Ода о духе ветра

Ночь. Она наполнена тишиной, и на дорогах между городами и небольшими деревушками можно увидеть лишь редких животных и… монстров, которые вышли из своих убежищ, жаждя крови, стараясь найти себе добычу и больше не вылазить до следующей ночи. Многие люди уже давно сидят по домам, прячась от нечисти в округе, и предпочитают спать, видя сладкие сны. Такие же сладкие как миндальное тофу, который любит один адепт из Ли Юэ. Адепт, которого снова нет на Ваншу. Говорят, что постояльцы все чаще жалуются на крики, которые доносятся из округи. Теперь они боятся выходить по ночам из своих комнат, а многие и вовсе покинули гостиницу, опасаясь чертовщины, которая здесь творится. Многие думают, что гостиница проклята… С Ваншу открывается прекрасный вид, особенно с комнаты на верхнем этаже. Одинокая комната в которой пахнет цинсинь и, если немного постоять в тишине, можно услышать шум ветра и почувствовать его запах. Венти здесь немного не для того, чтобы любоваться цветами, хоть сам их и подарил этому нелюдимому адепту. Да и чувство того, что здесь недавно был обладатель анемо глаза бога, тоже не особо успокаивало. Он бы хотел увидеть самого Сяо. Все же дорога из Мондштата в Ли Юэ не такая уж и близкая, да и каждый день не налетаешься туда-сюда. Ладно, он посещает эту комнату каждый день, чтобы в очередной раз убедиться, что, как и по его худшим предположениям, адепт где-то в округе и снова доводит себя до полусмерти, сражаясь с проклятыми монстрами. Он бы хотел хоть раз застать его здесь. Это повторяется уже несколько сотен лет, кажется, со дня их знакомства (с того дня как сам гео Архонт будто шутя попросил сохранить Сяо… или это был неписаный контракт?). Как было до того Венти может узнавать лишь у Чжун Ли, который может посвятить в детали прошлого адепта. Но это особо ничего не меняет, и каждый раз, прилетая сюда, в карманах барда лежат целебные зелья, а лира и флейта готовы к исполнению лучших од. Найти Сяо не составит труда, особенно, когда ты Архонт и чувствуешь обладателей анемо глаза бога. Элемента свободы, ветра, неспокойного вихря. Но имеют ли свободу те кто получают этот глаз бога? Или обречены на страдания, как и этот адепт? Мыслей много, но какого жить архонту, чьи «дары» в виде глаза бога несут несчастья, а не свободу, ради которой он и существует? Долго искать не пришлось. Венти пролетел лишь несколько сотен метров, перед тем как увидеть режущее воздух копье и фигуру адепта, больше похожую на ловкую тень в какой-то мрачной темной дымке (аура? От кого она исходит? От адепта или от монстров, окруживших его?). В нос ударил запах не то крови, не то чего-то горько-приторного. Будто гнилого. От этого запаха хотелось куда-то деться или хотя бы заткнуть нос, а лучше и вовсе улететь подальше и больше не появляться. Венти недовольно фыркнул, думая о том, что такого запаха в родном Мондштадте никогда не было, да и монстров там столько нет. Если бы Сяо не был так предан своему долгу и так благодарен Мораксу, то он бы давно забрал адепта к себе, чтобы обезопасить хоть немного. Да, тут была и чисто эгоистичная цель: чтобы не сходить с ума от нервов, когда снова узнает, что Сяо нет на месте. Вдруг есть и конец бессмертию? Тетива лука уверенно натягивается, запуская стрелу прямо в затылок какой-то нечисти, и валит ее на землю, где уже нет ни травы, ни каких-то признаков жизни, лишь втоптанный песок, залитый кровью. «Где же их столько находится? Никогда столько не было», — Думает Венти попутно наблюдая за грациозной фигурой, которая сражалась с монстрами явно на поражение. В этом случае нельзя оставаться в стороне, даже если рискуешь, что потом за это спасение будешь обруган на чем свет стоит. Сяо пора бы уже привыкнуть, что это больше не одинокая битва, да и барду пора понять, что даже сейчас он сражается не с монстрами, а с страстью саморазрушения адепта. Осталось всего несколько тварей, самых живучих, кажется. Они были похожи на людей, только более крепких, защищенных и беспощадных. Создания бездны или проклятые? Он узнает это потом. Рычание и сдавленный стон, непонятно, адепта или какого-то нелюдя. За здоровье первого явно пора еще больше