Страна Грёз

      Прошло больше полугода с тех пор, как Кроули в последний раз посещал Сангвинем. На сегодняшний день подземный город был практически заброшен и походил больше на гигантский склеп. Неприветливые, мрачные очертания готических строений воскрешали воспоминания о беспросветной скуке вампирского бытия. Сюда никогда не хотелось возвращаться, тем более жить, и единственной причиной нахождения Юсфорда здесь всегда был Ферид.       В сопровождении своих подруг Кроули шел по главной улице, ведущей в королевский дворец. Мимо проплывали другие аристократы в роскошных нарядах, кидая друг на друга холодные оценивающие взгляды. Бывшие Семнадцатые прародительницы тоже не были исключением. Порой, Чесс сверх этого выдавала едкие комментарии по поводу того или иного знакомого, а Хорн призывала ее вспомнить о приличиях.       Уже показались каскады переднего двора владений королевы, где уже собрались некоторые члены фракций, и не нужно было обладать исключительным умом, чтобы понять, что ничего общего с «победой над сектой Хакуя» предстоящий праздник не имел. Сюда были приглашены те, кто и в глаза не видел никакой секты Хакуя, но зато был приближен к младшим членам Совета, отправленными сюда для координации. Вечеринка «для своих», где легко плести новые интриги, делить зоны влияния и старое имущество вампиров. Тошно было даже смотреть, мир изменился, а люди — нет. Будь здесь королева, она бы мигом разогнала всю эту шушеру, но, увы, ей вместе со своим братом пришлось временно покинуть Японию. В Европе сейчас решались вопросы куда важнее, чем мелкая политическая возня в пятой столице.       Бом-м. Бом-м-м. Бом-м-м. Часы королевского дворца отмерили ровно девять вечера. Ворота распахнулись, и глашатай объявил начало бала. Масса людей двинулась в главный зал. Чесс недовольно уперла руки в бока и посмотрела на Кроули. — Ну и где он? Все уже заходят!       Ферид, как всегда, опаздывал, и Кроули уже начал подумывать над тем, чтобы однажды втайне перевести ему все часы вперед на час или два, и тихо усмехнулся этому. Тем временем, Хорн тоже неодобрительно сложила руки перед собой. — Ну, по крайней мере, мы не одни такие, — простодушно заметил Кроули, глядя на оставшиеся в переднем дворе группы аристократов, которые тоже кого-то ожидали. Многие еще подтягивались с главной улицы.       Тут, наконец, Чесс заметила знакомое лицо. — Явился — не запылился, — недовольно фыркнула она, когда Ферид к ним приблизился.       Как и ожидалось, к выбору костюма он тоже подошел со вкусом. Приталенный белый костюм, несомненно, сшитый на заказ, сидел на нем прекрасно, а на шее был повязан голубой галстук-бабочка. Красный цвет Ферид больше нигде не носил, сменил даже серьги, ведь они больше не сочетались с цветом глаз. Такое внимание к мелким деталям своего внешнего вида Кроули всегда забавляло. — Приветик! — в привычной беззаботной манере поздоровался Ферид. — Что вы тут делаете? Я не помню, чтобы вас приглашали.       Девушки уставились на него в немом шоке, но Кроули только улыбнулся и сказал: — Это больше не сработает, Ферид. — Аха-ха! Какая жалость! А я так хотел еще раз услышать твое любимое «этого не может быть»! — развеселился тот.       Чесс не смогла сдержать своего негодования: — Так ты это нарочно?!       Батори, как ни в чем не бывало, улыбнулся. — Аха, я тоже рад вас видеть, Чесс, Хорн. Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, не так ли? Надеюсь, у вас хорошо идут дела? — Ферид, ты не думаешь, что сейчас не самое подходящее время для бесед? — нахмурилась Хорн. — Ха-ха, и правда, — легкомысленно пожал плечами он. — Ладненько, давайте пойдем уже внутрь? А то мы уже опаздываем. — Интересно, чья же это вина! — воскликнула Чесс.       Ферид проигнорировал ее и пошел вперед, остальные двинулись за ним. Пройдя роскошные холлы дворца, они вышли в тронный зал, отделанный белым мрамором. Гигантские золотые люстры сверкали тысячами огней, заставляя щуриться людей вышедших из мрака.       Глашатай торжественно представлял и перечислял титулы входящих. Подобная процедура не то чтобы была крайне необходимой, наоборот, Кроули счел ее глупой и бессмысленной. Больше не было оснований называться вампирскими званиями, но и отказаться от того, что иллюзорно возвышало одних над другими, аристократы не могли, и тут все вдруг вспомнили, кем они когда-то были. Лорды, графы, принцы… лишь пыль в глаза, ведь земли и страны, которыми они когда-то владели, канули в небытие.       Собственный титул Кроули постарался пропустить мимо ушей.       