Доступ воспрещен!

Тусклые издалека Звезды греют Землю. Но тучи укрывают ее, принося с собой очередную ночь. В этой ночи, Мама упустила из под контроля своего сына, чтобы отправиться в другой город. Этим воспользовались. Под жгучими майскими ночами, Боб лежит в подвале с другими убиенными. Кровь покрыла все лицо и изломанные конечности, труп испачкан в зле других людей. Из тьмы выходит деревянная фигура – напольные часы. Она хватает труп несчастного и начинает темный ритуал. Игрок слышит сообщения об ошибках и в панике снимает с себя очки виртуальной реальности. Замечая новый ярлык на рабочем столе он колеблется, и после нарастающего любопытства решает открыть его. Жизнь вдыхается в Боба – его тело чисто. С невероятной силой он выбегает из подвала, снося двери и углы дома. Новый Родитель в гневе начинает погоню, используя свой револьвер, но его пулям не догнать его бывшую жертву, которая продолжает бежать. Новый Родитель бежит за ним до самого Каменного города, еле набирая скорость, нужную чтобы не отстать от него. Боб заходит в свой двор. Тучи все еще нависают над планетой, жители жгут трупы и фигура похитителя удаляется прочь, побоявшись отпора от владельцев колонок. Воскрешенный сын падает на кровать, и неестественные силы покидают медленно его.

Месяц 1: Каменный город.

Этот город мертвого шахтерского дела был построен давно на стертых в пыль горах. Основан по приказу стража этих земель – Халлиса, пожелавшего разбить горы на составные ради драгоценных и редких материалов. Сотни лет шахтеры разрушали местные экосистемы и ландшафты ради безумной цели, и достигли ее. Из полезных материалов сегодня остались лишь мелкие скопления нефти у поверхности и неизвестные объекты добычи в бездонных ямах у завода Елиши – действующего правителя Каменного города и родственницы Халлиса. Из-за твердых почв земледелие представлено исключительно неприхотливыми сортами картофеля и шипастыми подсолнухами. Охота ведется на оставшихся волкакулов и мутировавших куриц, известных своими защитными способностями.

