Letters across the universes

Пиши мне. Это то, что более взрослый, более спокойный и красивый Питер Паркер сказал ему, за несколько минут до того, как они вернулись в свои Вселенные. Пока ребенок-паук разговаривал с магом, Питер-2 смотрел на него с сияющими голубыми глазами вместо шоколадных, как у него самого, и сказал это его особенным мягким голосом; как будто они расстанутся лишь на время, а не будут разделены ебаным множеством Вселенных. Будто они еще увидятся. Питеру было интересно, будет ли он таким же оптимистом, когда станет старше, или он так и останется озлобленным и чуть более, чем немного, циничным навсегда из-за того, как сложилась его версия жизни. Он вновь вернулся в свой мир, пролетев по Нью-Йорку и захватив яиц для Тети Мэй, как делал всегда. Здесь совсем ничего не изменилось, но он ощущал, что изменился сам. Он даже не мог объяснить влияние, которое оказала на него встреча с остальными двумя Питерами. Особенно с Питером-2. Он чувствовал себя прикованным к нему, как бабочки бывают зачарованы светом, к которому летят, не боясь обжечь крылья. Вся стойкость, находившаяся в нем, до последней молекулы, потребовалась, чтобы отпустить мужчину. Если бы он мог выбирать, он бы остался с ним. Во вселенной Питера-2 или в его собственной — неважно, потому что он подсознательно понимал, что отдал бы все, о чем знал и что имел (Тетя Мэй одобрила бы. По крайней мере, он на это надеялся), ради возможности провести больше времени с тем, кто заставил его почувствовать себя живым впервые за много лет. Впервые после Гвен. Заставил его чувствовать себя счастливым впервые после Гвен. Он бы сделал это. Даже несмотря на то, что это не совсем в стиле Человека-Паука, потому что их целью все-таки было спасение и помощь окружающим. Но в нем говорил не Человек-Паук. А обычный парень — Питер Паркер — тот, кем он не был уже долгое время. И он думал о Человеке-Пауке, спасающем его самого. И он не знал, имел он в виду Питера-2 или самого себя. В конце-концов он вернулся, отпустив Питера-2. Если бы у них было еще хотя бы пару минут, он бы точно остался с ним. Пиши мне. Он выпустил смешок, зарывшись пальцами в волосы, глубоко задумавшись. Он был уверен, что почтовая система еще не открыла отделение межгалактических отправок. О чем говорить, если иногда их почта не справлялась с посылками из других штатов. В любом случае все было хорошо. Он просто будет писать письма Питеру-2, игнорируя факт того, что тот на них никогда не ответит. Никогда их не прочтет.

****

Дорогой Питер, В твоей вселенной есть лотки яиц? Блять, какой глупый вопрос. Конечно, они есть. Ты не выглядишь, как парень, никогда раньше не видевший яиц. Тетя Мэй всегда просила меня захватить один лоток в магазине по соседству с нашим домом где-то раз в неделю по пути домой с патрулей. Я клал его в своей рюкзак, и оставалось только молиться, что яйца не превратятся в яичную кашу, пока я доберусь. Иногда чувствую себя теми яйцами. Боже, я бы хотел, чтобы ты был здесь, со мной. Мы были вместе даже не день — всего лишь одну очень напряженную ночь, которая круто поменяла мою жизнь (и никто из нас даже не разделся. Позор). Но, чувак, ты так сильно повлиял на меня. Знаю, мы были там только потому, что ребенок нуждался в нас, но я не уверен, что ты понимаешь, насколько сильно я нуждался именно в тебе. Насколько сильно я все еще нуждаюсь в тебе. --Питер.

