Лицо у шеи

— И как она не понимает, что Крам полный оболтус? — Не успокаивался Рон. — Господи! Клянусь Мерлином, что она ему нужна только ради показухи. Типо, «вот, смотрите! У Виктора Крама есть девушка, и он не одинокий придурок!». В коридорах было пусто и разъярённый голос Рона прямо дребезжал, будто мы находились в стеклянном бокале. — Рон, успокойся. Перед нами уже была Полная Дама. Я, взяв его то ли за рукав, то ли за руку, остановил. Глаза горели, точно как огонь в гриффиндорском камине. Я смотрел на Рона, а глаза мои молили о том, чтобы он стал спокойней. — Давай зайдём в гостиную и там все решим? Голова Рона качнулась и я, сказав пароль, провёл его в общежитие. — Ты думаешь, что можно оставить все просто так? Ты думаешь, что мы должны отдать Гермиону, нашу Грейнджер, Виктору Краму? — Нет! Я так не думаю! С чего ты это взял? — Так почему ты молчал тогда, когда она поливала меня грязью? Он схватил меня за плечи и стал трясти. — Успокойся, я тебя прошу! Было ощущение, что я сейчас заплачу. Я осматривал все лицо Рона, каждую вену на его покрасневшем лице. — Рон, ты просто устал. Ты сейчас на эмоциях. Я тебя понимаю… Я не успел договорить, как он меня перебил: — Ты ничего не понимаешь! Ты Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, а я Рон Уизли, Мальчик-Который-Бездарный! Ты никогда не поймёшь меня! Не поймёшь того, какого это ревновать подругу к мужикам с Думстранга; какого получать от семьи плевки в лицо, которые прямо говорят, что я отброс; какого любить лучшего друга, который даже не знает об твоей симпатии! Мое лицо залилось краской. — Прости? Рон смотрел мне в глаза. Он понял, что только что выдал секрет, который хранился у него давно. На его глаза налетели слёзы. Секунду-две, резкое движение и тонкие губы Рона на моих. Они обветренные, влажные и приятные. Внутри меня все перевернулось с ног наголову. Я не знал, каково это целовать парня в принципе, а тут меня поцеловал лучший друг. Руки Рона были на моих щеках. Я чувствовал, что он до сих пор плачет, но не знал, из-за чего. Мне нравится его целовать. Честно. Я никогда не целовался с девушками, но догадываюсь, что лучше, чем целоваться с другом - не будет. Минута-другая, и Рон отстранился. Его глаза моментально заполнились слезами. Секунда, и я был в его объятьях, а его мокрое лицо пристроилось у моей шеи. — Боже, прости, пожалуйста… Он старался как можно тише всхлипывать, но безрезультатно. — Тише… тише… Мои руки гладили его спину. Ткань старого парадного костюма была чуть шероховатой, но приятной; рюши были из тонкой, белой ткани. Моя шея встала на мокрое место — он не переставал плакать. Я зарыл нос в огненные волосы Рона и вымолвил: — Все будет хорошо.