Останься до конца

Ты была очень хорошей писательницей. Ради своих персонажей даже не боишься умереть. Глупая…

Судьба. Одно слово, но столько боли вложено в этот набор букв, что душа, которой казалось бы и нет, разрывается на части. Он знал о том, что его желание никогда не сбудется, но каждый раз наблюдал за ней, представляя ее рядом с собой. «Нора, мой прелестный лотос», тихо шептало существо, надеясь что она услышит. Но Нора была далека от любви и чувств, которые испытывал к ней младший брат бога. Наверное, его настойчивость, больше раздражала, чем льстила. Папирус сам дал ей имя, ведь писателем судеб никто никогда не давал их. Они просто были существами, что писали людям и другим существам их истории. Не всегда счастливые и не всегда легкие. И сейчас Нора была поглощена своими планами на мир и восторженно рассказывала Папирусу об Апокалипсисе, а он в свою очередь утопал в ее глазах. Существу было плевать на весь мир снизу, лишь бы эти искры не исчезали и ее глаза снова не потухли. Он был благодарен своему брату за то, что мог находиться рядом с писательницей судеб, даже если просто как друзья или товарищи. Хотя для таких существ, как они, людские взаимоотношения были совсем не знакомы. — Ты снова меня не слушаешь, — устало пропела Нора, открывая огромную древнюю книгу и макая золотое перо в чернила. — Я говорила, что твои похождения на низ ничем хорошим не кончатся. — Зато я многому научился, — таинственно произнес Папирус, подпирая острый подбородок рукой. Нора оторвала взгляд от книги и удивленно посмотрела на существо. Ее темные брови нахмурились, от чего на лбу появились еле заметные морщинки. — У кого же? У своего приятеля Ариона? — После этого имени, Норе захотелось промыть рот какой-либо разъедающей жидкостью, чтобы не повторить его вновь. — Арион не человек, но он смог найти общий язык с людьми, — устало вздохнуло божество. — Но лишь с одним, заметь, — подметила писательница, возвращаясь к своей книге. Золотое перо выводило неизвестные людскому взору символы, а рука писательницы вздрагивала каждый раз, когда на бумаге появлялось слово «смерть». — Слишком много смертей, Нора. — Это Апокалипсис, чего ты хотел? — Ее грозный взгляд снова прошелся по брату бога, отчего тот недовольно хмыкнул.

***

Ее усталый вид всегда огорчал Папируса, но он ничего не мог с этим сделать. Судьбы тех, за кого она в ответе, всегда висят на волоске от неизбежного, а Нора всеми силами держит их над обрывом, не давая упасть. Они были слишком важны ей, даже если это просто низшие боги или же сам Люцифер. Нора любила их, пусть по своему, но любила. Хотя и кидала их каждый раз в пучину гнева и боли. «Они должны стать сильнее» твердила Нора со слезами на глазах. Ей было больно, но она не останавливалась. Убивала, воскрешала, калечила, давала надежду и тут же забирала ее. Все это нужно было, для хорошего и счастливого финала их истории. Нора знала, что будет в конце, а Папирусу лишь предстояло это пережить вместе с ней.

***

— Мы справимся с этим вместе, — твердила ее помощница Тора, покрывая своей ладонью ее руку. — Не бери все лишь на свои плечи, у тебя есть я. Нора в свою очередь лишь слабо улыбалась, прикрывая другой рукой последнюю страницу, где уже был написан конец.

***

— Не могу понять, что ты нашел в ней, — говорил приятель Папируса, Арион, вальяжно попивая саке в своем храме, что был расположен в мире, где существовали лишь Ёкаи, коими он и правил. Арион видел писательницу лишь раз, когда ему предстала честь попросить их в единственный раз о помощи. Он не нашел в ней ничего особенного, а даже сравнил писательницу с обычным людским народом. Что было верно, она была создана по подобию божьему, как и сами люди. Папирус никогда не говорил своему приятелю о том, что что-то чувствует к Норе, но когда разговор заходил о ней, на его лице тут же появлялась улыбка, а глаза блестели словно драгоценные камни. Можно было и без слов понять о чувствах существа, поэтому это было невозможно утаить от беловолосого Ёкая. Папирус молчал, опустив взгляд в блюдце с алкоголем. Отвечать было нечего, ведь он сам не знал, что с ним произошло и почему именно она. — Это добром не кончится, — продолжил мужчина в кимоно, поправляя свои белые волосы, что когда-то доставали чуть ли не до пола, когда он стоял, а сейчас лишь еле касались плеч. То была плата, за встречу с Норой и Торой. — Возможно, — вставая со своего места, ответил Папирус и не оборачиваясь на своего друга, начал отдаляться от храма божества. Арион лишь устало вздохнул и продолжил пить свое саке, словно никого здесь и не было.

***

Папирус смотрел на пепел, затаив дыхание. Это было все, что осталось от Норы. Она вновь спустилась на землю, лишь для того, чтобы спасти своих персонажей из книги судеб. Спасти ценой своей жизни. Никто из присутствующих так и не понял, что случилось. Кроме Папируса и его приятеля. Арион с жалостью посмотрел на существо и выдохнув теплый пар из-за рта, развернулся, дабы покинуть это место и оставить Папируса наедине со своими мыслями. Но перед тем, как уйти, он вновь обернулся и посмотрел в красные от обиды глаза Папируса. — Я предупреждал, что ничем хорошим это не кончится, — кинул он напоследок и продолжил свой путь, обнимая за плечи свою жену. Папирус остался совсем один. Яркие лучи солнца еще танцевали на пепле, что витал в воздухе. Он переливался и поблескивал, раздражая глаза, но через боль заставлял продолжать смотреть. Через время пепел осел на землю и за мгновение слился с мокрой безжизненной землей. От нее не осталось ничего. «Мой прелестный лотос»

Я найду тебя