****

Дорогой Питер, С Рождеством. В этом году я украсил дом гирляндами. Впервые после…после Гвен. Ей нравились разноцветные переливы лампочек, танцующие в комфортной полутьме. Они прогоняли ее, тьму. Это то, чем я занимался после ухода Гвен. После того, как я не спас ее. Прогонял темноту. И речь не о парнях, однажды проснувшихся с намерением ограбить банким с каким-то научно-экспериментальным подобием на оружие. С ними я могу разобраться. Нет, я имею в виду темноту внутри меня. Ярость. Горечь. Ломящее одиночество. Забавно, что мы провели все время, что было выделено нам, под ночным небом в схватке с плохими мальчиками, и все равно, смотря на тебя, я будто глядел на солнце. В твоих голубых глазах сверкала сама Жизнь, каждый раз, когда мне удавалось их увидеть; мне хотелось в них утонуть. Я знаю. что ты спас бы меня, ты бы не разрешил мне утонуть, но все же. Я был бы не против. Как дела в твоей вселенной? С твоей Эм-Джей? --Питер

****

Дорогой Питер, В этом году я настроен решительно. Пытаюсь думать о себе больше хорошего. Подумал, что тебе бы это понравилось. Это чертовски сложно, на самом деле. Знать, что есть другие Питеры Паркеры, которые справляются гораздо лучше с моей работой, и не считать себя жалким. Я пытаюсь, несмотря ни на что. Ради тебя. Ты назвал меня замечательным, и по какой-то странной причине сам поверил в это. Надеюсь, когда-то получится и у меня. Даже если получится, я всегда буду знать, что ты лучше. Ты более замечательный, твое сердце гораздо добрее. Ты просто лучше. С Новым годом, полагаю. Не меняйся слишком сильно. --Питер.

****

Дорогой Питер, Ты знал, что ты был последним человеком, кроме Тети Мэй, прикоснувшимся ко мне? Ко мне как к Питеру Паркеру, я имею в виду. Люди вечно липнут к Человеку-Пауку, когда он спасает их, но ты был последним, кто коснулся меня. Не Паука, просто меня. Питера. Буду честным, это продлилось, пока я не подрался с очередным плохим мальчиком. Стирка костюма после превратила меня в сентиментальный беспорядок. Я все еще мог чувствовать твой запах на нем. Как свежие простыни или то самое тепло, когда ты забираешься на диван, укутавшись пледом, с хорошей книгой в руках. Думаю, ты пахнешь, как…дом? До боли романтично. Кажется, я даже плакал, когда запускал стирку в тот день. Рад, что никого не было рядом, и никто этого не увидел. Хотя я был бы не против, чтобы ты оказался там. Я никогда не против находящегося рядом тебя. Знаешь, когда я был ребенком, я не верил в магию — наука и математика были моими увлечениями (ты должен знать, думаю) — но сейчас, после встречи с тем магом, часть меня желает, чтобы она оказалась реальной здесь. Если только так я могу увидеть тебя вновь. Ты тоже скучаешь по мне? Наверное нет. --Питер

****

Дорогой Питер, Сердца повсюду. Сегодня день Святого Валентина, и все, чего мне хочется, — спрятаться дома и не выходить, пока эти дурацкие украшения не исчезнут. Раньше я справлялся с болезненными воспоминаниями только о Гвен, но в этом году? Я думаю и о тебе тоже. Самое смешное, что я даже не знаю, нравился ли тебе в том самом смысле. Я убиваюсь по тебе здесь большую часть времени — на расстоянии кто знает скольки вселенных — и все, что мне известно, что ты считаешь меня другом. Конечно, другом. Кто мог бы влюбится в другую версию себя? Безумие. У тебя в любом случае есть Эм-Джей. Зачем тебе я? (Я все еще не забил на то новогоднее решение, ага). Клянусь, мне не привиделась мелкая дрожь, пробежавшая вниз по твоей спине, когда мы обнялись. Может быть и привиделась. Может, это был просто выход адреналина после всего дерьма, с которым мы столкнулись, а я просто наибольший идиот в обеих наших вселенных? Возможно. И все равно я так, блять, чертовски сильно скучаю по тебе, Питер. Мог бы обнять тебя сейчас. --Питер.