Когда все приглашенные были в сборе, началась вступительная речь Шестой основательницы, Габель Фарте. Кроули едко усмехнулся, ведь знал, что ни она, ни еще несколько присутствующих младших членов Совета и пальцем не пошевелили, чтобы достигнуть того, что они имели сейчас. В то время, когда здесь, в Японии, они все проливали свою кровь за будущее, верхушка аристократии спокойно сидела на своих местах, покорно исполняя нелепые законы Первого. Мерзкий привкус лицемерия не перебило бы даже здешнее дорогое вино. — Итак, значит, это все очередная политическая интрижка, — вздохнул Кроули, немного повернув голову к Фериду. — Никакой оригинальности, скажи? — рассмеялся тот. — И-и, я так понимаю, ты собираешься это исправить? — Ха-ха!       Рядом послышались тяжелые вздохи девушек. — Только не говори мне, что ты собрался все испортить, Ферид, — с кислым лицом спросила Чесс, Хорн тоже покачала головой: — Он определенно сделает это. — Испортить? — криво ухмыльнулся Батори. — Неужели возможно испортить то, что и без того насквозь пропахло гнилью? Мне даже стараться для этого не нужно! — Его бесполезно просить, да? — взглянула Хорн на Кроули.       Тот только легко улыбнулся и кивнул, давая так же понять, что мешать Фериду он не собирался. — Ха-ха, в любом случае, я должен еще кое с кем переговорить сейчас. Встретимся позже, — сказал Ферид, после чего исчез в толпе.       Под напыщенные восклицания и звон бокалов Кроули пошел в самое отдаленное место, а девушки за ним, хотя было видно, что им хотелось быть поближе к основной массе аристократов. По какой-то причине они еще не утратили интерес к балам, а у самого Юсфорда его никогда и не было. В его времена все было гораздо прозаичнее, зато меньше фальши и наигранности.       Через некоторое время объявили танцы, зазвучала торжественная оркестровая музыка, и центр зала освободили для пар. Тут Хорн коснулась руки Кроули и спросила: — Кроули, давай потанцуем? Пока это еще возможно… — А? — посмотрел он на нее, выйдя из задумчивости. — Да… Хорошо. — Эй, я тоже хочу потанцевать с Кроули! — возникла перед ними Чесс. — Я первая спросила, — отрезала Хорн. — Чесс, как насчет следующего танца? — со вздохом предложил Юсфорд.       Девушка надулась, но нехотя кивнула. — Хорошо, я буду здесь тогда.       Первый танец всегда был полонез. Заученное до автоматизма шествие пар по залу, все по старым инструкциям. Монотонность утомляла. Каждый новый танец Кроули начинал вести отсчет в голове, будто бы это помогало времени течь быстрее. Так дело дошло до перерыва, но до сих пор ничего интересного не происходило.       Кроули взял с подноса официанта себе еще один бокал вина, а взгляд невольно вылавливал из толпы фигуру в белом костюме. Хорн обеспокоенно заглянула ему в глаза. — Ты в порядке, Кроули? Тебе здесь не нравится? — Тут скучно, — усмехнувшись, признался он.       Скульд чуть склонила голову, будто бы то было ее виной. В этот момент к ним, точнее к Хорн, подошел мужчина в военной форме викторианской эпохи, на его груди сверкали боевые ордена. Он вежливо поклонился ей и представился, после чего пригласил на следующий танец. Девушка бросила неуверенный взгляд на Кроули, на что он только безучастно пожал плечами, чтобы та решала сама. Мужчина в орденах хохотнул и бросил, обращаясь к Кроули: — Раз так, пожалуй, я украду у вас даму на следующий танец.       Не получив никакой реакции в ответ, он увел за собой Хорн, Чесс тоже уже кого-то нашла. Оставшись в одиночестве, Кроули еще некоторое время просто созерцал происходящее вокруг, но все было так же, как и всегда: чинные разговоры, сплетни, лесть и прочие издержки высшего общества. Это быстро надоело, и он решил выйти на балкон. Поднявшись на второй этаж зала, Кроули направился к дверям, украшенными тяжелыми портьерами, где и наткнулся на Ферида. Тот был в компании других аристократов, красивых женщин и мужчин. Одна юная особа прижималась к его руке и громче всех смеялась над тем, что рассказывал им Батори. Увидев эту картину, Кроули сжал челюсти в легком раздражении, но потом быстро взял себя в руки и продолжил свой путь к балкону. Тут его окликнули. — Уже уходишь, Кроули? — шутливо спросил Ферид, обернувшись к нему. — Хотел немного свежим воздухом подышать, — остановившись, ответил Кроули. — Аха-а, я крайне не советую сейчас выходить наружу, милый, — улыбнулся Батори. — Может быть, лучше составишь мне компанию?       