Квэнта Сильмариллион Энвинйа.

      Мало что известно о путях Моринготто после его ужасных деяний в Валинорэ (ХLII). Как говорят, Моринготто, спасаясь от преследования Валар, ‘вместе с Унголиантэ, наконец (ХLII) пришел в пустыню Араман, которая на севере, как Арвалин на юге*(1) лежала между стенами Гор 'Пэлори (L) и Великим Морем (ХLII). Но Араман был более широкой землей, и между побережьями и горами были длинные и унылые равнины, не препятствующие проходу, но тусклые и все более холодные по мере приближения льда (L).       Через эту тусклую землю Моринготто и Унголиантэ прошли в спешке, и так сквозь великие туманы Ойомурэ пришли к (L) Хэлкараксэ, 'Скрежещущему Льду (ХХVII) где пролив между Араманом и Средиземьем был заполнен перемолотым льдом; и он переправился и вернулся на север (ХХVII) Внешнего мира (L), 'снова придя в северные районы Средиземья (ХLII).       Вместе они пошли дальше, ибо Моринготто не мог ускользнуть от Унголиантэ, и ее облако все еще было вокруг него, и все ее глаза были прикованы к нему. Но когда они подошли к той области, которая впоследствии называлась Ламмот, к северу от залива Арка Этсир (Дрэнгист), у Моринготто появилась надежда, ибо они приближались к руинам Ангамандо, где была его великая западная цитадель. Но Унголиантэ уловила его настроение и догадалась, что вскоре он попытается сбежать и обмануть ее, если сможет. Поэтому она остановила его и потребовала, чтобы он теперь выполнил свое обещание (L). Другие говорят, что ‘как только они сбежали из земли Валар, Унголиантэ призвала Моринготто, чтобы он передал ей ее награду (ХХVII).       Половиной ее оплаты был сок Древ; другой половиной должна была быть полная доля во всех драгоценностях, которые они забрали (ХХVII). Между Моринготто и Унгвэ Лиантэ (Пауком Мрака) была дружба с того момента, когда Мэлько понял, что он и его товарищи заблудились в ее пещерах, но Мрачная Ткачиха жаждала блеска этого клада драгоценностей (которые захватил Моринготто), как только она их увидела (XXXVI).       — Черное сердце! — сказала Унголиантэ (больше не называя его «Хозяин»). — Я выполнила твою волю. Но я все еще голодна.       — Что тебе еще? — ответил Моринготто. — Весь мир для твоего живота? Я не клялся дать тебе это. Я его Лорд.       — Не так много, — сказала Унголиантэ. — Но там была большая сокровищница, о которой ты мне ничего не сказал и ничего бы не сказал даже теперь, если бы я не следила за тобой. У меня будут все эти сокровища. Да, обеими руками ты должен дать их! (L)       — Ты уже получила половину, — сказал Моринготто. Ибо, когда она была с ним (против его воли) при разграблении Формэноса, он позволил ей пировать некоторое время драгоценными камнями Фэанаро, чтобы она не пришла в железную палату.       — Я голодна, — сказала она. — Я возьму вторую половину! (L).        Моринготто уступал их неохотно, одног за другим, пока она не пожрала их все, и их красота не исчезла с лица земли, а тогда Унголиантэ стала еще больше и темнее, и все же она жаждала большего (ХХVII).

***

      Но некоторые говорят, что дело было иначе: ‘Моринготто, ограбивший нолдоли и принесший печаль и смятение в край Валинорэ посредством уменьшения количества тех богатств, чем было прежде, теперь задумал более темный и глубокий план возвышения; поэтому, видя вожделение в глазах Унгвэ (Паучихи), он предложил ей все эти сокровища, за исключением только трех Сильмариллей, если она поддержит его в его новом замысле. Унгвэ охотно дала согласие, и так вся эта сокровищница прекраснейших драгоценных камней, чудеснее всех других, что видел мир*(2), попала в смрадное хранилище Вириломэ (Wirilome — Ткущей-сумрак), и была опутана паутиной тьмы и спрятана глубоко в кавернах восточных склонов великих холмов, являющиеся южной границей Эрумана*(3) (XXXVI).

