***
— Мирабель нашла видение Бруно, оно о ней, оно погубит магию, наш род обречен! — звучит голос незнакомки, которая в последнее время часто посещает мысли Аделы в ночи. Видаль резко встала, как ошпаренная, весь сон словно сдуло сильным ветром. Ее всю трясет от непонятных чувств, в голове сплошной туман из чужих голосов, мыслей, эмоций. В нее будто вцепилось множество пираний и трудно дышать. Тело скованно и ноет от боли, а в голове все кричит обреченный, полный боли и отчаяния голос: «…наш род обречен!». В течение последней недели, каждую ночь, девушка будто перемещается в другую реальность, невидимую для глаз простого человека. Ощущения теплоты и особой волшебности данного места окутывают всю телепатку. Ей не видно самой картинки во сне, однако чувствуя чужие эмоции и слыша их мысли, она получает особое представление об этом неизвестном доселе крае. Свежий лесной и горный воздух, ароматы дивных цветов, звуки животного мира, а также неумолкающий гул жизни. Именно жизни, будто она не прекращается никогда и бьет ключом из родника. Любой уставший после долгой дороги путник может ополоснуть свое лицо и ощутить свежесть и приток сил. Так и жизнь в этом месте бурлит и ополаскивает каждого своей энергией. Люди и их души все приветливы и добры, а главное счастливы, что редко встречается в моей серой реальности. Я ощущаю их неограниченную любовь ко всему живому и желание помочь каждому нуждающемуся. Это вдохновляет меня и дает приток сил. Ты словно снова оказываешься в утробе у матери, чувствуя всю ее любовь, заботу, а главное — ты в безопасности, ты на подсознательном уровне уверен, что тебя здесь никто не тронет. Однако, как бы все радужно и чудесно это не было, в этот раз все было по-другому. Начиналось все прекрасно, но далее кто-то явно взял в руки кисть с черной краской и провел ею черную полосу, портя красочную палитру маленького мирка. Все дикие, озлобленные звери прибежали и начали выть и рычать, скребя своими когтями и лязгая клыками. Жуткий ураган, сносящий все на своем пути, пришел, не постучав, и утащил с собой всю любовь и безопасность.Страх. Потерянность. Боль.
Вот что четко ощущалось в сегодняшнем сне. Бедняжку это жутко напугало и пришло четкое осознание — что-то не так.***
На часах 2 часа ночи. Луна высоко висит в небе и освещает все своим ярким светом. Еле передвигаясь, Адела медленно выползает из своей кровати и плетется к столу со спасательной водой. Делая глоток, пытается успокоиться. «Дыши, Адела, дыши», — проговариваю она себе в мыслях в попытке прийти в себя. Тело все еще пронзают иглы боли и думать в этой ситуации слишком больно. А внутренний голос так и кричит, что ему нужно выговориться. Еще немного и девушка окончательно лишится сознания. Этого никак нельзя допустить, иначе окончательно будет потеряна всякая надежда на контроль своих способностей. Решает выпить успокоительное. Одна таблетка — минус головная боль, но тем не менее, телесная останется. Какое-то чертово иглоукалывание. На часах уже 6 утра, а бедная Адела так и не смогла сомкнуть глаза. Боль отошла, а мысли не очищаются. «Что случилось с прекрасным местом? А с моей незнакомкой? Почему она кричала и ей было больно? И кто такие Мирабель и Бруно?» — эти вопросы мучали ее голову всю ночь. В своих мыслях незнакомка говорила на испанском — это говорит о месте жительства ночной гостьи или о ее происхождении. «Думаю, стоить опросить папу об этом», — сама для себя решила юная Видаль. Ведь он, возможно, мог что-то знать о «сонных реальностях». — Доброе утро, моя маленькая senora! Как спалось? — с позитивом спросил Аурелио у своей дочурки, стараясь поднять ее настрой, заметив потерянное лицо дочери. — Доброе, padre(папа). Спалось нормально, более-менее, — неловко улыбнулась она. — А ты как? Где mama(мама)? — заметила Адела, и начала озираться по сторонам в поисках родного лица. — Caro(дорогая), не переживай, Марта пока спит. Ей слегка нездоровиться. Но не падай духом! Выше нос! — весело закончил свои слова отец, а у телепатки на душе явно ощущалось, что его радость притворна. Конечно, он расстроен, что его mi amor приболела. Также, как и она сама. Мысленно, Адела перенеслась к