Кроули слегка нахмурился. — Кажется, у тебя уже есть компания. — О, мы уже закончили, верно, ребята? — весело подмигнул им Ферид, отчего окружавшие его аристократы, уловив намек, вежливо откланялись и удалились, только одна девушка осталась. Та, что обнимала Батори за руку. По всей видимости, она не собиралась так просто сдаваться.       Кроули подошел к ним, попутно поймав на себе ревнивый взгляд женских глаз. Ферид тоже обратил внимание на девушку с таким выражением лица, словно только что вспомнил о ее присутствии. В следующую секунду он представил ее, хотя Кроули заметил его раздражение: — Ох, позволь тебе представить, это Мария Кавалли, неаполитанская графиня, должно быть, ты слышал о ней. — Да, что-то припоминаю, — без особого энтузиазма произнес Кроули. — Кроули Юсфорд, рад знакомству.       Марию явно не обрадовал такой отзыв, но она все равно протянула ему свою миниатюрную ручку отточенным движением, словно делала это уже миллиарды раз. Кроули принял ее только из вежливости. — Ах, кажется, я не расслышала ваш титул, — будто в отместку, сказала она. — Но вы ведь из дворян, верно?       Мужчина едва сдержался, чтобы не бросить колкость в ответ, но вмешался Ферид. — Какое упущение! — он вежливо откашлялся и театрально продолжил, как если бы это произносил герольд, — Кроули Юсфорд, из дома Юсфордов, рыцарь-тамплиер, герой Пятого крестового похода, а так же в прошлом кандидат на пост великого магистра ордена! Честь и слава, заслуженная собственным трудом и кровью…       Мария вновь излишне громко рассмеялась, видимо, расценив это как шутку. — Тогда, должно быть, это правда, что рыцарям из бедствующего ордена Христа присуща скромность, несмотря на несметные богатства, — вставила замечание она. — Восприму это как комплимент, — сухо ответил Кроули, хотя ее слова были больше похожи на попытку оскорбить его. — Ах, как жаль, что подобное качество обошло стороной всех остальных, — будто невзначай заметил Ферид, после чего перевел тему. — Итак, как проходит твое веселье, Кроули? — Я умираю от скуки, Ферид, — слабо улыбнулся ему Кроули, всем телом ощущая растущую злобу Марии. — В любом случае, я бы хотел обсудить некоторые вещи наедине. — Ха-ха, это можно, — легко согласился Батори, после чего повернулся к девушке. — Прощу прощения, милая Мария, но боюсь, на этом забавном моменте я вынужден откланяться. — Но сейчас начнется вальс! — возмутилась она, с явным намеком на нежелание расставаться.       Тут Кроули вспомнил ранее услышанную им фразу и без какого-либо стеснения, слегка перефразировав ее, озвучил: — Раз так, пожалуй, я украду у вас кавалера на следующий танец.       Услышав это, Ферид звонко рассмеялся. — Я просто не могу отказать ему, не могу, — легкомысленно сказал он, и девушка отпустила его, впав в некоторый шок.       После чего Батори отвесил ей вежливый поклон и последовал за Кроули, который уже направился прочь. Так как по какой-то причине нельзя было выходить на балкон, он предпочел спуститься обратно, на свое прежнее место, вдали ото всех.       Но не успел Кроули достигнуть своей цели, как Ферид обогнал его на лестнице и встал у ее начала. Когда Юсфорд тоже оказался внизу, ему протянули руку в пригласительном жесте. Лукавая усмешка тут же появилась на лице Батори. — Что такое? — заметив чужое замешательство, игриво спросил он. — Ты же сам сказал, что хочешь потанцевать со мной. — Боже мой… Ты ведь не серьезно? — Почему нет? Позволь мне немного развеять твою скуку.       Не отводя взгляда от протянутой руки, Кроули невольно поджал губы. — Что, прямо перед всеми? — Аха, это даже забавнее, — хищно улыбнулся Ферид. — Или ты боишься, что о тебе подумают эти чопорные аристократишки, которые в собственном глазу и бревна не способны разглядеть? Аха-ха, ты только представь эти прекрасные выражения лиц!       Юсфорд тяжело вздохнул. С Феридом всегда было так, он был достаточно смелым человеком, чтобы творить, что вздумается, наплевав на всех и вся. Эта его черта вызывала у Кроули какую-то степень восхищения и, может быть, легкую зависть.       Где-то позади прозвучали первые ноты вальса «Голубой Дунай», громкость постепенно нарастала, и пары вокруг закружились в танце. Наконец, решившись, Кроули вложил свою ладонь в чужую, обтянутую белоснежной перчаткой. Ферид сделал шаг навстречу и положил вторую руку ему на талию, увлекая за собой в танцевальное движение в такт бою оркестра. Раз, два три… Раз, два, три… Под его тихий смех Кроули почувствовал, как сердце заколотилось в собственной груди, словно от выброса адреналина в кровь. Невероятная легкость и душевный подъем последовали сразу после того, как были отброшены прочь оковы мнимых приличий. — Ну и? — с той же лукавой усмешкой протянул Ферид. — Кажется, тебе уже становится немного весело, не так-ли? — Ха-ха, никогда бы не подумал, что буду танцевать с наследным принцем на балу, — шутливо ответил Кроули. — Аха-ха! Неужели в этом есть что-то удивительное? Как доблестному рыцарю, спасавшему мою жизнь бессчётное количество раз, я даже не прочь подарить тебе свои руку и сердце! — в той же манере сказал Ферид.       