переживать, ведь подсказывает чувство, что он не смог увернуться или же подставился сам, что еще более вероятно. Венти старается изо всех сил хоть как-то показать Сяо, что он не заслуживает этих страданий и боли, но…прогресс очень маленький, и если бы это был не любимый адепт, то Архонт бы давно забросил это дело. Последний монстр валится на землю от метко запущенной стрелы и копья, впившегося в уязвимое место. За ним падает и адепт, опираясь на свое же копье, все еще воткнутое в чью-то тушу. Одной рукой он прижимает свою демоническую маску к лицу и загнанно дышит. Его самого сейчас можно было принять за дитя тьмы. Венти подбегает ближе, падая на колени перед Якшей. Архонту стоит убедится в каком состоянии Сяо и здесь ли он вообще…вдруг он снова где-то далеко, где лишь существуют его личные кошмары? С ним нужно быть аккуратным, чтобы…чтобы он дал хоть немного себе помочь. Даже когда он на грани гибели, он будет сопротивляться до последнего. — Зачем ты пришел? — хрипло, каким-то срывающимся голосом, сказал адепт, у которого, кажется, уже не было сил даже, чтобы удержать себя в такой позе. — Мне не нужна помощь… Уходи! — на этих словах он слегка покачивается и хватается обеими руками за голову, будто закрывая уши или стараясь посильнее сдавить голову, начиная шипеть свое «уходиуходиуходи», и если бы не Венти, который так вовремя понимает шаткость его положения и крепкой хваткой прижимает к себе (чтобы не улизнул, как он любит, чтобы не превратился в ветер и не ушел куда-то на Ваншу или вовсе в горы), то он бы наверняка упал. Что бы было, если Архонт не пришел бы снова? Никто не знает, а Венти не готов думать…он больше не даст отнять у себя еще одного дорого человека. Больно ли ему видеть адепта в таком состоянии? Конечно. Но зато он точно сможет помочь. Сможет уберечь. — Мне кажется, не так выглядят те, кому не нужна помощь. — Руки Архонта почувствовали, что майка на Сяо мокрая, и уж точно не от воды. Посмотрев на пальцы, он увидел кровь. Кровь своего адепта или монстра уже не имело разницы. — Ты прекрасно сражался сегодня. Ты снова защитил Ли Юэ. Я горжусь тобой. — Он аккуратно погладил его по спине, не касаясь ран. — А теперь нужно спасти себя, понимаешь? Разрешишь ли ты мне позаботится о тебе? Тело в руках было напряженным, слегка подрагивало, будто Якша заходится в немом плаче. Ответа не последовало, чего в принципе и ожидал бард. — Разрешишь мне помочь тебе? — Повторил он. — Сейчас не время геройствовать, Сяо… — В ответ снова лишь молчание и какой-то сдавленный звук, будто приглушенный стон боли. Венти понял, что сейчас лучше взять все в свои руки, ведь адепт находится явно не здесь. Он где-то, где живут лишь его мысли, боль и призраки прошлого. У Венти есть один действенный способ, который помогал всегда. Он знает, что его песни могут залечивать раны и успокаивать Якшу. Конечно, не так как зелья, но тоже действенно. Зелья он применит потом, когда Сяо хоть немного успокоится. Не совсем приятное место для песен, среди трупов и чуть живого адепта, но Архонт может помочь лишь так. Он может помочь унять боль. — Сяо? Ты слышал «Оду о духе ветра»? Знаешь, мне кажется она о тебе. Не хочешь послушать? — Это были вопросы в никуда, но что ж, разговоры с самим собой унимали тревогу. Сяо был все же не последним человеком для Венти. Точнее был одним из немногих оставшихся в живых ему близких. Аккуратно положив голову адепта себе на колени, бард призывает свою лиру, начиная на ходу придумывать мелодию и петь запомнившиеся строчки, стараясь держаться более менее в спокойствии, глядя на расползающиеся кровавые пятна (сегодня они глубже, чем обычно, если Сяо позволит, то потом лучше прислать лекаря). И вот она, — ода о отважном Якше, который охраняет жителей Ли Юэ от зла и тьмы, о Адепте, которому не молятся, а лишь приносят тихую благодарность. О Сяо, который сражается даже больше не с монстрами, а с собой. Вместе с ударами по струнам, так же струится анемо энергия, небольшими потоками проходя через тело раненого и окутывая его. К сожалению, Венти не целитель, да и не обладатель гидро, чтобы лучше лечить его. Но что ж это хоть что-то. Тело адепта расслабляется, и это