спи и плачь, прекрасный странник, утонуть не будет поздно

Нил ненавидит свою жизнь и то, что ему приходится делать, чтобы выжить. Он не понимает, почему не может делать, что ему хочется и не бояться, что люди отца его найдут, он не понимает, почему должен носить эти ублюдские линзы не снимая, почему должен красить свои волосы каждые две недели, он не понимает, почему он не может спать, как все нормальные люди, не просыпаясь от каждого шороха, держа на готове свою сумку и пистолет. Нил не понимает, какого черта он блять не утопился в море у того пляжа, где сжёг тело своей матери. Нил не может понять все это, лёжа в ванной, что наполняется холодной водой. Вода бьёт по ногам толстой струёй, пистолет в руке Нила сверкнул от света лампочки. Если тогда, у моря, что так влекло его, он остановил себя, он дал себе обещание, что выживет, то сейчас Нил, как последний мудак, нарушит свое обещание. —Как же, сука, иронично. Это оружие, которым его, маленького десятилетнего мальчика, научила пользоваться мать, должно было выстрелить в кого угодно, но не в Нила, оно должно был устранить опасность, помочь Нилу выжить, а сейчас убьёт его. Но Нила это не заботит, ему плевать, ему все равно, он хочет скорее покончить со всем, он хочет скорее избавить себя от мучений. Какой толк в жизни, если ты не живёшь а выживаешь? Какой толк в жизни, если ты не наслаждаешься? Никакого. Пистолет приблизился к виску. Нил последний раз посмотрел в стоящее рядом зеркало, увидив лишь синяки под глазами и измученный взгляд голубых карих глаз. Палец лёг на спусковой курок. Нил глянул на сумку, в которой были все его вещи. Нилу 18 и все, что у него есть, в этой ублюдской сумке. Выстрел. Нила больше нет, Нет ни Натаниэля, ни Нила, ни Криса, ни ещё 20 сменяных им имён. Он мёртв, он избавлен от мучений,а вода все бьёт по ногам, по ногам, по которым уже не бегает кровь, по ногам безжизненного тела Нила, что устал от надежд на лучшее.