Кроули рассмеялся. — Надеюсь, не отдельно от тебя? Обратно прирастить уже не выйдет. — Но ты должен признать, что это было бы весьма эффектно! — Будь мы все еще вампирами, — подчеркнул Юсфорд, улыбаясь одним уголком губ.       Пока они оба обменивались шутками, Кроули краем глаза заметил среди других пар Чесс и Хорн с их партнерами, и их взгляды пересеклись на пару секунд. — Что ж, кажется, Чесс и Хорн в бешенстве, — со слабой улыбкой сказал он, Ферид тоже повернул голову в их сторону, усмехнувшись. — Аха, и каковы мои шансы, что они сочтут меня своей злейшей соперницей? — Прозвучало так, словно ты на это надеешься. — Еще бы! Обожаю, когда женщины кругом давятся от зависти. С таким красавцем, как ты, я определенно могу получить это удовольствие. — Ха-ха, красавец, да? Что-то мне подсказывает, что большинство женщин смотрит только на тебя. — Ох, не принижай себя, — запротестовал Ферид. — Или же… ты таким образом нарываешься на комплименты? — Ну-у, — задумчиво вскинул голову Юсфорд. — Я редко слышу от тебя что-то подобное. — Брось, мы оба знаем, что это не так, — ласково протянул Ферид пониженным тоном, от которого любой бы испытал смущение.       Не выдержав долгого зрительного контакта с ним, Кроули опустил взгляд немного ниже, отчего-то задержавшись на его тонких губах, растянутых в вызывающей полуулыбке. Мужчина нервно сглотнул, когда вдруг в голову забежала шальная мысль поцеловать их. Тут в его груди что-то резко оборвалось. Расширив глаза, словно от испуга, Кроули отвернулся, в надежде, что его минутное помутнение сознания останется незамеченным. Щеки, как назло, начали гореть, заставив проклинать свое человеческое тело. — Аха-ха! Ну, не стоит так смущаться из-за правды, — радостно прокомментировал Батори. — Кажется, пора заканчивать эти шутки, Ферид. Это уже начинает сбивать с толку… — Аха, шутки? Разве мы только что шутили? — невинно переспросил он. — Оу… Вот как? — приподнял брови Кроули, начиная догадываться, о чем идет речь. — Значит, это был… флирт, я полагаю? — Пха-ха! Боже мой! Кроули, милый, и ты называешь меня невыносимым? — с легким упреком рассмеялся Ферид. Он начал постепенно замедлять темп, ведь танец уже подходил к своему логическому концу.       На вразумительный ответ у Кроули не нашлось слов, в его голове сейчас царил полный бардак. Они остановились, но Батори не спешил выпускать его руку из своей, отступив на шаг назад, он поднес ее к губам, чтобы легко поцеловать костяшки пальцев, после чего сказал: — Спасибо, что составил мне компанию сегодня.       Это было последним ударом. Настолько обезоруженным Кроули еще никогда себя не чувствовал, но приближающиеся к ним Хорн и Чесс вернули его в реальность. Ферид отпустил его руку и переключил свое внимание на них. Бель начала возмущаться первой. — Ферид, какого черта ты-! Ты-! — Ха-ха, вы как раз вовремя, милые дамы, — проигнорировал он ее, мельком взглянув на наручные часы. — Мы заметили, — с сарказмом сказала Хорн.       В этот момент Кроули обнаружил, что зал начал заполняться неизвестно откуда взявшимся туманом, и фигуры аристократов вдали теперь походили на расплывчатые тени. Насколько он знал, не в здешних обычаях было использовать дымовые установки для подобных вечеров. Это заставило его насторожиться. — Кроули, скажи что-нибудь, — дернула его за рукав Чесс, заметив, что он совершенно не участвует в начавшейся «беседе».       Но он не успел даже рта раскрыть, как в главный витраж зала влетел человек на тросе, посыпались осколки стекла. В след за ним влетели еще люди, все они были в черных костюмах и с проклятым оружием в руках. Кроули рефлекторно напряг мышцы, словно собирался выхватить меч из ножен, но, увы, ни у кого на этом вечере не было оружия при себе. — Все на пол! Сопротивление бесполезно! — закричали вторженцы, окружая аристократов. — Сдавайтесь недовампиры! Руки за голову!       Раздались женские визги, кто-то бросился в рассыпную, натыкаясь на людей в густеющем тумане. Началась паника. — Это секта Хакуя! Они пришли за нами! — Бегите! — А-а-а! — О, Господи! Господи!       