знак, что музыка лиры помогает ему. Через маску начинают виднеться до того закрытые глаза, которые сейчас светятся зелено-желтым светом, почти, как у кошки. Венти хочет попросить убрать маску, но боится, что Сяо снова уйдет в забвение, и лишь продолжает петь, думая о том, что раны точно придется перевязать, и желательно, чем быстрее, тем лучше. Ода окончилась и Венти замолчал, убирая лиру, видя как видимые раны затянулись корочкой и немного уменьшились в размере, а адепт перестал сотрясаться. Сяо приподнимается, убирая маску, и вновь откидываясь на мягкие бедра архонта. За маской крылось лицо в слезах и каплях крови, от чего Архонт невольно вздрогнул, стараясь сдержаться, чтобы не коснуться адепта. — Я снова все чаще слышу голоса. Они стонут, кричат, они сводят меня с ума. Они просят убивать, они жаждут крови. Я снова убил, Венти. Снова… Почему ты все еще здесь? Не боишься, что я убью тебя? Что не признаю в пылу битвы? — Его голос был хриплей обычного, а по щекам текли слезы. Адепт плачет. Плачет, не скрывая слезы под маской. Это признак доверия или вышедшего за грани страдания, которые он больше не может выдержать? Венти не знал точно, но больше надеялся на первое. Первые слезы за такой долгий период знакомства. Он впервые снял маску, когда находился в таком состоянии. — Ты думаешь, что я буду бояться тебя? Мне кажется, это немного наивно. — Мягко ответил архонт, аккуратно опуская руку на волосы Сяо, которые слипшимися прядками рассыпались по коленям Венти. Он так хочет сейчас провести по его макушке и погладить, успокоить, но боится спугнуть. Сяо, как напуганный дикий зверь, который боится людей и к которому нужен особый подход. — Не забывай, что я не просто Венти, не просто бард, а Архонт. Я сильнее людей, и я не боюсь твоего копья или когтей. Даже если ты случайно заденешь меня ими, мне ничего не будет. — Он замолчал на пару секунд, глядя в янтарные глаза. Они похожи на блестящий кор ляпис самой высшей пробы. Сяо красивый, даже в слезах и крови. — Но не думаю, что тебе это нужно. Если ты захочешь напасть на меня, я всегда тебя успокою. Знаешь, я всегда буду на твоей стороне, и защищу от всех монстров, защищу от тебя самого, если понадобится. — Он аккуратно проводит по лбу Сяо убирая прилипшие волосы. Его хочется поцеловать. Прижать к себе сильнее. Успокоить. Показать любовь. — Я ведь проклят, ты пострадаешь от меня… Тебе лучше уйти… Оставь меня тут. Какая тебе разница, что со мной будет потом? Может я и вовсе рад умереть? Почему ты каждый раз так отчаянно хочешь меня спасти? — Между каждым словом была пауза. Пауза сопровождающаяся болезненным вздохом и новыми слезинками, стекающим по бледным щекам. — Помнишь, ты говорил это в нашу первую встречу? Прямо эти слова. Но я все еще здесь, мой маленький адепт. — Слащаво? Будет ли припоминать это обращение потом Сяо? Конечно, но пока ему точно нужна ласка. Ощущение нужности. — Мне не страшна твоя карма, не страшно проклятие… — Он немного замолкает. — Я не дам умереть тебе. Я буду бороться за твою жизнь даже если ты совсем опустишь руки. Я буду рядом и не дам сойти с ума. — Венти не любит быть серьёзным, но сейчас его слова более чем серьезны. Он надеется донести их смысл до адепта, чтобы он понял, как важен для него. — Разрешишь мне обнять тебя? Внутри адепта рушится какая-то стена. Рушится то, что он долго строил. «Не подпускай к себе никого. Не давай приблизиться. Убеги. Скройся.» — Это твердили ему голоса. Он провел тысячи лет в одиночестве и что теперь? Сдаётся. Сдается барду в руки и дает себя обнять, скуля как загнанный зверь, начиная жаться к человеческому теплу. Почему он разрешает видеть свои слезы? Почему отдается за звуки лиры и мозолистые пальцы на щеках, которые стирают слезы и кровь? Почему чувствует тепло внутри, и почему так сильно колотится сердце, про существование которого он благополучно забыл? Он заболел? Или наконец-то сошел с ума? Что с ним? Почему замолкли голоса именно, когда пришел этот навязчивый бард? Что с ним сделал Венти? Проклятие, проклятие, проклятие! Архонт утирает подступившие слезы Сяо, мягко оглаживает щеки и старается не заплакать тоже. Сейчас его слабость будет ни к