Люблю тебя, мой мальчик.

Обычный, ничем не примечательный осенний вечер Москвы. Сегодня опять был концерт, и парни, как это обычно бывало, засиделись допоздна. Все начали расходиться ближе к десяти вечера, когда уже было достаточно темно. Несмотря на тьму и холод, к этим недостаткам прилагался ещё и туман. Круто, не так ли? Антон может сказать точно – не круто. Очень не круто. Сколько раз его пытались изнасиловать в таком ужасе погоды, но всегда успевал либо Арс, либо остальные ребята. – Ладно, ребят, давайте уже по домам, – предложил Добровольский. – Здраво, здраво, – усмехнулся Позов, надевая куртку, – Вы сами доберётесь или я сегодня в роли такси? – Пф‐ф, едь домой, Поз, – вставил свою мысль Арсений, – Я и Серёжа сами доедем, Паша тоже. А Антон..а ты как добираешься, солнце моё? – М‐м, я прогуляюсь, пожалуй. Сегодня такое небо красивое...– задумался Шастун, застегивая свою кожаную куртку. – Уверен? – На все сто. Не переживай, Арс. – Хорошо, но только позвони, как придёшь. *** Через пятнадцать минут Антон уже шёл по тёмной улице, на которой изредка виделись фонари. Шастун и сам не знал, какого чёрта пошёл пешком, по холодной улице в такой час. Парня одолевало плохое предчувствие, но он всячески его пытался отогнать. Он внушал себе, что просто накручивает, что на самом деле всё хорошо. Но, как говорится, жопу не обманешь. Буквально. На встречу ему вышли, как он сам говорил в одном шоу "три типá". Заприметив его, три человека, разодетых как гопники, ускорили шаг в сторону парня, который искренне пытался их игнорировать. Но не тут-то было. – Эй, красавица, далеко ласты смазал? – спросил один из тех парней, зажимая Антона ближе к какой-то грязной стене одного из домов. – Не понимаю о чём вы, – на удивление Шаста его голос даже не дрогнул, а прозвучал твёрдо и уверенно. – Ладно, не ломайся, взрослые дяди не сделают тебе больно, – на лице одного из них появилась хищная ухмылка, а в следующую секунду парнишку развернули лицом к стене, сжав его загривок до острой боли. – Отпустите меня! – вскрикнул тот, пытаясь выбраться из твёрдой хватки, всячески ёрзая из стороны в сторону. – Заткнись и делай то, что тебе скажут, – и после этих слов парня ощутимо приложили виском к пыльному кирпичу. Сознание резко поплыло. О нет. Нет‐нет‐нет. Неужели это не сон... Антон не может сказать, сколько прошло времени. Не помнит, как ему позвонил Арс. Да и не помнил толком, как оказался у него дома. Он помнит только это. – Тош...Всё хорошо? – Арсений сочувственно посмотрел на своего парня, сидящего на кровати с пустым взглядом, – Ты хочешь чего‐нибудь? Воды, еды...не зна.. – Нет, Арс... – Шастун возднул, приняв лежачее положение. Взгляд зелёных глаз устремился в потолок, пытаясь найти в нем ответ на единственный волнующий вопрос: – За что мне это всё...– внутри брюнета что-то с хрустом сломалось. Что-то надорвалось с такой силой, что было больно дышать. – Тошенька, их найдут...не переживай, – единственные слова, которые хоть как-то подходили к данному положению. И то, не до конца. Актёр прикоснулся к запястью мальчишки и, чего уж он точно не ожидал, так это того, что Антон дёрнется. И не просто уберёт руку, а подскочит всем телом, приняв сидячее положение. – А‐арс...мне надо побыть одному...немного...– Юноша потупил взгляд в сторону, с тяжёлым вздохом. – Хорошо, солнышко, – Попов ретировался из маленького помещения спальни и решил отравиться на кухню. Ему нужен чай. И валерьянка. *** Прошло около двух недель, за которые свершилось событие, что не могло не радовать всю команду Импровизации: тех амбалов поймали, и теперь им грозит срок около восьми лет. Но Арсений им его увеличит, это точно. Несомненно. По такому случаю, концерт выходит куда веселее, смешнее, да и вообще, просто шикарно. И, как назло, заканчивается он очень поздно. Опять. – Ну что? Как домой добираться будете? – задал резонный вопрос Поз. – Да как всегда, ё моё, – закатил глаза Матвиенко, – Я и Пашка на машинах, Арсений тоже, а Антон.. – А Антон поедет со мной. Я его довезу, – не дал договорить своему другу Арсений. – Как скажешь, Арс, — Серж поднял руки вверх а-ля сдаюсь, не трогай меня и вышел из комнаты. Следом вышли и остальные участники шоу, направляясь к своим машинам. – Малыш, всё хорошо? – осторожно поинтересовался Петербуржец, садясь в машину. – Сень, знаешь...