Кроули резко посмотрел на Ферида с немым вопросом в глазах, но тот просто стоял и смотрел на происходящее, ухмыляясь. — Что это значит, Ферид?! — в один голос завопили Чесс и Хорн.       В ответ он только тихо посмеялся. В следующую секунду, прямо из тумана к ним вышел вооруженный проклятой алебардой мужчина, и Ферид в один миг оказался за спиной у Кроули, схватив того за плечи. — Мамочки, как страшно! Кроули, спаси меня! Спаси!       В попытках оценить сложившуюся ситуацию, Кроули молча водил взглядом по сторонам. Всеобщая паника и суматоха продолжалась, а туман все сильнее застилал обзор. Хорн и Чесс тоже отступили подальше от сектанта, приготовившись защищаться голыми руками. — Сдавайтесь, и никто не пострадает! — рявкнул мужчина, ткнув в их сторону оружием. — У нас ведь нет другого выбора, верно? У них все-таки проклятое оружие, — произнес Кроули, больше обращаясь к самому себе. Ферид за спиной так же ничего не сказал по этому поводу, так что Юсфорд поднял руки и опустился на пол. Девушки переглянулись и тоже последовали за ним. Позади еще несколько аристократов сдались без боя. — Ой, ой, кажется дело серьезное, — улыбаясь, как дурак, сказал Ферид, когда остался без своей защиты.       Сектант на него прищурился, вглядываясь в лицо, затем подал сигнал рукой остальным своим соратникам. К ним подбежало еще пятеро людей в костюмах, вооруженных аналогично ему. — Этого отведите к командиру, — сказал мужчина. — Остальных — в наручники. — А-а! Пожалуйста, пощадите! — завопил Ферид. — Я всего лишь выполнял приказы! Я с удовольствием расскажу все, только прошу, не нужно рукоприкладства!       За свою болтовню он тут же расплатился ударом под дых, отчего Батори, захлебнувшись, упал на колени. — Ферид! — крикнул Кроули, дернувшись к нему, но внезапно оказавшееся у горла холодное лезвие алебарды тут же заставило его сесть обратно. Руки скрутили, заковав в наручники, а сухой кашель друга болезненно прошелся ножом по сердцу. Начиная с этого момента, Юсфорд по-настоящему начал поддаваться тревоге. Ситуация все меньше и меньше походила на игру.       Двое сектантов схватили Ферида под руки и повели его куда-то в глубь зала, скрывшись в белом, как молоко, тумане. Из-за этой завесы уже ничего невозможно было различить, но крики постепенно начали стихать, превратившись в стоны и жалобные всхлипы. Тут сектант убрал от Юсфорда алебарду и встал в метре от него. Посчитав это хорошим шансом, Кроули попытался незаметно разорвать звенья наручников, но те не поддались на его усилия и только еще больше впились в запястья.       Рядом тихонько придвинулись девушки. — Что нам теперь делать, Кроули? — едва слышно прошептала Чесс. Ее лицо выражало страх. — Мы должны что-то придумать, Кроули, — поддержала Хорн. — Боюсь, что пока мы ничего не можем сделать… — покачал головой он. — Эй, разговоры! — сердито рявкнул на них сектант, сильно ткнув Кроули тупым концом алебарды. — Я отрежу вам языки, если не заткнетесь!       Проверять правдивость его слов не хотелось никому, и пришлось отложить все разговоры. Они сидели так около десяти минут, вслушиваясь в окружение, прежде чем на другом конце зала включился микрофон. Тут, будто по щелчку пальцев, туман рассеялся, и Кроули сразу догадался об его магическом происхождении. Это была иллюзия. Теперь, когда ее не стало, он мог оценить их реальное положение дел. Весь зал был захвачен сектантами, их было примерно в два раза больше, чем аристократов, и все они при оружии. Не было никаких шансов выступить против них и остаться живым. К тому же, все аристократы находились на полу со связанными руками. Кто-то сидел, кто-то лежал ничком, а на стенах и полу появились брызги крови.       Холод прошелся по спине, и Кроули в очередной раз попытался избавиться от оков, но и в этот раз его постигла неудача. Как раз в этот момент в центр зала вышел темноволосый мужчина с совершенно заурядной внешностью и в таком же, как у всех, черном костюме, держа в руках микрофон. — Как вам это нравится, господа бывшие вампиры? — начал он. — Где же теперь ваше бахвальство? Думали, что победили нас? Но без вашего бессмертия вы — ничто!       Отрезвляющий укол жестокой правды. Некогда великие основатели вдруг стали совершенно беспомощны и напоминали загнанных в угол ягнят. Кроули бы даже позлорадствовал этому, если бы и сам не был в той же ситуации.       Тем временем, человек с микрофоном продолжал: — Теперь вы все станете подопытным материалом в наших экспериментах! Мы начнем прямо здесь, прошу дамы и господа! — он взмахнул рукой куда-то себе за спину. — Ваши драгоценные прародители первыми испробуют на себе нашу новейшую разработку!       