Голубое небо покрыто остатками туч, принесших ночь. Теперь утро наступает, и победным маршем бьет по глазам Боба, забывшего закрыть шторы. Забытый всеми дом не стал лучше от прихода одного Боба. После ухода Мамы никто не заносил еду, а во время пропажи и Боба, вероятно, то что осталось кто-то украл. Это увидел Боб, придя из спальни – единственной после туалета внутри дома, кухни и коридора, соединяющего все, комнаты. Костер, конечно, потух, а единственную сковородку забрала Мама. От стола остались опилки и щепки. В этом доме нельзя оставаться. Однако и уходить сразу нельзя – единственной защитой Боба была Мама, и даже она ушла в неизвестном для него направлении. Она защищала его от ВСЕГО, и это сыграло шутку с Бобом – он не знал точно что ожидать от злодеев и как с ними бороться. Даже защитное устройство – подарок Мамы – защищает сердце от зла, но теперь этот орган будет беззащитен если с устройством что-нибудь случится. Теперь Бобу нужно было что-то делать САМОМУ, и он это понял. Похитители не смогли разобрать кровать – каменную, но с интересным сюрпризом внутри. Дедушка не был известен Бобу, а Мама о нем не говорила, но осталась вещь, в принадлежность которую дедушке он не сомневался – это дробовик. Отнюдь не дешевая вещь, но давно не используемая по назначению семьей Стремглавски. Может, теперь пора? Боб вынес дробовик в пустой двор, и положил около озера, полного зла. Никто не выходил и заходил, даже чтобы поработать на огородах. Одноствольное ружье заржавело, и отказывалось откидываться. Предохранитель не работал, но это и не нужно – спусковой крючок в любом случае заклинил. Черное озеро начало течь в сторону дробовика, и заливаться в его детали. Боб, испугавшись, пнул по нему со всей силы... Вспышки различных цветов покрыли двор. Ветер собрался и унес Боба в стену. Кожа Боба высыхала и мгновенно обращалась, и в один момент, она успокоилась, когда защитное устройство приняло на себя удар и вылетело из грудины, обнажив мясо, желтые ребра и бьющееся в истерике сердце. Дома повалились от ударной волны, и послышались крики людей. Не умирающих, а обращающихся в что-то первозданное и примитивное, пытаясь пережить накопления зла. Роскошный начищенный костюм Боба залился кровью, но та быстро перестала течь. С кряхтением и стонами боли, Боб поднялся и понял, что теперь остается только уходить. Он подошел к дробовику, который лежал на том же месте. А тот изменился. Грубый, будто самодельный, но чистый и в боевом состоянии. Стволов стало два, и они были в диагональном положении. При попытке преломить их ничего не вышло. На ручке нашлась крышка, под которой оказались другие концы стволов - видимо, в них и нужно вставлять патроны. Патроны от "старого" дробовика из под завалов оказались целые, и как раз подходящие. От зла начинало болеть сердце, и проявляться недомогание. Только теперь зло не вывести. Боб не обращал пока на это большое внимание, но понимал, что скоро он может даже умереть, если продолжит накапливать зло. Его рюкзак оказался на спине, и мальчик решил обыскать то, что осталось от домов. Ничего интересного в них не было. В доме в виде 1/4 круга только оказалась сгоревшая игровая приставка, и обгорелый труп, двигающий губами в попытках что-нибудь сказать. Продукты в общей кухне прогнили от импульса. А животные в самом большом доме превратились в подобие желе. Сейф не удалось открыть. Только странное было обнаружено при обыске сторожевой башни. Гараж был закрыт, однако оттуда была слышна какая-то работающая машина. Вскрыть ящики Боб не решился, и в конечном итоге, он двинулся в сторону выхода. В корридоре стоял АЛКАШ. От него воняло дешевым вином, а порванная тельняшка и шорты свисали, придерживаясь сумкой, в которой лежало еще больше бутылок. Лицо было черным, как и предполагалось, а конечности уже превращались гниением в обрубки и на вид были очень скользкими и липкими. "Человек" попытался задать вопрос, но язык запутался, и в злобе оно ударило бутылкой по стене. Осколки бордовой бутылки упали на землю, и капли вина упали на них. Острие розы блистало в глаза Бобу, который не знал что предпринять. Подобие человека двинулось на Боба шатким шагом, и вяло вытянув руку вперед, проткнул костюм в области живота. Мальчик разозлился, и на мышечной памяти, приставил ствол к плечу алкоголика, и не схватив сильно оружие, нажал на курок. К удачи, отдача не была сильной, но оружие впило дробь в плотную, черную гниль конечности врага. Этого все равно хватило чтобы тот опешил, и его откинуло. Капли черной жидкости брызнули вокруг, и лишь пара из них была красной. Выстрелив еще раз - в лицо - Боб не получил иной реакции кроме обезображенного лица, и схватив оружие за ствол, поднял его к небу... Мальчик сидел и плакал. За дверью лежит алкоголик с раздробленным телом. Но он тут же остановился, взглянув в небо. Чернеющая, как гниющий зверь, голубая гладь от надвигающихся с океанов туч напомнила Бобу о новой опасности. Ночные злодеи скоро выйдут, и нужно искать новое убежище – родной дом теперь не такой уютный как раньше. Боб поднялся и, бросив взгляд на размытые стены вдали, отправился вниз, по каменной тропе, к другим людям. Один из людей, работающих с нефтью, стоял у стены и смотрел на тот двор. - Это ты там был? - Ну, да. А что не так? - Ага, вот это свободное сердце выглядит совершенно естественным. Разве ты не был другим? - Не важно, но мне правда сейчас нужна помощь. Кто может это починить? - Я сам не знаю. Это вопрос жизни и смерти? - Да. Парня бросило в дрожь, и только затем он представился. - Мы, Поджигатели, таким не занимаемся. Мы умеем только добывать и убивать. Тебе нужно найти кого-нибудь еще. Молнии начали бить в землю, напомнив обоим о надвигающейся ночи, и Поджигатель пошел прочь. Впрочем, его ходьба длилась не долго – по его голове бутылка прилетела, а сам метатель вылез в разодранной тельняшке из соседнего дома.

После того, как главные шахты закрылись, многие люди не смогли найти новую работу. Они превратились в бездомных выродков, самые дикие из которых заботятся только об алкоголе и мясной закуске к нему. Не только звериной. Один из них предупреждает товарищей об идущем мясе,…

- МУЖИКИ, ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ.

и они тычут в него стеклом.

В бедного парня всаживают розы уже десятки алкоголиков. Тут и огонь не поможет.