своей маме. Попадая в длинный коридор, с множеством дверей, девушку сразу бьет озноб. Это говорит о том, что с ее матерью однозначно что-то не так. Но Адела решительно идет вперед. Любовь, семья, проблемы, детство и еще очень много табличек с мыслями, воспоминаниями, чувствами, но нужная только одна. Дойдя до двери с табличкой «здоровье», Видаль пронзает резкий укол боли в грудь, и она вскрикивает. Папа, прервав свою задорную готовку завтрака с беспокойством посмотрел на свою дочь. Заметив испуганное лицо и серебристые глаза у нее, Аурелио явно все понял. — Адела, ты же знаешь, тебе нельзя проникать в голову больных, — с упреком проговорил он, но понимая ее волнение за родную мать, попытался смягчить тон. — Ты сама себе делаешь больно. — Я просто чуть не упала со стула, вот и вскрикнула, — смущенно отворачивается от его глаз Адела. — Caro, ты меня за дурака держишь? Я твои глазки везде увижу. Впредь не ври и не нарушай правила — провозгласил он и поставил на стол яичницу с беконом, тем самым закончив разговор. Только сейчас Адела осознала, что правда поступила глупо, соврав, ведь знала, что глаза все выдают. Поясняю, когда она использует свой дар, цвет глаз меняется в зависимости от энергетики человека. У каждого настроения и энергии свой цвет, так что ее от природы карие глаза с ней только когда она одна, либо с семьей, так как их энергетика родная для девушки. Стыдливо и молча Видаль младшая ела завтрак, изредка поглядывая на отца. Он аккуратно и вполне спокойно завтракал, стараясь сохранять нейтральный вид. Несмотря на беспокойство о своей любимой mama, Адела терзалась мыслями о чудном местечке, которое начало тонуть в негативе. И решилась спросить об этом папу, разрядив обстановку. — Padre, тебе никогда не снились словно живые сны, связанные с твоими способностями? Ну, в плане, все, что происходило во сне, потом отзывалось в реальности — проговорила она и внимательно уставилась на папу. Тот взглянул на нее также, слегка сощурив взгляд. Далее, взял стакан с томатным соком и пригубил его. Выпив половину содержимого, громко поставил и сложил руки на столе. — Гхм, у всех бывают очень яркие сны иногда, когда ощущение будто все реальность, но это ведь просто ощущение… — Нет! Нет, ты не понял меня слегка. Это именно реальность, но совсем другая. Я словно попала в голову девочке на той стороне и читала все ее мысли! Ощущала все происходящее вокруг и само место, понимаешь? — с надеждой взглянула на него она, а он призадумался. — А о чем именно она думала? — спросил он после минутного молчания. — О многом. Слишком многом. Такого количества мыслей я ни у кого не видела. Будто они не только ее, но и чужие. Так много секретов хранит она в себе и явно не своих. А последний раз она упомянула, нет, крикнула что-то про девочку Мирабель и видение Бруно. Хотя я даже не знаю кто это, — вкратце рассказав папе о сегодняшнем происшествии во сне, девушка снова все прокрутила у себя в голове, а по ногам побежали мурашки. Весь мой рассказ он сохранял невозмутимое лицо, явно что-то вспоминая. Лезть в его голову телепатка не хотела, так как надеялась, что он сам найдется с ответом. — За свою жизнь я слышал только об одном подобном месте и видении. Когда я был маленький, твоя abuela рассказывала нам легенды о таинственной общине Энканто, которая была скрыта горами в Колумбии. Там жила волшебная семья Мадригаль. И членами этой семьи как-раз таки являлись Мирабель и Бруно. А девочка, у которой, как ты говоришь слишком много мыслей для нее одной, возможно являлась Долорес. Он обладала суперслухом. Могла услышать твой шепоток за километр. И у каждого в этой семье был дар, кроме Мирабель. Кто-то управлял погодой, кто-то был лицедеем, понимал животных, обладал суперсилой и другим. Возможно, тебе привиделось именно это место. Хотя, каким образом, я все не могу понять — папа почесал затылок и всматривался в тарелку, будто ему было стыдно за свои «сказочки». Но для нее это не просто сказки, так как все совпало. Осталось просто собрать паззл до конца, и Адела поймет, что все-таки произошло с Энканто. Уверенно решив, что делать, дочь говорю: — Padre, я отправляюсь в Колумбию к бабушке!