К нему вывели младших членов Совета, коим и принадлежал этот праздник. Ферид тоже был в их числе, но все еще беззаботно улыбался. Это дало Кроули небольшую надежду, что все под контролем, хотя многое говорило об обратном.       Один из сектантов достал из черного кейса автоматический инъектор, и первым из шеренги вытащили вперед бывшего Пятого основателя. Как только к его шее приставили инъектор с неизвестным веществом внутри, он тут же взмолился: — С-Стойте! Я-я не имею к этому никакого отношения! Это все Ферид Батори! Это он занимался расформированием секты Хакуя! Мне не было никакого дела до вас! Клянусь! — Это все из-за него! Мы здесь не причем! — поддержала другая основательница из шеренги. — Это он должен за все отвечать! — Вот именно! Мы не имеем ничего общего с ним! — Что ж, — заговорил человек с микрофоном. — Раз вы так умоляете, то так уж и быть, первым ответит перед нами Ферид Батори. А вы все посмотрите на свою неминуемую участь во всей красе на его примере.       Кроули с замиранием сердца наблюдал, как, умолявшего отпустить его, бывшего основателя вернули в шеренгу и выволокли на его место Батори, толкнув того на колени. — Ха-ха, — глупо посмеялся Ферид, глядя на приближающуюся иглу. — А мы можем как-нибудь договориться? Я могу быть куда полезнее, чем просто подопытный материал, подумайте об этом хорошенько! Это чистая правда!       Его жалкая болтовня, вдруг заставила Кроули вернуться к трезвому мышлению. Это было игрой. Если бы Фериду действительно что-то угрожало, он бы так себя не вел. Этот человек не боялся смерти, и скорее бы стал просить прикончить его, нежели оставить жить. Все это со стопроцентной вероятностью было постановкой, разыгранной одним кукловодом. То самое шоу, которое было обещано Кроули.       Несмотря на все уговоры, сектант все же ввел препарат Фериду, ну или, по крайней мере, сделал вид, что ввел. На несколько секунд повисла гробовая тишина, а потом раздался пронзительный крик. Сектант отступил, являя всем остальным наблюдавшим аристократам скорчившийся силуэт Батори. — А-а-а-а-а-а! Что вы со мной сделали-и, проклятые фанатики?! А-а-а! А-а-а-а! — кричал он, катаясь по полу.       Кроули тут же узнал этот спектакль, отчего захотелось и смеяться, и плакать, но позволил появиться на своем лице лишь кривой улыбке.       Одна бывшая основательница упала в обморок, не выдержав всего этого, кто-то в зале начал рыдать, моля о пощаде, а сектанты кругом стали прикрывать рты руками, чтобы ненароком не выдать своих смешков.       Вдруг раздался до боли знакомый Кроули звонкий хохот, и люди из Хакуя тут же подхватили его, дав себе волю. Добрая половина аристократов, которые минуту назад изображали трупы и пленных, тоже поддались всеобщему веселью. Многие, как оказалось, даже не были связаны.       Наконец, Ферид встал с пола, и главный сектант передал ему микрофон. — Ладно-ладно, милые дамы и господа, это был всего лишь розыгрыш, — со счастливой улыбкой на лице начал он. — Кажется, вы все впечатлены, аха-ха! Просто потрясающе! Тогда давайте поблагодарим бурными аплодисментами за этот веселый вечер всех ребят, которые так усердно старались, чтобы развлечь вас сегодня!       Что за неисправимый человек, его злые насмешки над окружающими, как всегда, оставались ужасными, ведь все зрители этого спектакля были закованы в наручники и не могли выполнить его просьбу, и Ферид прекрасно знал это. Захлопали только те, кто изначально во всем участвовал.       Когда занавес опустился и актеры начали расходиться, с Кроули и девушек сняли оковы. Брезгливо отряхивая подолы платьев, Чесс и Хорн тут же обратили свое негодование к Юсфорду. — Клянусь, я убью Ферида сегодня же, — злобно прорычала Чесс. — Это его последняя выходка. — Кроули, ты знал об этом? — спросила не менее раздраженная Хорн. — Неа, я и сам на все это повелся самым глупейшим образом, — легкомысленно ответил он, отчего-то весело улыбаясь.       Так еще некоторое время вокруг Ферида сновали взбешенные аристократы в наручниках, но его весьма успешно защищали вооруженные люди, и униженным лордам и графам ничего не оставалось, кроме как дождаться своего освобождения и покинуть дворец. Сектанты тоже уходили, и тронный зал постепенно редел. Бал был официально завершен, ну или, как выражались некоторые, официально испорчен.       