Посмотри на следующий шаг сам, если не будешь действовать быстро и использовать любое оружие - они медлительны большую часть времени и не точны, ты можешь использовать и холодное оружие если уворачиваешься хорошо…

И одна роза вонзилась в Боба. Мучительный крик повышался с острием, ходящим по животу, и опустился вместе с павшими каплями. Боб, не почуяв больше сил, рухнул на землю. Тусклые издалека Звезды грели Землю. Но тучи укрыли ее, принеся с собой холодный ливень. В этой ночи, Боб лежит, промокший. Но уже не мертвый. Алкоголик был неточен со своим ударом, и просто разрезал кожу. Ночь и их испугала, и у них не было времени на Боба. Он поднялся от болезненного сна, и огляделся. Было темно, но в этом Боб увидел обезображенный (разделанный?) труп поджигателя. И фигуру… Она перебегала из дома в дом, хлопая дверьми и шлепая лужи тяжелой обувью. Ее верхней одежде не страшен дождь, видимо как и ей самому. Резко встав, и тут же схватившись за живот, Боб побрел в направлении, смысл которого он сейчас не мог вспомнить. Фигура перестала шуметь, и пошла за мальчиком. Дождь спокойно прятал за собой ее злые намерения, и мальчик ничего не услышал. Железные ворота оказались близко, и открыв их, Боб побрел по мокрым ступеням вверх, к многоэтажным домам. Безумец, не боявшийся дождя, грохнул воротами, чем спугнул дождь и тот не смог его прикрыть. Боб это услышал, и поторопился спрятаться за одним из домов пока существо его еще не видело. Когда оно остановилось рядом, мальчик смог его разглядеть. Лицо предположительно мужского пола уставилось на мальчика, а обрезанное пальто неизвестной ткани спокойно сверкало от спадающей воды. Было ясно, что мир с ним невозможен. Мальчик уставил на него дробовик, и нажал на спусковой крючок. “Пусто” – сказал бездушным щелчком дробовик, напомнив Бобу о том, что тот забыл перезарядить его после самой первой стычки. Фигура кинулась с скоростью, при которой конечности превращались в гору неконтролируемого мяса, а разум рассекался на отдельные воспоминания и знания. Не имея времени на реакцию, Боб потянул дробовик за себя, и с силой вытянул его вперед. Злодей не отреагировал, и врезался грудью в ствол. Тот заискрился, и рухнул на мокрую землю. Этот расклад был очень приятен, но времени на размышления не было – наоборот, Боб догадывался что тут что-то не так, и он поторопился в дом, который был нужен ему. Все дома тут выглядели гранью между роскошью и абсурдом. Двух- и трехэтажные строения из красивого кирпича, скрепленного с грубыми камнями, и крыши из неаккуратно обрезанных листов металла спокойно принимали материалы неясной, но красивой природы. Это дома жителей, что по доходу стояли между безликими и “знатью”, которая в этом городе существовала не долго. Нужный дом стоял в конце этой “улицы”, и Боб заметил его. Он был однороден, серого от тьмы цвета и в нем еще горел свет. Подойдя к входной двери, Боб протянул к ней руку, но она сама открылась. Девушка отвела Боба в сторону, и прогремел выстрел. Затем она затащила парня в дом. Последнее что он увидел на улице – толпу изрезанных воров. Один лежал на дорожке из камня, видимо именно ему повезло взять на себя выстрел. Боб проснулся. Теперь не было ни воров, ни стрельбы. Кажется, бедного парня вырубило. Может от шока или раны. Стук часов на стене бил в мозг напоминанием об идущем времени. За окном было темно, и к стуку часов так же присоединился стук воды. Боб пытался вглядеться в чернь ночи, но ничего не вышло. Рану он не нащупал. На ее месте была грубая ткань. Перевязка? Громкий стук окончившегося часа напомнил и о сердце. Мягком, розовом, открытом сердце. Боб от страха начал медленно прощупывать грудь, но на душе стало спокойнее, когда пальцы почуяли подобную с живота ткань, крепко закрывающую дыру в теле. Мальчик аккуратно встал с дивана, и его туловище обдало прохладной влагой. "Где одежда?" Ничего не было видно, и это начинало напрягать. Он находился неизвестно где, и этот факт заставлял сердце нервничать. Оно неприятно шуршало ткань частыми ударами. Боб решил дожидаться лучшего, и медленно опускаясь на диван, вынудил пол под собой громко скрипнуть. Неловкая тишина простояла несколько секунд, затем... шаги внизу. Шаги быстро и уверенно приближались, и в последние секунды парень вскочил и встал в трусливую позу, надеясь дать отпор в случае угрозы. Дверь распахнулась, и свет попал в