***

      Но Моринготто не дал ей доли в Сильмариллах. Это была первая Ссора Воров*(4) (ХХХХII).       — Одной рукой даешь, — сказала Унголиантэ, — только левой. Открой свою правую руку!       В правой руке Моринготто держал Сильмарилли, взятые им из железной комнаты; и хотя они были заперты в хрустальном ларце, они начали жечь его, и его рука сжалась от боли. Но Моринготто не хотел раскрывать ее.       — Нет! — сказал он. — Эти вещи ты не должна ни получить, ни увидеть. Я называю их своими навеки. Ты получила уже больше, чем должна. Ибо с моей силой, которую я вложил в тебя, твоя работа была завершена. Ты не нужна мне больше. Иди, погань! Терзайся своей похотью где-нибудь далеко, или я вложу огонь в твою утробу, который будет жечь тебя вечно! (L)       Но Унголиантэ не испугалась*(5). Она выросла огромной, а Моринготто стал меньше из-за силы, которая вышла из него*(6). Теперь она поднялась против него, и ее туча сомкнулось вокруг него, и она набросила на него ужасную паутину цепких плетей, чтобы задушить его (L).       Унголиантэ была в ярости, и она стала такой великой, что Моринготто не мог совладать с ней (XXVII). Тогда Моринготто издал ужасный крик, эхом разнесшийся по горам (L) и по содрогающемуся миру (XXV). Посему эта местность была названа Ламанорэ (Ламмот — Земля Эха), ибо отголоски его голоса обитали там с тех пор, так что всякий, кто громко кричал в той земле, будил их, и все пустоши между холмами и морем наполнялись шумом, как от голосов полных страдания и муки (L).       Но вопль Моринготто в тот час был самым громким и ужасным из всех, какие когда-либо слышали в северном мире: горы сотрясались, и земля тряслась, и скалы раскалывались. Глубоко в забытых местах этот крик был слышен. Далеко под чертогами Ангамандо, в подземельях, куда не спустились Валар в спешке штурма, все еще таились валараукар (балроги)*(7), ожидая возвращения своего господина. Быстро они поднялись и с крылатой скоростью*(8) пролетели над Хитиломэ (Хитлумом) и пришли в Ламанорэ (Ламмот) как огненная буря (L).       Другие говорят, что на помощь Моринготто пришли 'полчища (ХLIX) 'орков и (XXV) валараукар, жившие до сих пор в самых глубоких местах его древней крепости Утумно на севере, 'а теперь жившие в самых низких местах Ангамандо (XXV).       Тогда Унголиантэ дрогнула и обратилась в бегство, изрыгая черные испарения, чтобы скрыть себя; но валараукар преследовали ее с огненными кнутами в Горах Тени — Ломиноронти (Эрид Ветрин) на границах Валариандэ — пока Моринготто не отозвал их (L).       Своими огненными кнутами валараукар разорвали паутину на части (ХLII), и Моринготто был освобожден, и он вернулся в Ангамандо*(9) (L).       Унголиантэ ушла в Валариандэ и жила там некоторое время под Орони Норто (Эрэд Горгорот), в темной долине, которая впоследствии была названа Нан Морнанорта (Нан Дунгортэб — Долина Страшной Смерти) из-за ужаса, который Унголиантэ там посеяла. Но когда она исцелила свои раны, как могла, и породила там отвратительный выводок, она ушла. Ибо были и другие злые создания в форме пауков, обитавшие там со времен освоения Ангамандо*(10) и она спаривалась с ними и пожирала их. Но куда она пошла после, не говорится ни в одном сказании. Говорят, что она умерла давным-давно, когда в своем крайнем голоде она наконец поглотила себя (L).       Но другие говорят, что ‘валараукар прогнали Унголиантэ на крайний юг, где она и осталась надолго (ХLII). А кто-то говорит, что 'когда она исцелила свои раны и породила там (в Нан Морнанорта) отвратительный выводок, она ушла из северных земель и вернулась на юг мира, где она пребывает до сих пор, несмотря на все, что эльдар слышали*(11) (ХХVII).       Так закончилась Ссора Воров; и страх Йаванны, что Сильмарилли будут поглощены и канут в небытие, 'что Тьма поглотит последние лучи Света (XXVII), не оправдался. Но они остались во власти Моринготто (L).       Ныне Моринготто, добившись своего злого умысла против Валинорэ и вырвавшись из подневольности, снова собрал всех своих слуг, которых смог найти; и по всему северу разнеслась весть, что он вернулся. Из близи и дали, из руин Утумно, из глубоких долин и теней под горами и из всех темных и скрытых мест они ползли обратно к нему (L).