В переднем дворе еще оставалось что-то из аппаратуры Хакуя для штурма дворца, и теперь ее поспешно убирали. Тут Кроули стало ясно, почему не стоило выходить на балкон, ведь это бы убило весь эффект неожиданности. Девушки рядом продолжали жаловаться на произошедшее, не теряя надежды на поддержку со стороны мужчины, но Кроули совершенно не хотелось вставать на сторону «оскорбленных и униженных» аристократов, но и вступать в спор тоже не хотелось, поэтому только отшучивался. Им всем еще предстояло вместе провести остаток ночи в особняке Седьмого основателя, так что он должен был хоть как-то сгладить конфликт.       Немногим позже, к ним присоединился и сам Ферид. Чуть ли не светясь от счастья, он первым же делом спросил их без всякого смущения: — Ну и-и? Как вам шоу, ребята? Понравилось?       Девушки смерили его презрительными взглядами. — Ты просто ужасен, Ферид, — сквозь зубы сказала Хорн. — Чтобы я еще раз согласилась с тобой куда-нибудь пойти! Ты больной на голову! — вскинула руки Чесс. — Аха-а, как жестоко, — приложил он ладонь к сердцу, едва скрывая свое веселье. — А ведь я так старался, чтобы развлечь вас! Я был просто уверен, что вам обязательно придется по душе та часть со связыванием, разве нет?       Хорн в возмущении залилась румянцем. — Да как ты-! — Я убью тебя прямо сейчас! — бросилась к нему Чесс, намереваясь придушить его голыми руками, но Ферид с легкостью увернулся от нее. Девушка еще некоторое время не сдавалась и бегала за ним по кругу, как за малым ребенком, тем самым еще сильнее забавляя его.       Смотря на все это, Кроули тяжело вздохнул, после чего сказал: — Давайте все уже пойдем домой? Пожалуйста? — Ха-ха! Как скажешь! — радостно отозвался Ферид, вдруг остановившись. Чесс врезалась ему в спину и тут же отскочила, будто коснулась чего-то очень мерзкого.       Хорн тоже согласилась с предложением Юсфорда и пошла вперед, за ней побежала ее подруга, желая оказаться как можно дальше от Батори. Тем временем, Кроули посмотрел на Ферида и спросил: — Хорошо позабавился? — Аха, что тут забавного? Меня только что пытались убить, знаешь ли. Второй раз на дню, между прочим, — пошутил тот. — Хах, тяжелый денек у тебя, — тепло улыбнулся Кроули. — Должен признать, было… впечатляюще. Я даже на мгновение поверил, что все взаправду. — Ха-ха, продолжай делать комплименты! — Кстати об этом… Ты действительно разрешил им ударить себя? — Ну-у, было неприятно, — с усмешкой признался Ферид, — но разве бы в это кто-то поверил, не добавь я немного натуралистичности, м? — Ты такой идиот… — выдохнул Кроули. — Ты знаешь об этом? — Аха-ха, конечно! У меня даже справка есть! — Пхах, тогда все встает на свои места.       Эта болтовня ничем не отличалась от их обычных разговоров, и Кроули всегда чувствовал себя легко и спокойно в такие моменты, обмениваясь шутками и остротами. Но сегодня что-то безвозвратно изменилось, грудь ныла, словно требуя чего-то. Мужчина непроизвольно сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу чуть ли не до крови, однако, навязчивое чувство все не желало уходить.       Перевалило за полночь, когда они пришли в особняк. Внутри было непривычно пусто. Обычно, здесь всегда кипела жизнь. Прислуга, дети, личная охрана — в этом доме не было и дня тишины. Сегодняшней же ночью их никто не встречал, только одна горничная была нанята, чтобы привести комнаты для гостей в порядок, и та уже уехала.       Неспешно идя по коридору к своим покоям, Кроули уже мечтал оказаться в постели и, наконец, привести свои мысли в порядок. Чесс и Хорн все еще по какой-то причине следовали за ним, хотя комнаты, подготовленные для них, давно были позади. — Вы что-то хотите мне сказать, не так ли? — спросил их Кроули, остановившись возле своей двери.       Хорн вдруг издала вздох больше похожий на болезненный стон: — Мы правда не хотели поднимать эту тему, но… хватит. Это ненормально. — Что именно? — То, что творит Ферид. Почему ты все еще терпишь его? Все его выходки на грани безумия! Даже сейчас! Вот надо было ему все превратить в нелепый фарс! — Хах, вы слишком серьезно ко всему относитесь. Ничего страшного же не произошло, в любом случае. Самоирония никому не повредит, — ответил Кроули. — Кроули, да по нему психиатрическая больница плачет, а ты ему потакаешь! А еще… — Хм… А еще что? — Он ужасно обращается со всеми, — добавила Чесс. — Особенно с тобой, будто ты девица какая-то! — М-м, вот оно что. — Ты это тоже считаешь забавным? — спросила Хорн, грустно посмотрев на него.       