чему. Он так волновался за него, боялся потерять. Венти любит Сяо самой сильной любовью уже несколько сотен лет. Когда же этот адепт увидит это? Почему за столько лет он впервые дает видеть свои чувства? Неужели…неужели он тоже начинает что-то чувствовать? Архонту не нужна взаимность, он готов просто помогать и любить Сяо, заботится о нем как может. О своих чувствах он позаботится потом, вновь упиваясь вином в таверне. В такие моменты тяжело быть трезвым. Грудь адепта начинает подниматься все более спокойно, но слезы все льются из поистине прекрасных глаз. Венти принимает весьма отчаянное решение. — Можно? — Он наклоняется лицом ближе к Сяо, оставляя между их лицами несчастных пару сантиметров. Он чувствует как дышит адепт, как опаляет дыханием. Он живой. Он выжил в этой битве. А не это ли настоящее счастье? — Что ты хочешь сделать.? Разве это не удел людей? — В голосе Сяо недопонимание и будто.надежда? Да, он знает, что хочет Венти. Но не верит до конца. Он хочет поцеловать такого ужасного человека как Сяо.? Ха, это он комплимент себе сделал. Он даже не человек. Просто один из тех тварей. Он не заслуживает такой нежности. — Не хочешь побыть человеком хоть пару минут? Я хочу поцеловать тебя, милый адепт… — Якша презирает все человеческое, но не из-за того, что ему мерзко…а потому что боится и не понимает. Он знает все только по книгам и общению с Венти. Сяо кивает и сам наклоняется ближе. Терять нечего, он все равно не сильно знает значение этого действа. Что бард хочет показать этим? Любовь? Он хочет успокоить? Невозможно успокоить то, что длится уже тысячи лет… или может просто решил поиздеваться? Его мысли прекращаются сразу же, как Венти припадает своими губами к его. Лишь нежно соприкасается, держа такой контакт достаточно долго, внимательно смотря на реакцию адепта. Затем он аккуратно начинает мять губы Якши, который кажется выпал из реальности куда-то очень далеко. Венти не держит контакт долго, отрывается, смотря в янтарные глаза, в которых теплится что-то необъяснимое… надежда? Он целует дорожки слез, целует лоб и прекрасные глаза, снова возвращается к губам, пока адепт сжимает его накидку, не давая отстраниться. — Пожалуйста… пожалуйста, не уходи никуда прошу… — что он говорит? Кто говорит это за него? Почему так хочется, чтобы это не заканчивалось? — умоляю…разреши мне стать твоим оружием, стань моим хозяином…только не бросай меня… — Надрывно говорит Сяо, с надеждой смотря на Венти. Так унизительно. Он просит о чем-то. Сломал свою установку — не говорить о своих желаниях. Но он не хочет отпускать барда. Он привязался. Можно ли сказать о своих желаниях хоть раз в две тысячи лет? Можно же.? — Я никуда не уйду, Сяо… Я буду с тобой… Знаешь, наверное, мне стоит сказать это именно сейчас, — Венти начинает слегка улыбаться, держа в ладонях нежные щеки адепта. — Я люблю тебя и люблю уже очень давно. Разрешишь мне позаботиться о тебе? Адепт не мог сказать таких же слов. Ему еще только предстоит узнать, что такое любовь, ведь за всю свою долгую жизнь он не испытывал ни этого чувства, ни привязанности. — Делай все что желаешь, только не оставляй меня. — Как в подтверждение своих слов он прижал барда к себе сильнее, утыкаясь еще влажным от слез лицом в плечо. Ли Юэ горный регион. Равнину в нем найти сложно, но в этом и была задумка гео Архонта, когда он еще имел сердце Бога и мог своим копьем менять рельеф и убирать океаны. Забравшись на высокую гору можно увидеть очень и очень многое. И этим сейчас и пользовался Чжун Ли, глядя на своего старого друга, и адепта, который в свое время стал ему будто сыном. Он знал, что они не видят его, но это и было хорошо. Архонт разбирал многие их слова, прекрасно слышал, то, о чем говорил Сяо. И дал молчаливое согласие на полную свободу этого адепта. Иногда, контракты приходится разрывать. Если он захочет продолжать защищать Ли Юэ, то это будет более чем хорошо, но и держать его, будто на привязи, он больше не собирается. Дитя ветра должно иметь свободу. Он будет рад, если Сяо станет хоть немного счастливым, ведь за свою долгую жизнь заслужил этого. А Чжун Ли и дальше будет наблюдать за этим, и его душа будет спокойна.