****

Дорогой Питер, Прости, не писал тебе довольно давно. Дела улучшаются, кстати. Я чаще улыбаюсь людям, и даже в половине случаев искренне. Я перестал храбриться в драках. Подумал, что, если я умру от собственной безрассудности, ты можешь начать преследовать меня после смерти, чтоб отругать. Думаю, из нас бы вышла отличная пара приведений, м? Надеюсь, у тебя все хорошо, чувак. Уверен в этом. Ты выглядел тем, кто уже давно познал эту жизнь, несмотря на одежду молодежного пастора. Может, мне тоже такую найти? Как думаешь, это решит мои проблемы? Неа, не думаю, что она подойдет к моему «только что вылез из постели» виду. Возможно, когда-нибудь кто-то снова узнает, как выглядят мои волосы сразу после сна. Бьюсь об заклад, это выглядит еще хуже, чем то, что ты видел. Может, как-нибудь ты убедишься в этом сам? Все еще скучаю по тебе. Думаю, всегда буду. Мне нравится думать, что ты тоже скучаешь. Как ты и говорил, я довольно удивительный. --Питер.

****

Дорогой Питер, Не знаю, как долго смогу продолжать писать тебе. Проблема не в тебе, нет, ты все еще прекрасен, где бы ты ни был. Просто каждый раз, когда я беру ручку и бумагу и думаю о тебе — о том, что больше никогда тебя не увижу, — мне больно. Больнее, чем было после смерти Гвен, знаешь? С Гвен я знал, что ее больше просто нет. Она там, в другом мире, возможно, смотрит вниз на меня и вскидывает руки, глядя на то, какое я несчастье. Потому что это то, каким я был и буду, скорее всего, всегда. Ты? Я знаю, что ты где-то есть, где-то в другой вселенной. И ты так далеко. Когда мы были вместе, я наконец-то вспомнил каково это: быть живым. Быть живым с тем, кто видел меня настоящего и все еще считал замечательным. А потом я вынужден был это оставить. Эта боль внутри меня сводит с ума. Иногда чувствую себя расколотым надвое. Отдал бы все за возможность вновь обнять тебя. Блять, если бы я увидел тебя еще хотя бы раз, я бы рискнул поцеловать тебя. --Питер.

****

Дорогой Питер, Я не сказал этого, когда была возможность, потому что подумал, что это будет сумасшествием, но хочу, чтобы ты знал. Думаю, я мог бы любить тебя. Думаю, я действительно люблю тебя. . Спасибо за то, что ты есть, и за то, что вернул часть меня, которая казалась мне навсегда потерянной, на место. Ты — рождественские огни в темноте моего сердца. --Питер.