***

      Так Моринготто вернулся в Ангамандо, и число его войск из орков и демонов стало бесчисленно большим. Моринготто выковал себе большую корону из железа и назвал себя королем мира. В знак этого он поместил три Сильмарилля в свою корону. Говорят, что его злые руки были обожжены до черна от прикосновения этих святых и зачарованных Камней, и черными они были с тех пор, и никогда он после этого не был свободен от боли от ожогов и гнева от боли. Эту корону он никогда не снимал со своей головы, и никогда не было в его привычке покидать глубокие подземелья своей крепости*(12), но он управлял своими огромными армиями со своего северного трона (XXV).

Примечания.

*(1) То есть и на севере и на юге были одинаковые каменные пустоши — поскольку мы знаем, что в Арвалине были каменоломни Валар. *(2) Так мы узнаем, что драгоценные камни и украшения, которые сделал Первый Дом в Валинорэ, были самыми прекрасными в мире, чудеснее, чем драгоценности сделанные кем-либо другим. *(3) Это значит, что, быть может, драгоценности Первого Дома не канули навечно в небытие, но были со временем найдены в той зловонной пещере. И если в Амане осталась справедливость, то были возвращены Первому Дому. *(4) Слова о «первой ссоре» наводят на мысли, что была как минимум и вторая. Возможно, впоследствии Моринготто поссорился с кем-то из своей банды, с которой уходил из Валинорэ. *(5) Это так похоже на Моринготто: запугивать всякими ужасами, не имея возможности привести угрозу в исполнение. Но его слов не испугались, и оказалось, что в действительности ничего он сделать не может. *(6) Моринготто перестал быть Валой, хотя и звал себя так, но теперь он, отдавая силу терял ее безвозвратно, так что к концу Первой Эпохи умалился настолько, что мог быть побежден эльфами. *(7) Валар разрушили Утумна, в подземельях которого спрятались многие Темные твари, но Утумна была только одной (самой большой) из твердынь Мэлько, в которых так же остались слуги Мэлько. Так валараукар ждали возвращения своего господина в Ангамандо. *(8) Так мы узнаем, что у валараукар, по крайней мере у некоторых, были крылья. *(9) Киник комментирует по этому поводу: «Интересно, можно ли было вломить Морготу и Унголиантэ. Балроги то ей наваляли даже после обжираловки то есть не так уж она запредельно сильна». Это довольно интересное замечание — могли ли победить Унголиантэ еще в Валинорэ? Мы можем делать лишь предположения, но, видимо, эльфы не могли, а Валар и маиар смогли бы, если бы догнали Унголиантэ, но она скрылась от погони, окутав себя темной тучей. Вероятно, валараукар так же не нашли бы Унголиантэ, но она в тот момент набросила тучу на самого Моринготто и осталась открытой. Возможно, поэтому валараукар сначала отогнали Унголиантэ и только после вернулись к Моринготто и освободили его от сетей — когда чары развеялись, и его стало видно. *(10) Судя по всему, эти пауки-умаиар раньше служили Моринготто, как и Унголиантэ; но после падения Утумно, видимо, сначала пошли за Сауроном в Ангамандо, а потом как-то передумали и поселились возле. Быть может, они и хотели бы, как и валараукар, прийти в Ангамандо, когда туда вернется Властелин, но после ссоры воров поняли, что Моринготто теперь невзлюбит пауков. *(11) Унголиантэ столь жаждала пожирать и была столь прожорлива, что, скорее всего, если бы она осталась жива, она не смогла бы не войти в печальные и ужасные легенды. *(12) В сообществе бытует мнение, что «никогда больше Моринготто не покидал свою крепость, кроме как для боя с Нолофинвэ», но как будет видно из Повести, это не так. Здесь же в тексте сказано, что «никогда не было в привычке Моринготто покидать глубокие подземелья своей крепости», но «не иметь привычки» и «никогда не покидать», это разное.