комнату. Высокая, тощая фигура с раскинутыми сухими волосами встала в проеме, и протянула руку в комнату чтобы осветить и ее. Кнопка щелкнула, и от яркости Боб на мгновение зажмурил глаза. Свет раскрыл фигуру. С повязкой из мягкого бинта на правом глазу, девушка уставилась на парня и промолвила: - И чего встал, дурашка? Спал бы. Парень был удивлен не меньше. - Где я?! - Блин, Боб, успокойся! Все уже хорошо! Девушка вошла в комнату, и взяв парня за плечи, уложила его на диван. - Все хорошо? Правда? - Да, конечно. Воры еще давно разбежались. А вот ты быстро разволновался. В комнате был деревянный, ухоженный пол - с блестящим лаковым покрытием и без следов попыток воровства. Мебель вся была деревянной и роскошной. Дверь, в противовес, из грубой, изрезанной древесины и с тяжелыми замками. - Ты начал трястись, - продолжила она - и держать себя за грудь. Потом я уже увидела что с тобой. Боже, Боб. Как ты так умудрился? Дыра над сердцем была закрыта тканью, которую пришили к коже аккуратными швами. Живот просто перебинтовали, и Боб сейчас думал о том, куда делись его пиджак и рубашка. - Где я? - Боб, очнись. Я Эсольда. Твой друг. А ты пришел ко мне ночью. Забыл? - Я сейчас ничего не вспомню. Мы в твоем доме? - Да. Я не могу тебя отпустить, особенно с твоим нынешним состоянием. Лучше поспи, тебе нужно отдохнуть. Боб замолчал, и промямлил: - Отдай только одежду. Мне неудобно. Эсольда достала из шкафа одежду Боба, и дала ее. Все было чистым и выглаженным. - Она была не в лучшем состоянии, поэтому я и о ней позаботилась. А теперь спи. Если я понадоблюсь - позови, или спустись ко мне. Девушка ушла, на этот раз оставив дверь приоткрытой, но все так же выключив свет. Боб надел чистую форму, и в ней же лег спать, теперь более спокойным. Под равномерный стук дождя, под нервный стук Судьбы. Неприятное пробуждение от долгого сна не унесло с собой воспоминания о сне. Прежде чем подняться, Боб попытался вспомнить их. Перед ним стояли здания, высокие и однотонные. Звезда была одной, большой, и облака не несли с собой дожди. А трава была зеленой. В ней стояли напольные часы. - Вот мы и встретились, Боб. Как себя чувствуешь? Мальчик не мог говорить. Вероятно, его часть диалога не запомнилась, или она была размытой. - Я с тобой встречусь, Боб. Сначала в твоем мире, а потом в этом. Только потерпи. Часы рухнули, и Боба начали сминать. Теперь он понял, почему он проснулся... или почему пробуждение было неприятным - сердце болело. Встав в уже мятой одежде, он распахнул дверь, и пошел вниз. Ориентируясь на звук, Боб вышел в кухню. От запаха мгновенно стало противно. Эсодьда готовила много мяса. Варила, жарила, тушила. Она услышала Боба, и обернулась к нему. - Ой, с доброй... ночью. Как слышишь, дождь еще идет. Не волнуйся, я не забыла про тебя. Она поставила на стол закрытую сковородку. Боб тут же к ней прилип, и заглянул внутрь. Картофель нарезан кубиками, пожарен с коркой и посыпан ароматными травами и остренькими специями. От такой картины Боб быстро забил на отвратное ему мясо, сел за стол и стал поглощать приготовленные клубнеплоды. Эсольда оставила мясо и села рядом. - Ну как? То что хотел? Боб довольно угукнул. - Я рада. Как ты себя чувствуешь? Боб ответил, прожевав: - Сердце побаливает. Эсольда поменялась в лице. - Можешь пока отложить еду? Она пошла в другую комнату. Боб уже все равно в целом наелся. Девушка принесла чистые ножницы, швейный набор и куски той грубой ткани. Она открыла сердце, отрезав нитки с кожи. Сердце было покрыто черной, блестящей жидкостью. Оно теперь не билось как положено, а хаотично пульсировало, и будто почуяв свободу, начало вырываться из груди и сокращаться сильнее. От этого Боб запаниковал, и задергался, но Эсольда быстро схватила его за руки. - Боб, потерпи, мы сейчас это уладим! - Оно болит, болит! Тот стремился прижать сердце руками, но Эсольда крепко держала его. Это было не надолго - от сокращений сердце порвалось, и серо-фиолетовая кровь полилась на ноги и пол. От ужаса Боб снова провалился в болезненное небытие, ожидая спасения. Комплекс неприятных факторов встретил Боба при пробуждении. Прохлада, слабость, тошнота и бледность. Первое, что увидел Боб - Эсольду, держащую его за руку. Та шептала слова, но Боб, не разобрав их, медленно заснул, и его спасительница протянула свободную руку к телефону. Один персонаж снова вне строя. Судьба решил ввести еще двоих.