****

Питер вздохнул, присев на пожарной лестнице на одной из огромного множества крыш Нью-Йорка. Он больше не написал ни одного письма. Просто не мог. Говорят, разлука заставляет любить еще сильнее, и он знал, что это правда. Но от боли, которую она причиняет, хочется выть. Это он тоже знал. Наверняка. Сложно было смотреть на синюю ткань его трико. Она напоминала глаза Питера-2. Он носил письма с собой повсюду. Сам не зная зачем. Просто они создавали ощущение, что Питер-2 тоже где-то рядом. Они останавливали его от желания опустить руки посреди драки, принимая все удары как должное. Он закрыл глаза, подставив лицо ночному небу. Звезды в тот вечер сияли особенно ярко. Как рождественские огни. Питер нахмурился, ощутив портал в атмосфере. Портал, который он уже ощущал раньше. Открыв глаза, он понял, что даже не шевельнулся. Он все еще был на пожарной лестнице одной из крыш Нью-Йорка. Вселенная тоже была его. Он вздохнул. Не стоило давать себе надежду. — Эй. Питер повернул голову на звук мягкого приветствия. Его глаза расширились от удивления, стоило ему увидеть, кто стоял перед ним. — Я…это ты. Ты здесь! Я — что — как? Ты н…настоящий? — он вскочил на ноги, едва ли не прыгнув в руки к другом Питеру. Питеру-2. Его любимому Питеру. — Ага…уф…тихо-тихо, — рассмеялся он, когда Питер обнял его с такой силой, будто все это время ему было физически больно этого не делать. — Да. Да, я здесь. Рад видеть тебя, Питер-3. Питер отстранился, чтобы взглянуть в кристально-голубые глаза напротив, и теперь, когда мужчина был рядом, он растерял все свои слова. Он открыл рот и тут же его закрыл, потому что никакого звука издать не получилось. У него не было и малейшей идеи, почему Питер-2 находился здесь. Но он точно знал, что не отпустит его в этот раз. Он обязательно скажет Питеру-2 об этом, как только его способность говорить вернется. Он не мог говорить, но он все еще мог сказать мужчине, как сильно скучал по нему. Как сильно любил его. Слова были не нужны. Питер вновь прильнул к мужчине, впиваясь в его губы поцелуем, и обнял его за шею. Кончиками пальцев он аккуратно зарылся в мягкие пряди волос Питера-2. Он улыбнулся, когда почувствовал, что ему отвечают, придерживая за бедра. Питер-2 не оттолкнул его и не отказал. Питер-2 наоборот прижал его ближе, позволяя раствориться в нем. В нем, а не в родном-чужом городе. — Так скучал по тебе, — Питер судорожно выдохнул эти слова в губы мужчины, прижимаясь своим лбом к его и чувствуя слезы на щеках. Между их телами не было и сантиметра расстояния. — Я так много должен тебе рассказать. — Я тоже скучал по тебе, — Питер-2 успокаивающе провел рукой по его спине: от затылка до поясницы, как бы говоря: «я здесь, ты можешь расслабиться». — Извини. За поцелуй. — Не смей извиняться. — Не буду, — Питер усмехнулся, — просто хотел убедиться, что ты тоже этого хотел. Поэтому подумал, что извинюсь в случае, если все-таки нет. — Мой замечательный Питер. Я пересек парочку вселенных, чтобы вновь отыскать тебя… — Да, нам стоило бы это как-нибудь обсудить. — …думаешь, я прошел весь этот путь и не хотел получить твой поцелуй? И не переживай, мы поговорим. Обо всем и ни о чем. Пока не потеряем голоса. Тогда мы будем использовать бумагу и ручку вместо слов. — Насчет этого… — Что насчет этого? — Питер-2 склонил голову, смотря на него с теплой улыбкой и чем-то до ужаса похожим на любовь в глазах. Питер изогнулся, чтоб достать спрятанные в костюме письма, и передал их мужчине. — Думаю, я уже начал что-то типа этого. Питер-2 впустил смешок. — Что ж, я говорил писать мне, — он потянул Питера к себе, усаживая его на свои колени, будто не мог обходиться без него в зоне своей досягаемости. — Прочитаешь их мне? — Эээ…уверен? В них ничего интересного. Только мои мысли, я имею в виду. Мужчина сжал его щеки пальцами, оставив на губах легкий поцелуй. Питер мог бы с легкостью привыкнуть к этому. — Если ты их написал, значит, я хочу услышать их. Я хочу слышать все, что ты думаешь. — Как ты можешь быть реальным? — прошептал он, вбирая в себя каждую деталь лица Питера-2, которое совсем не изменилось с тех пор, как они виделись в последний раз. Все еще красивое. Все еще милое. С этой ямочкой на подбородке, которую Питеру хотелось куснуть. — Запросто. Не переживай. Прочитаешь их мне? — он сжал талию Питера, и тот устроился поудобнее на его коленях, буквально свернувшись калачиком. Уткнулся в его шею и начал читать письма вслух. И пока он читал, Питер-2 просто слушал. Слушал, пока глаза Питера вновь наливались слезами, а голос становился задушенным. Слушал, пока пятна от слез Питера, которые тот был не в состоянии сдерживать, проступали на его одежде. Слушал, пока темное одеяло ночи сменялось пастелью нового дня. Он слушал до самого конца, а потом притянул красное лицо Питера с высохшими дорожками слез к себе, глаза в глаза. — Ты не сумасшедший. Ты замечательный. И я люблю тебя. Тоже. И несмотря на то, как сложно Питеру было считать себя достойным любви и вообще чего-либо хорошего; достойным того, чтобы им дорожили, столкнувшись с Питером-2, который преодолел расстояние в несколько вселенных, чтобы просто увидеть его… Питер верил ему.