мне так легко стало, от новости, что этих имбецилов посадили...– искренне улыбнулся Шастун, уже сидя в машине своего парня, – Как будто камень с души упал. – Я рад за тебя, солнышко, – потрепал младшего по голове, выезжая с парковки. Через двадцать минут они уже были в квартире Попова, в которой всегда пахло яблоком и корицей. Они оба любили эти запахи, поэтому, при выборе ароматизатора взяли именно этот запах. – Будешь чай? – отозвался из ванны Сеня. – Да нет, не хочу что-то, – пожал плечами, заходя следом за старшим, чтобы помыть руки. Брюнет немного задержался в ванной, что-то поправляя на своём и так безупречном костюме. А когда вышел, то увидел своего мальчика, глядящего в окно. Мужчина подошёл, обняв младшего со спины, прижимая к себе, как-бы давая понять, что он под надёжной защитой. – Что такое, мальчик мой? – Не знаю. Всё хорошо. Сейчас всё хорошо, – Антон развернулся к своему защитнику лицом, положив руки на его плечи, – я снова люблю тебя, снова счастлив от того, что работаю на ТНТ, снова...снова жив, понимаешь? – Наверное, да, – улыбнулся Арсений, поцеловав парня в лоб. И о Боги! Тоша наконец-то не дрожит, как в конвульсиях, не истерит и даже не дёргается, – Как же я рад за тебя, малыш, – и следующий поцелуй уже приходится на губы юноши. Он был нежный, без напора, показывающий именно светлые любовные чувства. Никто не из них не пытался показать своё главенство в этой ситуации. Руки брюнета аккуратно скользили по телу Шастуна, оглаживая его позвоночник сквозь приятную ткань футболки. Их губы нежно соприкасались, как и языки. Антон, в ответ на эту ласку, сильнее прижимал к себе мужчину, удерживая того за затылок, нежелая отстранятся. – Арс, я...я хочу тебя, – на щеках заиграл румянец, – Я очень сильно тебя хочу. Здесь и сейчас. Секунда. И вот мальчишка сидит на руках брюнета, что так старательно выцеловывает каждый миллиметр его тела. Арсений отнёс его в спальню, стараясь не собрать все углы хрупкой спиной парня; уложил того на кровать, а сам навис над ним. – Ты уверен? Точнее...ты правда в этом уверен? – задал вопрос Попов, стягивая с Антона джинсы. И, получив уверенный кивок, снова прижался к его губам, целуя уже увереннее и с бóльшим напором, рукой стянув нижнее белье со своего партнёра, а следом и футболку. Начал вести чуть холодными кончиками пальцев по его груди, животу, спускаясь к ногам, чем вызывал стаи мурашек на теле младшего. После, прикусив легонько губы своего парня, Арсений ввёл в него один палец, который достаточно легко проскользнул внутрь на две фаланги. Конечно же, всё это время он наблюдал за ним, стараясь всё делать максимально деликатно, чтобы мальчишка не почувствовал даже минимального дискомфорта. Затем последовал и второй палец, а через достаточный промежуток времени и третий, за что актёр был одарён мелодией самозабвенных стонов. Прикинув, что Тоша уже хорошо растянут, Попов достал презерватив и смазку. Надев средство контрацепции и обмазав прозрачной жидкостью свой член и кишечник парня, Арсений очень медленно начал проникать в юношу, целуя его шею, как-бы отвлекая от небольшой боли. В ответ, шатен сладко стонал, прижимая своего парня ближе, давая понять, что всё хорошо. Попов двигался медленно, аккуратно, выцеловывая каждый участок тела своего мальчика, попутно оставляя метки. – А‐арс‐с...ещ‐щё... И с этого момента им обоим снесло крышу. Особенно, Арсению. Амплитуда толчков начала увеличиваться, а сильные мужские руки сильнее сжимали бёдра юмориста, практически до лёгкой боли; Попов резко начал увеличивать темп, уже послав соседей куда подальше, буквально вдалбливая Антона, что царапал его плечи маленькими ноготками, в кровать. – Thank you, Da‐addy‐y‐y!...– сипло простонал Шаст кончив себе и Арсению на живот, выгнувшись дугой. "Граф" кончил через пару толчков после Антона, завалившись рядом. – Люблю тебя, мой мальчик, – оставил поцелуй на лбу, прикрывая свои голубые глаза.