Бюро находок

      Он вышел из дома, когда свет в ближайших окнах уже погас. Лишь в студенческом общежитии напротив горели гирлянды. Январь уже уходил, лента на календаре переместилась на последнюю строчку, а гирлянды все горели, напоминая о том, что в жизни все еще бывают праздники. Медленно обойдя серую пятиэтажку, Он направился на набережную. Даже странно, уже пятый год в этом городе, а многие из его не столь отдаленных уголков все еще покрыты туманом войны. Какой именно войны, Он еще не решил, то ли это была война с самим собой, то ли с духами времени, которые категорически отказывались вписывать в сутки двадцать пятый час, да и постоянно норовили забрать те, что были всегда. Но сегодня времени было достаточно. «Видимо, дар духам понравился», - подумал Он и шагнул в темноту очередного незнакомого двора.       Позади в свете фонарей не кружил снег и не темнела грязь – вот уже неделю в городе стояла безветренная холодная погода. Наушники остались дома, но нужды в них в тот пятничный вечер не было, незачем добавлять красок пейзажу, с которым сталкивался каждый. До боли знакомую белую картину рушил только непонятно кем забытый красный шарф, он лежал в самом центре тропинки на примятом снегу, чистый, но скомканный и растрепанный. «Такой нельзя оставлять на улице», - подумал Он. - «Или растопчут, или выбросят, или переедут машины своими зимними шипами». С трудом наклонившись в огромном пуховике, Он поднял длинную шерстяную ленту, отряхнул ее над ближайшим сугробом и спрятал в потертый черный рюкзак с длинными лямками. Немного побродив по старым запутанным дворам, вышел на заметенную снегом тропинку, петляющую в сторону набережной. Здесь не бывает ни души в это время года, с наступлением осени прекращают бегать на заросший пляж подростки, а жильцы дальнего микрорайона пересаживаются на машины, чтобы добраться до работы. Словно почуяв пустоту вокруг, мысли полезли Ему в голову. Нужно было непременно найти владельца заношенного шарфа; судя по форме, в которую он свернулся, вещь была или любимой, или единственной. В голове мелькали тысячи портретов: знакомых и незнакомых, известных и непонятно откуда взявшихся. Объединяло их только одно – ярко-красный вязаный шарф на шее. Дети мгновенно превращались в седеющих взрослых; девушка, которую Он видел вчера в автобусе – в всадницу с картины Брюллова; перед глазами даже встало Его собственное отражение в зеркале, и оно тоже было закутано в шарф.       Замерзшая река соответствовала общему настроению, лед около берега был раскатан детскими ватрушками, про сани и ледянки все уже забыли. Когда-то давно на набережной стояло городское бюро находок, об этом Он слышал от старших коллег по работе. Теперь же от здания остались только три стены, обломки кирпича на метр вокруг и потрескавшаяся вывеска, одним концом лежащая на земле. Как ни странно, но эти руины никто не присмотрел для встреч, тут никогда не жили одинокие котята, и не стояли в оконном проеме пустые бутылки. В голову все еще лезли непрошенные мысли, и снова выбегали оттуда, не задерживаясь. Найти владельца шарфа через соцсети – Он никогда не пользовался соцсетями, считал это бесполезной тратой времени; выжидать в том самом дворе – да как его теперь найти, когда в городе сотни одинаковых дворов; пытаться узнать у знакомых, не потерял ли кто в стотысячном городе шарф – наивно. Он посмотрел на угол здания, над ним еще нависал небольшой участок крыши, под которым из стены выходила сломанная балка. Достав из рюкзака тетрадь, Он написал на одном из листов несколько слов, завязал шарф вокруг балки, нацепил листок на торчащий из нее гвоздь и отошел на несколько шагов назад. Убедившись, что шарф привязан крепко, развернулся в сторону домов и отправился обратно в город.       На следующий день запланированная встреча с другом сорвалась, и ближе к вечеру Он решил снова прогуляться по набережной. Небольшие кучки людей перемещались от скамейки к скамейке, ища самую теплую, а время от времени кто-нибудь подходил к заброшенному зданию, удивлялся, смотря внутрь, и спешил уйти обратно. С разочарованием в сердце Он подошел к полуразрушенному бюро. Шарф все еще одиноко висел на месте, листок уже не казался аккуратным – ему пришлось на себе испытать небольшой утренний снегопад. Подумав, что прошло слишком мало времени, а хозяин шарфа еще найдется, Он отошел от кирпичного здания и направился вдаль от реки, но не в сторону дома, а в тот уголок города, где он еще никогда не был. Знакомые говорили Ему о полузаброшенной дворянской усадьбе и парке рядом с ней. Туда Он и решил прогуляться. Несколько раз обошел старинный дом, на котором висело объявление о закрытии музея на ремонт на неопределенный срок. Заглянул в парк, где были высажены необычные растения, оторвал пару иголок у сосны. Домой Он вернулся спокойнее, чем обычно.       Избегая центральных улиц, можно сделать свои маршруты непохожими ни на что в этом мире. Так Он и поступил, каждый вечер вместо вызова такси после работы шел пешком к своему дому, исследуя каждую улочку города. Летом города уже не хватало, и на выходных Он стал выезжать в окрестные леса, бродил по оврагам, спускался к рекам и составлял в голове собственную карту местности, на которой в каждой точке была фотография, оставленная в памяти. Заходил Он и на казавшуюся раньше такой далекой набережную. Шарф все висел на том месте, где когда-то был оставлен. Весь насквозь промокший и свалявшийся, он больше не был таким ярким и привлекательным, каким казался той зимой. Про тетрадный лист можно было уже и не вспоминать, его давно унесло в реку вместе с безымянным ручьем после очередного дождя. Снова наступил январь, и в одну из своих прогулок Он по привычке подошел к старому зданию, и впервые за весь год не увидел шарфа на своем обычном месте. Вместо него на стене были глубоко врезаны буквы: «Дар Принят».

24 января 2021