На самом деле, Кроули и сам уже не знал, что из этого можно считать забавным, а что нет. Тем не менее, он сказал нечто иное, стараясь придать своему голосу безразличие: — Почему нет? Это всего лишь его дурацкие шутки. Я не воспринимаю всерьез, и вам не советую. — Ты так уверен, что это все шутки? — изогнула бровь Хорн. — Что ты хочешь этим сказать? — устало поинтересовался Кроули. — Тебе не кажется, что Ферид… ну… из этих…       Заместо нее это озвучила Чесс: — Хорн хочет сказать, что, вдобавок ко всей сумасбродности, он еще и чертов мужеложец, Кроули!       Не то, чтобы это оказалось для Юсфорда новостью, ведь Ферид никогда и не пытался скрыть от него свои предпочтения, в которые входили оба пола в равной степени, но все равно отчего-то стало неприятно слышать подобное в его адрес. — Пхах, так вот что на самом деле вас беспокоит? — криво улыбнулся он. — А вы слышали что-нибудь о том, что некрасиво обсуждать людей за их спиной в их же доме? — Мы не-! — вспыхнула Хорн. — Мы же за тебя беспокоимся! — А что со мной может случиться, Чесс? — усмехнулся Кроули, потом спокойно продолжил. — Ладно, давайте проясним кое-что. Так уж вышло, что за семь с лишним веков мы с Феридом стали друзьями, и последнее, что я хочу сейчас делать, так это выслушивать гадости о нем. В крайнем случае, вы всегда можете высказать все свои претензии ему лично. Так что как насчет того, чтобы закончить на этом? — Да… Прости, — виновато пробормотала Чесс, опустив глаза в пол. — Хорошо, — процедила Хорн. — Прости, если тебя это задело. Больше подобного не повторится, обещаю. — Все в порядке, — махнул рукой мужчина. — Это не та вещь, о которой действительно стоит переживать. Нам всем сейчас лучше пойти и просто отдохнуть, это был тяжелый вечер. — Да, ты прав, доброй ночи, Кроули. — Спокойной ночи, Кроули. — Ага, вам того же.       Закрыв за собой дверь, Кроули оказался в долгожданной тишине. Он стянул с себя пиджак, ослабил галстук на шее и сел на свежезастеленную постель, опустив лицо в ладони. День выдался слишком эмоциональным, и требовалось время, чтобы все переварить. Грудь все продолжала ныть, и чуть ли не впервые в жизни Кроули признался себе, что было бы здорово, если бы сейчас его кто-нибудь утешил. Неприятно было чувствовать себя слабым и беспомощным, но что он мог сделать, если вдруг стал болен? Болен другим человеком.       Кроули приложил руку к груди и сжал ткань рубашки от злости на самого себя и негодования. Если это и была та самая влюбленность, которую все воспевали в поэмах и серенадах, то он без зазрения совести назвал бы ее пыткой.       «Почему именно мужчина… Почему, черт возьми, именно Ферид?!»       Какая злая ирония. В прошлой жизни ему еще не доводилось ни в кого влюбляться, об этом и речи идти не могло. Отдав себя во служение Господу, Кроули давно смирился с мыслью, что у него никогда не будет семьи, а, значит, и любить ему никого нельзя. Да, он не всегда добросовестно исполнял клятвы, изредка позволяя себе лишнее. Как и все высокопоставленные рыцари, Кроули пил вино, ел мясо и пользовался услугами продажных женщин, но о большем мечтать не смел. Имей он неосторожность влюбиться в кого-нибудь и, что еще хуже, быть любимым, то подобная любовь была бы обречена в любом случае; И если не обет безбрачия послужил бы камнем преткновения, так им бы стала смерть на Святой земле.       Чего уже там говорить о любви к мужчине… Содом и Гоморра. В библии было написано, что это мерзость, и этим все сказано. Даже допуская существование подобных связей во всех прослойках общества, в том числе и в ордене тамплиеров, Кроули не мог не порицать этого, ровно как большинство людей того времени, воспитанных церковью.       «А потом я встретил одного извращенца и окончательно закопал свою веру…» — подумал Кроули, отчего тут же тихо посмеялся.       Так или иначе, он был не одинок на пути «падения во грехи». Ферид в свое время проходил через что-то подобное, судя по его рассказам. Путь от религиозного фанатика до декадентского гедониста. С детства вдалбливаемая картина истинно правильного мира, едва столкнувшись с суровой реальностью, рушится в одночасье, а дальше один мрак. Нет больше ориентиров, что правильно, а что нет. Каждый закон, каждый запрет в голове вдруг оказывается чужой выдумкой, чьей-то больной фантазией, а собственных установок там никогда и не было. Ничего не остается, кроме как заполнять эту образовавшуюся пустоту самому.       Оглядываясь назад, в прошлое, Кроули ясно осознал, насколько широка тогда была пропасть между ним и Феридом. Избавившийся от навязанных оков, полностью свободный человек, казался ему ужасным грешником и вызывал жуткое негодование, раздражение и… зависть. Черную зависть слепца, которому еще только предстояло прозреть.       С этого дня все будет иначе…