберёмся, а там что-то придумаем… Может, лицо закрывать? — О! Правда. — Нотвэ просиял. — Так здорово! Ой… А я тогда пойду разберусь с хозяином? А то я платил вперёд… — Ага, давай. — флейтист тихонько потрепал его по волосам и крошка аж запищал от восторга. Порывисто обнял всех троих менестрелей по очереди и убежал. Помимо веселья от песен подумалось: как ещё лучше собирать слухи, чем не вот подобным образом? Глядишь и что-то о своих дойдёт…